Хозяйка приюта, или Я не твоя жена, дракон! (СИ)

— Это почему же? 
— Потому что эти создания могут быть опасны. И я не хочу рисковать благополучием города. Я немедленно доложу в городское правление о том, что вам здесь не место и нужно найти кого-то, кто умеет обращаться с неблагими детьми. Можете паковать вещи. 
Он встал, взяв в руки саквояж, и церемонно мне поклонился. 
— Это для вашего же блага, леди… как бы вас там ни звали. Крыло ребенка я вправлю перед тем, как уйти. Об этом можете не беспокоиться, там небольшой вывих. Пакуйте чемоданы с вашими, — он окинул меня взглядом, — изысканными нарядами. В Брайтмуре вряд ли найдется партия, которая удовлетворит ваши запросы, в столицу вам явно лучше не возвращаться — езжайте на восток, в Линкастр. 
  
На секунду у меня пропал дар речи. Он… что?! Он собирается меня уволить? Выслать куда-то? Потому что беспокоится о благополучии города? 
Ах, вот как. 
Вскочив, я загородила дверь. 
— И что вы собираетесь делать, леди? — поднял брови доктор Дженкинс, приглаживая седые волосы длиннопалой ладонью перед тем, как надеть на макушку шляпу-котелок. 
— Хотела бы вам по ушам надавать, — не сдержалась я. — Вы в своем уме?! Сидите здесь, у меня в кабинете, член правления, ученый, рассуждаете о благе города! Называете меня неспособной со всем справиться — а сами? А о благе этих детей кто-нибудь думает? 
— Леди, — снисходительно заявил доктор Дженкинс, — вы, безусловно, добры, но в силу… юности, отсутствия опыта и некоторой узости кругозора, простительной для девушки вашего возраста и статуса… 
Это он меня дурой обозвал так многословно? Судя по всему — да. Вот нахал! 
— Так вот, — мирно продолжил доктор Дженкинс, — учитывая это все, вам позволительно не разбираться во многих вещах. Позвольте мне помочь. Эти дети — опасные обладатели…
— Они дети! — возмутилась я, потому что уже устала в этой очевидной вещи убеждать всех подряд. — Им нужен дом! Им нужна забота и им нужно, в конце концов, учиться! Надежный взрослый им нужен рядом! И, раз уж вы так переживаете о том, что я не смогу с ними справиться… 
Вдохнув полной грудью, я вытянула руку ладонью вперед и попыталась проделать то же самое, что вчера случайно сделала с напавшим на меня Юджином: накинуть на доктора Дженкинса защитный купол. Хотя, скорее ловушку, учитывая его свойства. 
Судя по тому, что с лица доктора Дженкинса мигом слетела вся снисходительность, у меня получилось. Он побледнел, ударил кулаком по воздуху напротив своего лица. 
— Эй! Ты что наделала?! Эй! 
Увидеть испуганное лицо доктора Дженкинса было бесценно. 
Хотя зря я, конечно, так по-глупому подставилась. Но словам бы он не поверил, так что выбора у меня не было. Или это — или потерять должность управляющей и право заботиться о детях. 
Теперь он знает, что я — неблагая. 
Я сглотнула. 
— Выпусти меня отсюда! — он затрясся, испуганно, по-стариковски. 
Что ж. Все карты на стол я выложила — придется играть ва-банк. 
— Нет. 
Глаза доктора Дженкинса испуганно расшились. На его лице не осталось ни одной краски. 
— Сначала вы должны согласиться с тем, что я, учитывая мой дар, лучшая кандидатка на то, чтобы быть в приюте управляющей. Раз уж вы так беспокоитесь о безопасности города, доктор Дженкинс. Вы же именно об этом беспокоитесь, верно? 
  
Глава 14
 
Доктор Дженкинс, и так бледный, стал совсем серым. Второй раз в жизни я лично почувствовала отношение к неблагим в этом мире: страх, настороженность, а оттуда — ненависть, конечно. 
Его лицо исказилось. 
— Шутить надо мной вздумала? Немедленно выпускай! — рявкнул он. — Ты, думаешь, я не пойду в полицию? Знаешь, что полагается за сокрытие силы? 
— Не пойдете, — хмыкнула я, скрещивая руки на груди. 
От страха тряслись прожилки. 
— Еще как пойду! Ты, девка, еще увидишь, с кем связалась! Я немедленно, как только переступлю порог этого дома… 
— А как вы отсюда выйдете? — светским тоном спросила я, ощущая, что от страха вот-вот могу упасть в обморок. 
Кажется, мне конец. Но какие у меня еще были варианты? Сказать, что я на самом деле — хозяйка этого приюта? И что дальше? Ждать, пока на пороге появится жаждущий отомщения и заключения меня в монастырь бывший муж? Разве мое настоящее имя убедило бы доктора Дженкинса в том, что я справлюсь? Нет. А вот целый ворох проблем я бы обязательно получила. 
Несколько секунд ничего не происходило, а затем доктор Дженкинс, бросив шляпу-котелок на пол, разразился гневной тирадой: 
— Ах ты блудница прародительницы! Да чтоб тебя черви сожрали! Да провались ты прямиком в преисподнюю! Шутить со мной вздумала? Я как только отсюда выйду, я тебе такое устрою! Да тебе бездна покажется с ворбьиный х... 
Доктор ругался на все лады минут пять. Кое в чем он не соврал: он в самом деле был не самым глупым человеком. Ну, как минимум словарный запас у него был приличным. 
Но и он закончился. 
Услышав “блудница прародительницы” во второй раз, я вмешалась: 
— Доктор Дженкинс, мы можем проводить так время бесконечно долго, но пока я, нравится вам это или нет, управляющая этим приютом. У меня много дел. Давайте либо поговорим спокойно, либо, — я помолчала, — либо я вас оставлю и вернусь позже. Когда вы будете в состоянии продолжить диалог. 
Его водянистого цвета глаза округлились. 
— Да ты… 
— Видите ли, мне не так уж нужен кабинет, — прервала я. — Так что стойте здесь сколько угодно, вы мне абсолютно не помешаете. Ну, до тех пор, пока не согласитесь поговорить со мной на равных. 
— Ты мне угрожаешь? 
— Кажется, да. 
— Ты — мне? — повторил он, шокировано вглядываясь в мое лицо. 
— Я же сказала, что хочу позаботиться об этих детях. А вы встаете у меня на пути. Я вынуждена принять меры: я отвечаю за их благополучие. Сомневаюсь, учитывая пример Долорес, что из агентства пришлют кого-то толкового. У меня есть дар — давайте, скажите теперь, что я не смогу кого-то из неблагих детей удержать. Так что большой вопрос, лучше для блага города, я или кто-то вроде Долорес, из-за которой дети только озлобляются. 
— Но… 
— А что касается всего остального… пожили бы вы с моим бывшим — я бы на вас посмотрела, как далеко бы сбежали. И как тщательно бы спрятались, подальше от счастливой семейной жизни! 
А уж если с обоими бывшими… Я поморщилась, надеясь, что когда-нибудь лицо генерала Реннера перестанет маячить перед глазами. И что в груди при мыслях о нем перестанет колоть — тоже. 
Несколько секунд доктор Дженкинс смотрел на меня, не моргая. Его брови поползли вверх, лоб пересекли полоски морщин, глаза стали круглыми, размером с золотые монеты. 
Я тоже не моргала: все-таки я воспитатель, знаю правила игры в гляделки. 
Должно быть, мы представляли собой забавную картину: высокий одетый в черный костюм доктор и я в теле Ивари Хант, ниже его на голову и хрупкая, как воробей. Еще и платье из розового шифона… А другого у меня просто не было. 
Не знаю точно, сколько это длилось, но доктор Дженкинс сдался первым. Он покачал головой. 
И вдруг расхохотался. 
— Ой, я не могу…. — Выдавил он. — Святые простыни... Иви, ты... Вы... Счастливой семейной жизни! 
Я сжала зубы. 
— Я сказала правду, доктор Дженкинс. Вы можете пойти в полицию. Но зачем? Если вас в самом деле беспокоит, что я могу не справиться с детьми — то, надеюсь, сейчас вы убедились. Я справлюсь с ними лучше любого другого. 
Он качнул головой, кончиком большого пальца вытирая выступившие на глазах слезы. 
— Нет-нет! Мне просто нужно… ох, святые простыни… смириться с этим. — Он наконец вскинул на меня заинтересованный и какой-то изменившийся взгляд. — Зовите меня Аб. Что вы на меня так уставились? Убедили, никакой полиции. Пока. 
*** 
Несмотря на это, еще какое-то время я сомневалась, выпускать ли доктора Дженкинса из ловушки. Нет, рано или поздно пришлось бы… но я ему не доверяла.