Будет по-драконьи! (СИ)
Решив так, я умылась в поилке и отправилась в обратный путь. Дорога к дому Улы прошла без приключений. Решётка встала на своё место, и с первыми лучами солнца я завалилась на ложе, успев переодеться и закинуть вещи Улы в таз с замоченным бельём.
Уже минут через пятнадцать ко мне заглянула заспанная Кора.
— Лани, просыпайся, сегодня господин ведёт всех домашних в Храм, чтоб обратиться к Духам за помощью.
Я сделала вид, что только проснулась. Потянулась и легко поднялась, радуясь, что эта ночь прошла с пользой. И повоспитывала одного крайне неумного человечка, и помогла родиться на свет двум прекрасным малышам виверн. Эх, не узнала только, где находится оранжерея! Об этом я вспомнила уже вернувшись в дом Улы. Но ничего, время ещё есть. Без образцов для своей сокровищницы не останусь.
Глава 15. Женские мечты
Утренняя сонная Кора двигалась мало и плавно в отличие от Коры-живчика днём. Девушка отвела меня на кухню, где уже были наложницы Сама: Рада и Тара. Обе были черноволосы и кареглазы, почти одинакового роста и телосложения. Со спины и не отличишь. Женщины разнились лишь чертами лица. У Рады они были мелкими, заострёнными, у Тары наоборот — широкие скулы, пухлые губы.
Женщины хихикали и что-то вполголоса обсуждали. До того, как переступить порог, я задержалась, внимательно слушая их болтовню и осторожно заглядывая в проём, оставаясь незамеченной. Естественно, поводом для сплетен была моя персона. Эти две одалиски вспоминали вчерашние уроки танцев и музыки.
— Нет, ну ты видела эту танцовщицу! — хихикнула Рада, сегодня одетая в зелёное платье. Её руки украшало множество тонких браслетов, мелодично позвякивающих, пока она накрывала на стол. Эти браслеты гипнотизировали мою сущность золотым сиянием. Я даже ущипнула себя, чтобы отвлечься от колдовского блеска начищенных украшений.
— И не говори! Гроза отбора. Да от неё наследник убежит, теряя шлёпки! — вторила ей Тара, шустро раскладывая плоские мягкие подушки-сидушки вокруг низенького, но широкого стола для десятка человек. Он занимал пол кухни.
— И почему эфар Ула считает, что она достойна принять участие в Дне Выбора? — фыркнула Рада. — Я вот и лучше танцую, и пою, как райская гурия, а он меня не пустил на отбор два года назад.
«Эфар?» — слово было новым и непонятным, но благодаря дальнейшему разговору всё прояснилось.
— Тише ты, глупая! — фыркнула Тара. — Нам ли жаловаться. То, что досточтимый эфар выбрал тебя для своего сына два года назад и меня год назад, привёл в дом и дал нам защиту и кров, дорогого стоит. Кем бы ты была в том дворце? Одной из нескольких десятков? А тут ты любимая наложница сына самого эфара — главы Храма эмирата К’ерри. Или ты надеялась стать супругой?
— Ну, ты загнула, супругой. Так-то ты права, но так хотелось бы побывать во дворце. Говорят, там всё в золоте и в цветах, и песка нет вовсе. И прохладно даже в самый жаркий день оттого, что там множество фонтанов. Ты представляешь, так много воды? Я вот не представляю. И в хаммам там можно ходить в любое время, а не только на седьмой день недели.
— К этой роскоши прилагается даргон, — переходя на шёпот, возразила ей Тара. — Я вот боюсь их до дрожи. Как вижу в городе, так руки холодеют и ноги подкашиваются. Почему они лиц никогда не показывают?
— Это всем известно, — фыркнула, не соглашаясь, Рада. — Потому что они отмечены Духами. И вид этих отметин не каждый выдержит.
— Вот! — Тара подняла указательный палец вверх. — А представь, если бы ты увидела его тогда, когда даргон позвал бы тебя на ложе. Это же от страха умереть можно на месте!
— Что-то я не видела недовольных среди несостоявшихся наложниц после того, как даргоны их отпускали. Все очень даже довольны.
— Ну, может быть, они и во дворце не снимают платков, — неуверенно произнесла женщина. — Никто из бывших наложниц ничего не рассказывает о своём пребывании во дворце. Говорят, что не помнят. Но как можно забыть такое?! Врут.
— Или боятся рассказывать, — вставила Рада.
«Или кто-то прекрасно использует ментальное воздействие» — подумала я и добавила этот вопрос в копилку с «непонятностями».
— А знаешь, если бы эфар не взял меня к себе в дом, то я всё равно попала бы во дворец!
— И каким это образом?
— Я слышала от своего дядьки, который слышал от управляющего слугами дворца, что если попросить защиты у эмира, то он не откажет.
— Откуда твой дядька знает управляющего? — недоверчиво спросила Тара.
— Мой дядька поставляет кожу во дворец! — Рада сказала это с такой гордостью, будто лично это делала. — Так вот, если попросить защиты, то эмир по закону должен будет взять просящего в дом и разобраться, что тебе угрожает, и наказать виновных.
— О… да что же ты такая бестолковая? И как ты себе это представляешь? Ты это сделаешь, считай, проникнешь обманом в дом, и что дальше? Эмир разберётся, что ты надурила его, и накажет. Даже боюсь представить, как. Ты же знаешь, законы у нас строги. Чуть что, всё заканчивается на площади: или палками по пяткам надают, или плетью на правиле высекут, или головы лишат. Палач тоже даргон. Он не знает жалости, неподкупен и подчиняется эмиру.
— Вот поэтому никто и не делает так, — буркнула мечтательница.
Услышав достаточно, я зашла в кухню, вежливо здороваясь с женщинами. Обе недовольно на меня зыркнули и сунули в руку пустую миску.
— Долго спишь, — недовольно скривилась Тара.
Вторая женщина подхватила:
— Никому не нужна ленивая наложница.
— Вы правы, — легко согласилась. — Чем-то помочь?
Но помощь моя не понадобилась. Женщины не просто болтали, а уже накрыли на стол. Вслед за мной подтянулись и другие домочадцы.
Жена Улы была чем-то недовольна и поджимала губы, кривясь в сторону Коры. На удивление, Кору тоже усадили за стол. Уже позже я поняла, что Кора не просто служанка, а дальняя родственница Жази. И винила хозяйка Кору в том, что одежда Улы оказалась почему-то не постиранной и ещё и вымазана в какой-то белой слизи. Это была моя вина, но что поделать, не признаваться же в том, что я ночью ею пользовалась и принимала роды у виверны.
Все расселись за накрытым столом согласно принятой в семье иерархии.
Сегодня хозяйский сын старательно не смотрел в мою сторону, только ёрзал на подушке, стараясь принять более удобную позу.
— Духи в помощь, — кратко произнёс Ула, и Жази потянулась накладывать большой ложкой из общего блюда жёлтенькую кашу и мясную подливу. То же самое для Сама проделала Рада. Когда перед мужчинами поставили тарелки, Тара набрала каши для Жази и полила сверху молоком. Мясо не накладывала.
Кора набрала еды для Тары, и только после Жази обратилась ко мне:
— Набери каши и возьми лепёшку.
Кашу есть не хотелось. Обоняние дразнил аромат тушёного мяса с вкусными специями — пекучими и сладковатыми. Но я приняла правила этого дома. Всё-таки сама захотела окунуться в быт аборигенов.
Завтрак закончился не слишком быстро. Никто не торопился. Ели, тщательно пережёвывая нехитрую еду. После пили настоянный напиток. Травяная смесь пахла горьковато-сладко и оказалась по своему действию очень бодрящей.
— Пора в Храм, — сообщил Ула, первым поднимаясь из-за стола. Следом за ним встали остальные. Женщины вне зависимости от статуса дружно убрали со стола. Кора шустро перемыла посуду и разложила её сушиться на светлом полотенце донышками вверх. Женщины надели поверх домашних платьев светлые закрытые наряды, украшенные только простёганным рисунком цветов или птиц. Волосы тщательно спрятали под платками, а концами прикрыли лица так, что остались видны только глаза.
Я растерялась. У меня подобной одежды не было. Но Жази поторопила Кору со словами:
— Быстро помоги переодеться нашей гостье. Вы нас задерживаете.
Кора кивнула головкой и потащила меня за руку за собой. Привела она меня в мою комнату, по пути порывшись в сундуке, что стоял в комнате, выделенной для стирки и купания.