Ямата-но Орочи (СИ)

27 февраля 60 года от начала Эпохи Какурезато 
Под темными сводами пещеры меж сталактитов медленно затихало завывание всасываемой гигантскими каменными устами чакры. Срывающийся же с живых губ сдавленный хрип оборвался, с них сорвались последние капли чакры и жизни. Последние всполохи синей с красными прожилками чакры пропали в темном зеве Гедо Мазо, одно из девяти бельм выпученных глаз статуи помутнело, на его поверхности проступил рисунок радужки и зрачка. Это был уже второй прозревший глаз.
Три дня беспрестанного поддержания техники подошли к концу, позволив задействованным в ней людям размяться. После столь длительного бдения никто не обратил внимания на грузно рухнувшее тело, закованное в алые латы. Этот мертвец уже был бесполезен и скоро будет поглощен Зецу.
— Возиться с этой занозой в заднице три дня — слишком много чести, — опуская руки, произнес один из находящихся в пещере людей.
От него здесь была лишь мерцающая проекция, которая, словно пламя свечи, стояла на одном из пальцев огромной статуи Гедо Мазо. Проекция позволяла передавать чакру, но плохо передавала внешность ее носителя. Она позволяла разобрать только фигуру в скрывающем силуэт плаще с рисунком облаков, на безликой голове светилась яркими пятнами пара глаз. Голос тоже передавался, словно по радио с серьезными помехами. Похоже выглядели и прочие, проводившие ритуал запечатывания биджу шиноби.
— Итак, что ты там говорил о трех шагах, Пейн? — спросила еще одна из проекций, на лице которой были отчетливо видны три глаза, кроме привычной пары — еще один в середине лба.
— А, деньги, деньги, деньги… Три шага говна, — недовольно высказалась проекция другого человека.
— Даже ад стоит на деньгах.
— Деньги средство. Они у нас есть, первый шаг сделан, но со вторым уже проблемы, а до третьего далеко. Мы все еще следуем им?
— Второй шаг… Система селений в паре стран уже разрушена, — хрипло заметила сгорбленная приземистая фигура, чьи низко посаженные глаза едва выглядывали из-за закрывающей лицо повязки. — Только результат не тот, который ожидался. В Унии Дракона шиноби лишь становятся сильнее. Кажется, Орочимару сам мечтает исполнить третий шаг раньше нас.
— Белый Змей идет своим путем, со своей страной он заставляет и прочие какурезато поддерживать себя в тонусе.
— Этого не скажешь о Кири.
— Деревня придурков, что от нее еще ожидать? Согласись, Кисаме, — весело рассмеялась одна из проекций.
— О, заткнись, Хидан.
— Белый Змей предсказывает будущее, — заметила фигура, глаза которого горели алым цветом. — Сложно угадать, что у него на уме. Он мог узнать про Акацуки еще тогда, когда Акацуки не было. И против него сложно что-то спланировать.
— Бред. Его можно удивить, — глухо произнесла сгорбленная фигура. — Мне это удавалось. И он сильно печется о своей дочери. Она в Стране Песка, далеко от папаши, но он явится к ней за секунду, если потребуется.
— Слышь, Какузу, он же и тебе навалял, а? — наклонившись к своему соседу, с нахальной насмешкой спросил человек, плащ Акацуки на проекции которого болтался на поясе, обнажая торс.
— Заткнись, — коротко ответил Какузу.
— У Орочимару два биджу, и мы не знаем, где находится Семихвостый, — голос этой проекции был женским. — Нам удалось захватить пару Хвостатых и получится захватить еще нескольких, но с остальными может быть сложнее.
— Треххвостый на свободе — им можно заняться хоть сейчас. Джинчурики Двуххвостого — из клана Нии и часто мотается по заданиям, ее пропажей Кумо озаботится нескоро.
— Ими и займемся, — ровным тоном произнес человек с круговым узором в глазах, названный Пейном. — Шисуи, Кисаме — вы недалеко от Страны Воды и знаете, где прячется возрожденный Санби. Какузу, Хидан — джинчурики Ниби на вас. Сасори, Дейдара — Зецу найдет для вас Ичиби, а потом с Шингой продолжит поиски Четыреххвостого.
— Значит, окончательно переходим к третьему шагу? — сложив руки на груди, уточнил трехглазый.
— Сейчас неплохое для этого время, — вальяжно рассевшись на гигантском каменном пальце статуи, заявила проекция Хидана, начав загибать уже свои пальцы. — Огонь борется с Пламенем, Песок с Ветром, Кири вырезают друг друга, Кумо об этом только и мечтает. И все без меня!
  
— Ходят слухи, что Орочимару ослаб. Он давно не участвует в сражениях, — напомнила женщина. — А нам нужно узнать, где Семихвостый. Похоже, кроме Змея, об этом никто не знает.
— О, прирезать Орочимару! — радостно подскочил Хидан, жадно сжав кулаки. — Да! Да! Да!
— Не ори, — мрачно посоветовал ему Какузу.
— Эй, ты знаешь, что он сделал в Стране Горячих Источников?! — только еще громче завопил Хидан в ответ. — Это безбожник! Ложный бог!!! Я с радостью пущу кровь этому мудаку!!! Джашин-сама жаждет его жизнь!
— У Орочимару есть опасные люди. Три Учиха с Мангекьё Шаринганом, — напомнил шиноби, глаза которого у самого алели Шаринганом. — Ни один из них не задействован пока в боях. И прочие, которые отличились в боях с Кири, тоже.
— Женщина из клана Чиноике, — с ненавистью вспомнил Хидан.
— Учиха появились в Стране Пламени, — впервые подал голос Зецу, голова которого терялась меж больших шипастых лепестков.
— Хой, да это же просто идеально! — запальчиво воскликнул Хидан.
На секунду в пещере повисло молчание, словно собравшиеся люди ждали решения своего лидера. Но тот не спешил с ним, вместо этого закруглив разговор.
— Запечатывание Пятихвостого закончилось, — не дал распалившемуся Хидану продолжить Пейн. — Все свободны. Вы знаете свои задачи. Я решу, как поступить с остальным.
— Эй, да что за облом?! — возмутился Хидан. — Так дела не делаются!
— Когда мы достигнем цели, весь мир будет наш. Не отвлекайся на мелочи.
  
Глава 11. Наруто
 
1 марта 60 года от начала Эпохи Какурезато 
Высокая волна взметнулась вверх. На взгляд в ней было метров двадцать. Огромное цунами накатывалось на отмель близ берега, взмывая в высь и разбиваясь на сонм мельчайших брызг. Грохочущая темная громада была окутана белым покрывалом пены и тумана, она широким фронтом наступала на землю. Кушине уже приходилось задирать голову, чтобы разглядеть ее вершину.
Групповая техника или ниндзюцу высшего ранга — разобрать по виду Узумаки не могла. Но она могла понять, что побережью от такой техники не поздоровится. Пиратскую армаду удалось увести от населенных низменных областей острова, но Узушио — остров небольшой, даже вблизи пролива Наруто противнику есть что разрушать, а Узумаки — что потерять. Кроме того, за спиной Кушины был не только остров, но и корабли.
— Курама, давай! — крикнула Кушина, уже чувствуя, как вода под ее ногами начала волноваться при приближении огромного вала.
— Как скажешь, — пробирающий до костей рык словно раздался из-за спины, дыхание огромного зверя как будто заставило волосы Кушины задрожать.
В меридианы хлынул поток согревающей энергии. Она была горячей, как раньше, но уже не обжигала. Новая печать и новые отношения с биджу позволили впитывать его чакру, фильтруя от нечеловеческой злобы, которая вплетена в саму суть Хвостатых. Чакра Курамы смешивалась с природной энергией и вливалась в кейракукей, подобно накатывающему на Кушину цунами. Сила вырвалась наружу алеющей аурой. Радужка глаз вспыхнула багрянцем, подобно додзюцу Чиноике и Учиха. Кушина почувствовала, как зудят кончики пальцев от удлинившихся ногтей, превратившихся в когти.
Биджука Кушины отличалась от того, что могли показать прочие джинчурики. Из-за печати клана и Орочимару она не могла воплотиться в образе Курамы, но его чакра проникала в тело, вырываясь наружу и формируя алый покров. Орочимару говорил, что это результат замещения кона биджу в чакре коном самой Кушины. Она так и не поняла, что он имеет в виду под этим словом, но, похоже, это что-то вроде ишши, воли или духа. Так или нет, помимо выросших когтей, Кушина ощутила, как затрепетали ее ожившие волосы, покров алой чакры облек ее тело подобно хаори, черные линии печати растеклись по телу, проступая на коже и самом покрове чакры.