Спасите меня, Кацураги-сан! Том 4 (СИ)

— Чего? — возмутилась она. — У меня работы полно. Нет, Кацураги-сан…
— Не спешите отказываться, — перебил её я. — Катобаяши Сёто тоже придёт. Мне нужно обсудить с вами двумя один вопрос. Это очень важно. Если вы потратите буквально двадцать минут своего времени, мы сможем немного утрясти сложившуюся ситуацию с… сами знаете с чем.
Я шёл по коридору среди пациентов, поэтому старался не говорить ничего лишнего. Дожили, уже целиком потонули в плену замудрёных фармакологических интриг.
— Ну раз Катобаяши-сан придёт… — задумалась Исида Марика. — Ладно, Кацураги-сан, через десять минут в конференц-зале. Надеюсь, у вас действительно есть почва для обсуждений.
— Не сомневайтесь, есть, Исида-сан.
Вскоре наша троица собралась в конференц-зале. Исида Марика оказалась молодой женщиной в очках, из-за которых её глаза казались неестественно большими.
На всякий случай я запер дверь изнутри, чтобы никто случайно не обнаружил, какое нестандартное заседание я собрал втайне от руководства.
Меня до последнего мучил вопрос — не стоит ли позвать и других терапевтов-испытателей? Кондо Кагари и Куренай Цукаса могли бы тоже изменить ход своих исследований, как и я.
Но мне пришлось быстро отказаться от этой затеи. Это сильно усложнит мой план. Неизвестно, брал ли кто-то из них деньги от главного врача. Тем более, Куранай Цукасе я доверять пока и вовсе не могу. Я слишком мало знаком с этим врачом, чтобы быть уверенным наверняка, что он не сдаст мой план Ягами Тэцуро.
Точно… А ведь кроме нас ещё девять узких специалистов проводят клинические испытания своих профильных препаратов. Нет. Либо исправлять данные одному, либо исправлять всем. А убедить всю клинику вести двойную документацию — это равносильно восстанию.
У каждого есть своя голова на плечах — пусть думают за себя. А я буду думать о своей репутации и о своих пациентах.
Я объяснил Катобаяши Сёто и Исиде Марике суть своего плана.
— Вы сильно рискуете, Кацураги-сан, — сказал Катобаяши. — Поймите меня правильно, изменять данные лабораторных исследований для меня не впервой. Каждую проверку меня об этом просят или специалисты клиники, или сам кто-то из руководства. У меня проблем не возникнет. Но вот у вас…
— За меня переживать не стоит. Это мой осознанный выбор, — сказал я. — Я понимаю, что своим решением я перекладываю на вас дополнительную нагрузку, но…
— И немалую нагрузку! — перебила меня Исида Марика. — Писать по два заключения на обследование, подгонять результаты, связывать в медицинской информационной системе концы с концами, чтобы никто ничего не заподозрил.
— Да, понимаю, Исида-сан, — кивнул я. — Но, как я заметил, вы с самого начала были не в восторге от приказа главного врача. Вас не устроила этическая сторона этой задачи или только вопрос повышенной нагрузки?
— И то и то, — ответила она. — Но этическая сторона меня всё же волнует больше. Мы работаем с живыми людьми, а не с денежными мешками. Уж поверьте, в сутки я просматриваю по сотне снимков. Нет в людях никаких денег.
— Просто великолепная метафора, Исида-сан, — усмехнулся я. — Но речь сейчас о другом. Я могу повлиять на эти исследования. Вести отдельно две отчётности. Одну для Ягами Тэцуро, одну для окончательного заключения.
— Вам кто-то за это заплатил? — нахмурилась Исида Марика.
— Кажется, это вы только что говорили, что мы работаем не с денежными мешками, Исида-сан, — ответил я. — Я делаю это по собственной инициативе. И осознаю риски.
— Вас могут посчитать агентом конкурентной компании, Кацураги-сан, — предупредил меня Катобаяши Сёто. — Если Ягами Тэцуро поймёт, что вы — его враг, то вам попросту крышка. Вас больше никогда и нигде не возьмут на работу.
— Уж лучше так, чем заниматься подделкой документов ради собственной прибыли, — сказал я.
Катобаяши Сёто и Исида Марика переглянулись, видимо, пытаясь принять окончательное решение.
— Хорошо, — кивнула Исида. — Вы умеете убеждать, Кацураги-сан. Возможно, вы один из немногих, кого денежный вопрос волнует меньше всего. Хоть мне и с трудом в это верится. Но я сообщу своим эндоскопистам, чтобы вам передавали сразу два заключения. На сколько вы сказали увеличить размер опухоли?
 
— На десять процентов, — ответил я.
— Хорошо, — кивнула она. — Но мне будет чрезвычайно жаль, если после этого вас уволят. Мы с Катобаяши-саном найдём способ отвертеться. Диагностическое и лабораторное отделения терроризируют липовыми обследованиями уже столько лет, что мы научились скользить между правил и искать лазейки, чтобы сохранить работу или хотя бы чистую совесть. У вас такой лазейки быть не может.
— Ну будет вам, — перебил её Катобаяши Сёто. — Не видите? Кацураги-сан уже принял решение. Не станем его отговаривать. Поможем ему. В любом случае нам придётся подделывать анализы для других врачей. Просто у остальных мы будем занижать процент, а у него изначально завысим — и дальше будем работать в штатном режиме. В каком-то смысле Кацураги-сан даже упрощает нам задачу.
— Спасибо вам, Катобаяши-сан, Исида-сан, — поклонился я заведующим. — Благодаря вам исследования препарата «Онкокура» пройдут честно.
Заведующие также подписывали соглашение о неразглашении информации о новых препаратах, поэтому с ними я мог это обсуждать. Мы все были в одной лодке.
О других препаратах речи и вовсе не шло. Ягами Тэцуро был заинтересован только в «Онкокура». На счёт «Нормотоникс» и «Нефреген» никаких особых указаний не поступало. Но я уверен, что это — лишь вопрос времени. Скоро семья Фурухата и семья Кондо активизируются и начнут свою собственную игру, чтобы поднять эффективность своих препаратов.
После окончания нашего маленького совещания я обнаружил несколько пропущенных звонков на своём телефоне. Накадзима Хидеки пытался дозвониться до меня, но я поставил телефон на беззвучный, чтобы меня никто не отвлекал от серьёзного совещания.
— Накадзима-сан, вы звонили? — спросил я.
— Да, Кацураги-сан, — поднял трубку заведующий терапевтическим стационаром. — Сегодня — идеальный день для экзамена.
— Что? — удивился я. — Кажется, вы просили, чтобы я дал вам больше времени на поиски пациентов.
— С утра поступили больные, на которых я могу провести идеальную оценку ваших способностей, — сказал Накадзима. — Три пациента, три болезни. Приходите сегодня в терапевтическое отделение до шести вечера. И мы с вами покончим с основной частью курса по терапии.
— Буду у вас через полчаса! — ответил я и положил трубку.
Я заскочил в кабинет, чтобы быстро заполнить все оставшиеся документы, затем сложил часть недоделанной работы в кейс и взял его с собой в терапию. Возможно, останусь там сегодня с ночёвкой.
Однако по пути в терапевтическое отделение мне встретился терапевт шестого ранга — Куренай Цукаса. Полный мужчина подозвал меня к себе, и мы скрылись от лишних глаз между лестничными пролётами.
— Что случилось, Куренай-сан? — спросил я.
— Механизм действия «Онкокура», — прошептал он. — В вашей инструкции о нём тоже ничего не сказано?
— Куренай-сан, мы, кажется, не должны общаться об этих препаратах, — сказал я.
— Кацураги-сан, это очень важно, — настаивал он. — У вас описан механизм действия или нет?
— Нет, — помотал головой я. — Информация по двум другим препаратам изложена подробно, а по «Онкокура» преступно мало данных.
— У меня та же самая ситуация, — кивнул он. — Я долго думал о том, как может действовать этот аппарат. Если он лечит даже предраковые состояния, то это…
— Панацея, — закончил его мысль я. — Я думал о том же, Куренай-сан. Лекарство от всех болезней.
— Кацураги-сан, задумайтесь, какие побочки могут быть у этого препарата. Что, если он заблокирует деление не только опухолевых клеток, но и здоровых? Или вызовет мутации ДНК в совершенно непредсказуемых участках. Мы совершаем преступление. Эти испытания… Они должны были предоставить нам больше информации.
— Мы можем потребовать, чтобы они выдали терапевтам механизм действия, — предложил я. — Это единственное, что мы можем сделать. Я попрошу Кондо Кагари, чтобы он поддержал нас в этом запросе. Принесём главному врачу заявление с нашими подписями.