Заставь меня поверить (СИ)

И как бы я не хотела остаться, но он прав, нужно ехать домой. Мне было так грустно, что всю дорогу в такси я плакала. Тихо и практически беззвучно, вытирая слезы рукавом. Скорее всего вся тушь ещё днём размазалась по лицу и теперь я похожа на домовенка.
Решила забежать в магазин. Купила курицу чтобы сварить суп Максиму. Дома переоделась и сразу же отправилась варить суп. Закончив готовить, набрала Остапа, но он сбросил. Значит ещё занят. Когда освободится, наберёт.
Ночь без Максима была беспокойной. Спала плохо, всё время вздрагивала от любого шороха, мне даже приснился кошмар в главной роли с Аней. Вскочила с кровати раньше будильника и пошла варить кофе.
Порог больницы переступила едва началось время посещений. Сегодня Максим выглядел лучше. Увидел меня и начал улыбаться.
— Доброе утро, — поздоровалась и принялась выкладывать на тумбочку контейнеры с едой, фрукты и снежок.
— Кукусик, ты же знаешь что я уже послезавтра вернусь домой?
— И?
— Куда столько еды? Думаешь меня здесь не кормят?
— Я наслышана о больничной еде. Так что не ворчи.
— Лучше поцелуй меня.
Отложила шопер и в считанные секунды оказалась рядом с ним. Хотела наклониться, но Максим поймал меня в кольцо своих рук и крепко обнял.
— Осторожнее, тебе нужно себя беречь.
Все время что Максим был в больнице, я находилась рядом с ним, уходя лишь на ночь и то с боем. А ещё ждала когда же он наконец-то вернётся домой. И тот факт что в больнице он всего на два дня не сильно меня обнадеживал. Я так сильно прикипела к нему что уже не могла представить как это быть без Максима. Пока он находился в больнице к нам приходит следователь чтобы записать наши показания по поводу произошедшего. Максим написал заявление на Аню. А ещё приходила Магдалена. Женщина очень слёзно просила отозвать заявление и простить её дочь. Уже приготовилась ответить женщине, но Макс сам справился. После того как ничего не добившись она ушла, Максим сказал, что давно пора оградить общество от Петровой и её неадекватных выходок.
К его возвращению я готовилась тщательно. Приготовила праздничный ужин, позвала друзей, купила ему какую-то крутую ортопедическую подушку. Забирать Максима из больницы поехал его отец, а я осталась готовить сюрприз.
Праздник, посвящённый, Максиму прошёл на отлично. Он никак не ожидал что столько людей придёт его навестить. А я взяла на себя заботу о нём.
Максиму был предписан полный покой на несколько недель. И его дико это раздражало, всё хотелось вскочить с постели и куда-то бежать, что-то делать. А я как строгая мамаша всегда загоняла его назад.
Хоть мы много разговаривали о том что пережили и давно простили друг другу всю боль, я всё равно чувствовала вину перед Максимом. Так что его временный постельный режим я восприняла как возможность принести свои извинения и благодарность. Но не словами, а действиями. Мне очень важно было донести до него что он не один, что я всегда рядом и люблю его всем сердцем. Что он самый дорогой, родной и близкий человек. Даже не так, что он мой кислород, мой мир, моя вселенная. Засыпая на его груди под биение самого любимого сердца каждую ночь, говорила спасибо своей судьбе что подарила мне моего Максима.
  
Глава 45
 
Максим
Моя девочка сладко спит на моей груди, а я прижимаю её к себе. Она очень устала, хоть и не подаёт вида. Последние два месяца всё тащит на своих хрупких плечах. С того момента как меня сбила Аня, Вика окружила меня заботой.
До сих пор не укладывается в голове на что пошла Аня и для чего. Она ведь прекрасно осознавала что между нами поставлена жирная точка. Отношения фактически закончились ещё больше трёх лет назад, но она всё на что-то надеялась. Если раньше я думал что на больные поступки её толкала жажда денег и может быть кусочек от фирмы отца, то сейчас я уверен что она психически больна.
Приход Магдалины меня разозлил. А ведь я считал женщину умной и даже уважал её. Если бы мы поменялись ролями, то она точно не стала бы играть в добренькую. Сделала бы так, чтобы впаяли максимальный срок. А за дочь пришла просить. Простите её. Серьёзно? Простите? А потом ходите и оглядывайтесь гадая сделает она что-то или угомонилась.
Естественно я был категорически против, вызвав у женщины настоящий гнев. Но мне плевать. Меня волнует безопасность моих близких и точно Аня в их число не входит.
Аня потеряла связь с реальностью. Не побоялась средь бела дня на оживлённой дороге при огромном количестве свидетелей совершить наезд. А потом ещё и кричала о том, что должна была умереть Вика. Свидетелей было много, следствию предоставили записи с камер регистратора. В общем материала было много. У Ани был крутой адвокат, который в прошлый раз её отмазал. Магдалина рассчитывала и в этот раз отделаться малой кровью.
Кстати, выяснилось что с рехаба Петрова сбежала, а мать её с радостью приняла. Теперь Ане уже не сбежать. Её отправили на психиатрическое освидетельствование и выявили сильнейшее расстройство личности. А её зависимость от транквилизаторов усугубила проблему. Лечение в рехабе особо не помогло.
Впрочем выяснилось что и там было не всё гладко. Некоторые сотрудники превышали свои должностные обязанности. Несколько пациенток жаловались своим родным на неподобающее поведение медбратьев. Не знаю как дела были у Ани, может она подверглась там насилию, но факт остаётся фактом: нахождение там не пошло ей на пользу. А теперь её и вовсе закроют в лечебнице для душевнобольных. Её посчитали опасной для общества и только от неё зависит сможет она вернуться к нормальной жизни или нет.
На оглашении приговора по её делу нас с Викой не было. Мы решили для себя что хватит вариться в этой истории. Эту страницу мы перевернули и в этот раз навсегда. Так что нас совсем не интересует что будет дальше с Аней и Магдалиной. Главное что их нет в наших жизнях.
К обычной жизни студента мне не даёт вернуться Вика. Она так испугалась за меня в тот день, что теперь опекает как мать своё дитя. Все предписания врача выполняла беспрекословно. Купила мне коляску, чтобы я не утруждал ногу, следила чтобы не напрягал глаза. А ещё много готовила и очень вкусно кормила. Мне кажется что теперь я похож на колобка, но Вика отмахивается, говоря что просто вредный.
На самом деле я ворчу просто так. В тот момент, когда я открыл глаза в машине скорой помощи и увидел сидящую напротив меня Вику, моё сердце сжалось. Она была белая как мел, огромные глаза полны слëз. Они же скатывались непрерывным потоком по щекам. Она что-то шептала, но разобрать что я не мог. У меня адски болело всё тело, буквально каждый миллиметр тела, но это было неважно.
Мои пальцы в руке Вики, вот что было важно. Она осторожно сжимала их и старалась согреть, пробовала передать своё тепло. Именно это придало мне сил.
Я чувствовал себя человеком лишь выпив обезболивающее, но как мог держал себя в руках. Не мог позволить себе стать слабаком. Моя сильная девочка была рядом когда я открыл глаза в скорой, она была рядом в больнице. И покидала её чуть ли не со скандалом. Она готова была забросить учёбу лишь бы быть рядом со мной. И ни разу она не пожаловалась что ей тяжёло.
Сейчас я разрабатываю ногу и заново учусь ходить. И Вика рядом. Она держит меня за руку и сжимает мои пальцы в знак поддержки.
— Ты чего не спишь, — сонно бормочет мне куда-то в подбородок.
— Думаю, — улыбаясь отвечаю.
— О чём?
Вика сразу же встрепенулась и подняв голову впилась в меня внимательным взглядом.
— О нас.
— И что же ты надумал?
— Что я всё равно самый счастливый человек на земле даже не смотря на то, что мы пережили.
— Сотрясение всё же дало о себе знать?
Усмехается Вика, а я резко её переворачиваю и начинаю щекотать. Она отбивается, вырывается и хохочет. Наша морская свинка начинает беспокойно пищать. Мы напугали её.
— Инди разбудили, — говорит Вика, когда я останавливаюсь. — Нужно её покормить.