Спасите меня, Кацураги-сан! Том 4 (СИ)

— До встречи, коллеги, — сухо кивнул он. — Кацураги-сан. Вы следующий.
Куренай Цубаки исчез за поворотом коридора, а я поднялся с дивана и подошёл к двери кабинета Эитиро.
— Удачи, Кацураги-сан! — сжал кулаки Кондо Кагари.
Удачи? Интересно только, для чего она мне нужна? Мы ведь просто разберём, какие препараты будем исследовать. Почему Куренай вышел с таким лицом, будто Эитиро Кагами предсказал дату его смерти?
Сгорая от нетерпения, я вошёл в кабинет и сел напротив заведующего.
— Итак, Кацураги-сан, — начал он. — Слушайте внимательно. Вам поручено протестировать три совершенно разных препарата. Начнём с самого простого. Разработка семьи Фурухата, препарат для снижения пульса у пациентов с гипотонией. «Нормотоникс».
Любопытная разработка. Большинство препаратов, снижающих пульс, также снижают и артериальное давление.
— Сможете найти пациента, для которого подойдёт этот препарат? — спросил Эитиро.
— С «Нормотоникс» точно проблем не возникнет. Таких пациентов у меня много. Поищу среди них добровольца, — кивнул я. — Что дальше?
— Не торопитесь, Кацураги-сан, — улыбнулся Эитиро. — Для начала поясню, как будет организовываться работа. Вот, возьмите эту папку.
Эитиро протянул мне толстую папку, в которой было не менее нескольких десятков документов. Инструкции.
— Ознакомитесь с ними на досуге. Если кратко, начиная со следующего понедельника вы будете получать в нашей аптеке препараты на неделю вперёд и раздавать их пациентам. Всем испытуемым будет открыт больничный лист на время испытаний. Уёхара-сан в курсе, она без проблем будет продлевать эти больничные через врачебную комиссию.
Знаю я её! Без проблем, конечно. Ёкай.
— В инструкции подробно описано, какие анализы и с какой периодичностью должны сдавать пациенты. Вам будет необходимо вести дневники наблюдений и встречаться с испытуемыми каждые три дня. По итогу на основании всех полученных данных вы составите отчёт установленной формы.
И что-то мне подсказывает, что именно из-за этого отчёта все и грызут друг другу глотки.
— Я понял вас, Эитиро-сан. Так что там насчёт остальных препаратов? — поторопил заведующего я.
Мне не терпелось выяснить, что же так шокировало Куреная Цукасу. Вряд ли наши препараты совпадают, но интуиция подсказывает мне, что у каждого терапевта будет один «особенный препарат». Он — причина всей этой шумихи.
— Второй препарат нефрологический. Его разрабатывает семья Кондо, — объяснил Эитиро.
Теперь понятно, почему Кондо Кагари привлекли к клиническим испытаниям. Дело не только в его обучении. Вероятно, Кондо Масао рассчитывает, что его сын завысит процент эффективности и безопасности препарата.
Сложный выбор. Поступить по справедливости или послушаться отца? Не знаю, что выберет Кондо. В общем-то, это и не моё дело вовсе. Но если Кондо понадобится совет, я знаю, что ему сказать.
— «Нефреген», — назвал препарат Эитиро. — Рассчитан для больных с хронической почечной недостаточностью. Как говорят Кондо, он должен сильно увеличивать показатель скорости клубочковой фильтрации.
Скорость клубочковой фильтрации — это количество крови, очищаемой почками за определённое время. Важный показатель для здоровья почек.
— У меня уже есть подходящий пациент, — сказал я.
Кишимото Мицузане. Молодой парень, пострадавший от собственных нездоровых увлечений спортом. Возможно, он согласится на этот тест, и мы попробуем окончательно избавиться от нарушений, которые принесли в его организм биологические добавки, протеины и стероидные гормоны.
А слухи оказались правдивы. Мне поручили испытание кардиологического и нефрологического препаратов. Теперь понятно, почему этих узких специалистов обделили.
— Хорошо, Кацураги-сан, — кивнул Эитиро и резко изменился в лице. — А теперь — самое главное. Третий препарат. Но, прежде чем я расскажу вам о нём, мне нужно, чтобы вы подписали договор о неразглашении информации об этом веществе.
Вот оно! Причина, по которой Куренай Цукаса вышел шокированным из кабинета Эитиро.
— В этом году действие одного препарата будут изучать все терапевты, — сказал Эитиро. — И вы, и Кондо-сан, и Куренай-сан.
 
Эитиро Кагами протянул мне договор. Я внимательно прочитал его содержание, чтобы убедиться, что в этой истории нет никаких подводных камней. Ничего криминального в документе не оказалось. Всего-навсего штраф в пять миллионов иен в случае утечки информации с моей стороны.
И подозреваю, что одним штрафом провинившийся терапевт не отделается. Болтуна уволят — в этом нет сомнений.
Но держать свой язык за зубами я умел. Поэтому без лишних сомнений подписал договор и вернул его Эитиро.
— Отлично, Кацураги-сан, — выдохнул заведующий. — Формальности соблюдены. А теперь перейдём к сути. Разработку этого препарата начала семья Канамори, но после патент выкупил Ямамото-сама и его сын. Я тоже участвовал в его создании, а точнее — в первых этапах клинических испытаний.
Эитиро Кагами выдержал паузу, а затем произнёс:
— «Онкокура». Первое в мире лекарство от рака.
  
Глава 5
 
Заявление Эитиро Кагами поразило меня настолько, что мой пульс подскочил до ста ударов в минуту, а дыхание участилось. «Самоанализ» засигналил, сообщая о резком выбросе адреналина в кровь.
Препарат для лечения онкологии? Да быть того не может! Даже в моём мире, где места силы были разбросаны по всему свету, а лекарственные препараты изготавливались с дополнительным магическим эффектом, не было средства от онкологии.
Только сильнейшие целители могли обратить это процесс вспять, уменьшить опухоль для того, чтобы после хирурги удалили её из организма. Но риск всё равно был. Это проклятое заболевание не каждый целитель мог подавить, а тут Эитиро Кагами прямым текстом говорит мне, что «Ямамото-Фарм» изобрела лекарство от рака?
— Понимаю ваш конфуз, Кацураги-сан, — кивнул Эитиро. — Я тоже скептически относился к этому проекту, пока не увидел формулы. А уж когда прошли первые этапы клинических испытаний…
— Его уже испытывали на людях? — удивился я. — На онкобольных?
— Нет, — помотал головой Эитиро. — Только на пациентах с предраком.
Предраком принято называть группу заболеваний, которые с высокой вероятностью могут превратиться в злокачественное новообразование, если не предпринимать никаких действий.
— И как он повлиял на пациентов с предраком? — поинтересовался я.
— Его протестировали на больных с нетипичными родинками, циррозом печени и вирусными гепатитами, а также с язвенным колитом и лейкоплакией, — начал рассказ Эитиро Кагами.
Заведующий перечислил далеко не все формы предрака, на деле их существует намного больше. Но список весьма внушительный.
— И знаете, каков был эффект? — Эитиро наклонился ближе ко мне. — Родинки уменьшились; все серые плёнки, образовавшиеся из-за лейкоплакии полости рта, исчезли; активность гепатита и цирроза уменьшилась, а пациент с язвенным колитом и вовсе перестал испытывать дискомфорт в кишечнике.
— Погодите, Эитиро-сан, — перебил его я. — Вы ведь понимаете, насколько сложно в это поверить? Если вдуматься… Вы описываете не просто препарат от онкологии. Это же лекарство от всего — панацея. Такого не может быть.
— Именно. Поэтому, Кацураги-сан, Ямамото Мифунэ потратил десятки миллиардов иен на разработку этого вещества. Корпорация сделала ставку на эту формулу и не прогадала.
— Прогадала или нет — нам только предстоит определить на следующем этапе испытаний, — ответил я. — Ведь на онкобольных его ещё не тестировали, верно?
— Верно, — кивнул Эитиро.
— И ещё неизвестно, как отразится приём этого вещества на людях с предраковыми состояниями. В это слишком сложно поверить, Эитиро-сан.
Панацея… Нечто, что может по эффективности переплюнуть даже мою магию. Если порассуждать, то вообще любое заболевание может быть почвой для рака. Ведь онкология — это следствие неправильного деления клеток. А почти любая болезнь — гибель клеток. Чем больше клеток гибнет, тем больше вероятность, что их соседи поделятся неправильно. Любая хроническая травматизация ведёт к такому риску.