Корпорация Vallen'ok 2 (СИ)

— Единоличница — только и смог я сказать, когда Момо подбежала ко мне, — взяла и выгнала людей. Между прочим, они тоже имеют право тут гулять.
Моя тирада осталась без ответа, потому что волосатый тайфун увидел очередную цель — бабочку.
— Знаешь, Персик, — задумчиво произнес я, — смотри, вот, к примеру, есть такая порода, называется бассенджи. Говорят, что это будто кошка в псовом обличье. А вот ты, кажется, гибрид кабанчика, торнадо и… пельмешки.
  
Момо не ответила, а только злобно рычала, очевидно насекомое не захотело ей поддаваться.
Постепенно парк опустел, фонари зажглись тусклым янтарным светом, мы неспеша шли домой, а Момо, как всегда, вела себя так, будто ей выдали билет в страну вечного щенячьего счастья. Она рванула к кустам, уткнувшись носом в землю, и начала рыть яму с таким усердием, будто там зарыт клад династии Цинь.
— Эй, Персик, это не пляж! — крикнул я, пытаясь оттащить её за поводок. — Тут люди цветы сажают, газон, а ты?
Момо внезапно замерла, уставившись на что-то в темноте. Уши встали торчком, хвост — трубой. И тут я услышал слабенький шелест…
— Ну всё, идём, — вздохнул я. — Это, наверное, ёжик. Не трогай его.
Момо уставилась на меня, но послушалась, и побежала по дорожке. Стоп, какие ежи на этих островах? Думается мне, кроме морских никаких и нет.
А Момо уже неслась к другим кустам, волоча меня за собой. Ёжик, в итоге, был не ёжиком, а пластиковой бутылкой, которую ветер гонял по дорожке. Увидев «добычу», бульдожка прыгнула на неё передними лапами, бутылка жалобно хрустнула, выстрелив струёй воды прямо ей в морду.
— Гр-р-р! — Момо отпрыгнула, тряся головой, и принялась лаять на побеждённого врага.
— Молодец, победила, — похлопал я её по мохнатому боку. — Теперь весь район знает, что ты гроза пластиковых бутылок.
Я наклонился, чтобы поднять бутылку с земли. Кажется, начинаю проникаться повсеместным духом чистоты и порядочности, мне откровенно нравится местное отношение к природе.
Дальше было еще лучше. Момо решила ознакомиться со всем поподробнее, и стала обнюхивать каждую скамейку. У пятой скамьи она вдруг застыла, уткнувшись носом в табличку с номером смотрителя и… чихнула. Да так громко, что даже голуби с ближайшего дерева взлетели.
— Будь здорова, — засмеялся я. — Здесь шуметь нельзя, теперь ты официально нарушитель.
На обратном пути Момо умудрилась поймать пастью на лету падающий с дерева лист и так и несла его до дома, как боевой трофей. Но, переступив порог, я был вынужден её разочаровать, листок из разряда трофеев был немедленно перенесён в разряд «бесполезного мусора» и утилизирован. Глаза на мгновение погрустнели, но она тут же вспомнила о резиновом динозавре, который был немедленно извлечен из-под дивана и перенесен к ней в лежак.
— Вот и славно, — потеребил я её уши, — теперь все при деле.
После лёгкого ужина я буквально упал на диван и не стал даже включать компьютер. Прошедший день был насыщенным, следующий обещает быть еще более интересным, значит нужно набраться сил и…
Додумать продолжение фразы я уже был не в силах, потому что как по щелчку провалился в сон.
Я стою босиком на дороге. Меня окружает звенящая тишина. Воздух пропитан ароматом свежескошенной травы и влажной земли после дождя. Берёзы стоят, как белые свечи, их листья, переливаясь изумрудом и золотом, будто шепчутся с ветром. Вдалеке — полоса ржаного поля, колосья кланяются солнцу в такт невидимой мелодии. Тропинка ведёт к реке, где вода, словно ртуть, отражает небо: то ли рассветное, то ли закатное — я не смог разобрать. У причала качается старая лодка, облупившаяся краска которой похожа на шкуру дикого зверя. Краем глаза ловлю движение — будто мелькнул рыжий хвост лисы. Оборачиваюсь, но вижу только дорожку, петляющую среди полей.
Внезапно резкий звук буквально выдергивает меня из то ли сна, а то ли воспоминания, оставляя лишь тонкое послевкусие огорчения и разочарования. А я еще говорил, что ностальгия — это не моё, куда там. Берёзка мне всё одно милее, чем цветущая сакура. Вот только что за звук? Момо также непонимающе моргала своими глазами-бусинами, в такт раздающемуся звуку. Будильник, еще и сигнал такой противный, надо же еще было постараться найти такой.
А ведь винить некого, сам же такой и искал вчера, писклявый, мерзкий, чтобы не нашлось сил его проигнорировать.
— Момо, вставай, вставай, — я нежно подтолкнул её с дивана, — нас ждут великие дела.
«Папка, по-моему ты заболел!» — явственно читалось в её глазах, — «мы так рано не встаём».
— Теперь встаем, малышка, — я начал судорожно перебирать свой скромный гардероб, в поиске любой удобоваримой одежды для утренней пробежки, — пора начинать заниматься телом, благо дух за мои почти пятьдесят окреп достаточно.
«Двадцать четыре», — напомнил мне внутренний голос, и я пообещал самому себе сегодня же вечером вызубрить все данные о себе. Не хватало мне снова так замяться над элементарным вопросом.
Странного вида штаны с аляповатым рисунком были найдены на нижней полке, а вот майку пришлось выуживать из стирки. Стыдно, дорогой мой «я», миллионы на счете, а одеваешься как ханыга.
Момо склонив голову вбок наблюдала за всем происходящим действом с живым интересом, ей, как и мне нравилось всё новое и неизведанное. Посмотрим, как она отнесётся к пробежке.
Ожидаемо, запаса энергии в моем «гибриде» было буквально на два десятка метров, потом её тяжелое дыхание стало слышно на другом конце парка. Я оставил её в вольере, сам же нарезал пару десятков кругов возле него. Нет уж, на будущее утренний моцион буду совершать в одиночестве.
Даже после такой, небольшой тренировки, я чувствовал, как кровь заструилась по жилам с удвоенной скоростью. Отлично, значит я на верном пути.
Душ, завтрак, обязательный поцелуй волосатой щеки и я уже рвусь на очередной свой первый рабочий день. Надеюсь, козни Хосино не смогут испортить моё отличное настроение. Весь этаж гудел как потревоженный улей. То тут, то там сотрудники кучками стояли и вполголоса обсуждали. Ну, что они обсуждали, я мог угадать с одной попытки, любопытно только одно, на что теперь ставит большинство моих коллег.
Хосино-сан видимо тоже почувствовал висящее в воздухе напряжение, потому что вышел на ежедневную утреннюю планерку минут на пятнадцать раньше обычного. Его довольный вид заставил меня слегка нервничать, всё-таки он руководитель отдела. Из нас двоих именно ему проще портить мне кровь, мои же поползновения вряд ли будут ему чувствительны. Хотя, не в этом случае, это прокатило бы с прежним Джуном, но не со мной.
Мои ведущие коллеги стояли неизменной троицей вдали от остального коллектива, и, по движениям губ можно было предположить, что они изредка перекидывались отдельными фразами.
— А между собой вы не особо-то дружите, — заметил я, шепча себе под нос, — это уже неплохо. С организованной группой бороться всяко сложнее.
Хосино Мичи между тем откашлялся, стараясь привлечь всеобщее внимание. Ему это без проблем удалось, все с самого утра были в нетерпении, не каждый день увидишь такое.
— Дорогие коллеги, — начал он, сам в это время ища глазами кого-то.
Он ожидаемо остановился взглядом на мне и улыбнулся. Его довольная гадостливая усмешка всё больше нервировала меня, его подленькие мысли читались на лице не хуже телетекста.
— Как вы уже знаете, — продолжил он, — у нас есть новый сотрудник. Господин Канэко-сан, — он настолько выделил первое слово своей последней фразы, что даже меня передернуло от такого обращения, — который по результатам экзамена рекомендован на должность ведущего логиста.
  
Тут он уставился на тройку топов, которые молча стояли и жадно ловили каждое его слово. Он удовлетворенно кивнул и продолжал:
— Все направления у нас уже закрыты нашими топами, — он махнул в сторону той троицы, — и, — тут он намеренно затянул паузу, наслаждаясь вытянутыми лицами трёх лидеров, — и менять мы их не будем. Данная структура была выработана давно, за столько времени успешно себя показала и нет смысла менять её ради, — тут он запнулся, видимо чуть было не сказав «нескольких дней, недель» вряд ли больше, его цель — выпнуть меня отсюда максимально быстро, — ради эксперимента. Однако, и для Канэко-сан мы найдем интересную, абсолютно новую задачу.