Ямата-но Орочи (СИ)

Я все еще не уверен на сто процентов, санкционированы ли были со стороны Минато нападения на Кушину во времена раскола Листа, знал ли он о них и просто закрывал глаза или пытался воспрепятствовать, но знаю, что среди беглецов все еще есть люди, которые не прочь заиметь джинчурики на стороне Кинохи. Я не был настолько глуп, чтобы не отправить с фракцией Минато на юг и своих шпионов, да и к помощи Джомае но Сато пришлось прибегнуть, так что примерно я представляю, как там дела в южной Конохе идут.
Опасения насчет контактов со Страной Неба подтвердились. Но не все в Кинохе и Стране Пламени были рады как самим связям со старым противником, основной удар которого как раз пришелся на юг страны и принес там большие разорения, так и культурным веяниям Страны Неба. В самой южной какурезато помимо этого был кризис власти. Минато оставался Хокаге, но он ослаб, и на его счету оставалось поражение в гражданской войне и бегство из Конохи. Далеко не всем это нравилось.
Неразбериха и передел власти — в первом приближении, нечто подобное происходило на юге. Трения среди шиноби Кинохи усугублялись неидеальным сплочением с новыми союзными силами — возрожденной Страной Неба. Такое разрозненное состояние идет на пользу мне — Киноха и Страна Пламени не представляют той угрозы для моей унии, которую могли бы. Но и совсем безобидными их назвать нельзя. Тем более что я не один такой умный, так что уверен, что и в Конохе сейчас остались шпионы южан. А то и вовсе их диверсанты или просто сочувствующие, готовые при первой возможности оказать содействие воссоединению Конохи на условиях Минато или Дана.
Тихие шаги, эхом отдававшиеся от голых каменных стен, привлекли мое и других охраняющих непосредственно родильный зал шиноби внимание. Звук раздавался из боковых коридоров. Звук был частым — похоже на бег. Вскоре к ударам обуви о камень пола добавилось размеренное шумное дыхание. Кто-то явно торопился сюда. Четверо человек.
— Хохето, ты, что ли? — донесся из-за поворота голос Тайе Хьюга, увидевшего первым приближение своего соклановца и озвучившего первую часть кодовой фразы: — Его дыхание сорвало и унесло желтые листья.
— Я, — ответил один из приблизившихся шиноби, после чего взял паузу, чтобы перевести дух и четко проговорить необходимый ответ: — Приходит странствующий осенний ветер-дружок.
Обе части пароля были началом и концом двух разных стихотворений из знаменитого списка ста песен сотни поэтов. Ответ на фразу Тайе был верным.
— Что за спешка? — поинтересовался Тайе у новоприбывших.
— Радиосвязь нарушена. И проводная в замке тоже не работает, — все еще неровно дыша после бега, сообщил Хохето. — От вас никаких сообщений. Кизаши велел проверить и выяснить причину разрывов.
Услышав новости, наш штатный радист тут же прильнул к своей станции, проверяя информацию. Еще один человек проделал те же операции с проводной станцией, почти похожей на привычный телефон. Судя по лицам обоих шиноби, известия были правдивы. Переглянувшись с Джирайей, мы отлипли от стен и направились к Хохето.
— На улице все также дождь? — уточнил я, выйдя в соседний коридор и увидев примчавшуюся к нам группу шиноби.
— Дождь и гроза, — ответил Хохето. — Одна молния ударила в замок.
— Ну, это может объяснить проблемы со связью, — пробормотал Джирайя.
— Сегодня должна была стоять ясная погода. Незначительная облачность в худшем случае. Полная луна на чистом ночном небе, — сказал я, подойдя ближе к остальным шиноби. — Полнолуние в ночь родов джинчурики — уже плохой знак, а неожиданный осенний шторм и гроза вкупе к этому — это перебор, не считаете так?
— Когда это ты стал таким суеверным, Орочи? — удивленно поинтересовался Джирайя.
— Я не суеверен. Суеверны вы, — вздохнув ответил я. — Гроза в это время необычное явление, но я чувствую, как многие считают ее чем-то вроде гневом небес на роды Кушины. И молния, угодившая в замок — лишнее тому доказательство, не так ли, Тайе?
— Рюджин-сама, я… — начал было неловко оправдываться Хьюга, но я отмахнулся от него:
  
— Все гораздо проще, Тайе. Это санка.
— Бродяги вызвали грозу? — насторожился Джи.
— Они продают свои услуги тем, кто готов их купить, — пожав плечами, пояснил я. — На нас напали.
К этому моменту я уже подошел достаточно близко к Хохето и его группе, чтобы активировать одну из способностей имеющегося в этом клоне додзюцу. Тацуган — он позволял видеть чужими глазами при обычном использовании техники глаз. Но если сократить расстояние и посмотреть в глаза жертве, то Тацуган позволял увидеть то, что видели недавно глаза жертвы.
Это было редкое додзюцу, которое требовало сочетания особого кеккей генкай и хирургического вмешательства, совмещенного с фармакологическими мутациями. О нем наверняка не знал Хохето и тот, кто скрывался за его обликом, тоже. Однако он был достаточно опытным шиноби, чтобы понять, что внезапно заволокшая мою радужку чернота — не к добру.
— Химе, гендзюцу! — вскинув руку со змеиным браслетом на запястье, быстро приказал я, как только заметил движение рук Хохето.
Сам я в последнее время гендзюцу использовать не рискую, но зато наконец появилась польза от вечно слоняющихся со мной трех змей. Они успели вовремя. Мне оставалось только отбить в сторону брошенные в меня кунаи, а второй атаки не последовало. Хьюга Хохето и примчавшиеся с ним шиноби замерли, словно подвешенные на невидимые ниточки марионетки, а через миг и вовсе были накрыты волной белых волос, связавшей их по рукам и ногам.
— Яманака? — коротко поинтересовался Джирайя, не двигаясь с места и держа сомкнутыми руки, удерживая свою технику волос.
— Хуже. Рейка но дзюцу, — также коротко ответил я, приказав: — Перевяжетесь там, кого успели ранить.
— Като, — мрачно высказался Джирайя. — Раньше он мне казался нормальным парнем, но чем дальше, тем хуже.
Эта группа из четверых одержимых шиноби не успела толком ничего сделать, только метнули оружие, чтобы отвлечь внимание. Несколько царапин — все, что они успели сделать. Но способны они были на куда большее. Промедли мы хоть секунду — и духи-инкарнаторы избавились бы от нынешних оболочек и переметнулись в следующие. И так до бесконечности. Шиноби под техникой духовной трансформации не страшны ниндзюцу или тайдзюцу, они вообще нематериальны и уничтожают жертв изнутри. Но они все также подвержены гендзюцу.
Недовольно скривившись, я секунду задумчиво глядел на скованных шиноби. Еще год назад они не представляли бы для меня проблем. Выбить захватившие их тела души можно было простой волной сакки или используя на себе ту же технику Рейка. Но сейчас такие техники для меня опасны. Нужно что-то придумать, чтобы спасти этих неудачников. Попробую так…
Чакра в теле пришла в движение, смешиваясь с чакрой Морьё из печати. Хлопок ладоней о пол заставляет камень пойти волнами, словно воду. Из колышущейся тверди медленно выросли четыре маленькие, с ладонь величиной, фигурки людей. Схематичные, грубые, но для моих целей подойдут. Дальше в дело пошел геном Ринха. Отделить нужную чакру от тела, начать ее дренаж в созданные фигурки.
Из тел скованных шиноби начал выходить призрачный дымок, в воздухе приобретающий человеческие очертания. Техника клана Ринха изымала из одержимых тел подчинившие их сущности, которые все еще были скованы гендзюцу, и имплантировала их в миниатюрные грубые марионетки. Когда вся сияющая дымка была поглощена каменными болванчиками, оставалось дело за малым. Основы для печатей у меня были при себе, начертить на четырех листочках бумаги нужные формулы клана Яманака и закрепить их на лбах марионеток. Все, дело сделано.
— Можно отменить техники, — разрешил я змеям и Джирайе, проверив успешность проделанной операции.
Волна белых волос схлынула, освобождая безвольно завалившиеся на пол тела. Одновременно с этим затрепетали печати на лбах каменных болванчиков, а в ямках, изображающих их глаза, зажглось едва заметное призрачное сияние.