Правильный лекарь. Том 6 (СИ)

— Пока на этом всё, к сожалению, — сказал я после завершения сеанса. — Всё остальное во вторник. А чтобы значительно улучшить ваше самочувствие понадобится длительное лечение, но об этом поговорим потом, после того как ваша голова примет нормальное положение.
Ему я тоже выделил противовоспалительный препарат от Курляндского, объяснив, как его принимать и зачем он нужен. Заодно об опостылевших обезболивающих микстурах сможет забыть.
    
Глава 23
 
Думал побыстрее провести приём, раз уж так получилось, что задержался, а в итоге вышло всё наоборот, как обычно. Задержка с такими сложными пациентами только увеличилась. Когда мужчина так и вышел из кабинета со склонённой к груди головой, как и зашёл, в коридоре на какое-то время воцарилась тишина. Видимо посмотрели все на него и посчитали, что я не смог ему помочь. Потом я услышал, как его засыпали вопросами. Я не стал прислушиваться и выяснять, что там происходит, а позвал следующего по записи. Света идти вызывать опасалась, и я её прекрасно понимаю, поэтому взял на себя эту функцию.
Дальше всё-таки получилось ускориться. Трахеиты, бронхиты, тонзиллиты и один фронтит, то есть воспаление лобных пазух. Это всё проскочило достаточно быстро. Когда список иссяк, в коридоре остался один человек. Что удивительно, в листе записи его не было. Это был самый тихий и спокойный пациент. Просто смиренно сидел и ждал, поглядывая на дверь. Мне показалось, что он слишком бледный. Может хроническое желудочно-кишечное кровотечение?
— Я смотрю вы не записаны. А что у вас случилось? — обратился я к мужчине лет сорока, который выжидающе смотрел на меня.
— Температура не сбивается, боли в груди справа и дышать тяжело, — сказал он на одном дыхании, словно ждал команды, когда можно будет поделиться этой информацией.
— Проходите, я посмотрю, — сказал я, шире открыл дверь и сделал пригласительный жест рукой.
Мужчина с трудом поднялся с кресла и, пошатываясь, медленно двинулся в мою сторону. Теперь мне удалось лучше оценить его состояние. Он и сидел-то наверно тихо, потому что сил не было ничего требовать и доказывать. Я поддержал его, чтобы его не шатало, помог зайти в кабинет и довёл до манипуляционного стола.
— Давайте я помогу вам снять сюртук и рубашку, — предложил я свою помощь.
— А зачем их нужно снимать? — вяло поинтересовался мужчина. — У вас вроде не жарко, даже немного прохладно.
— Снять их нужно не потому, что жарко, — улыбнулся я. — А потому, что мне надо добраться до ваших лёгких.
Мужчина посмотрел на меня, сдвинув брови, потом всё же позволил помочь ему раздеться.
— И давно у вас такая высокая температура? — спросил я, чувствуя всё более отчётливо, что от него идёт жар, как от печки.
— Высокая температура появилась дней десять назад, — сказал пациент и его передёрнуло, когда я снимал с него рубашку. Похоже, что ему здесь холодно, по телу побежали мурашки. — Через пару дней удалось сбить и в течение недели больше, чем тридцать семь и пять не поднималась. А со вторника снова под сорок и микстуры уже не помогают. Я уже еле хожу. По комнате пройдусь и уже одышка появляется, а на второй этаж подняться, так вообще целая эпопея, два раза отдыхать приходится, воздуха не хватает.
— Всё с вами понятно, — вздохнул я и приложил ладонь к грудной клетке, собираясь сканировать.
— А что понятно-то, господин лекарь? — спросил пациент, уже никак не сопротивляясь моим действиям.
— Что у вас воспаление лёгких, — ответил я, продолжая сканировать. — Причём довольно распространённое и двухстороннее. Больше половины обоих лёгких в дыхании не участвуют.
— Ого! — удивился мужчина. — А я думал, что с таким не живут.
— Ну почему же, живут, — хмыкнул я. — Вы вон даже на приём прийти умудрились. А на дом не вызывали? Или хотя бы скорую? Ведь явно, что за последние пару дней хуже стало.
— Вы абсолютно правы, господин лекарь, — снова удивился он. — Со вчерашнего дня стало намного хуже. К лекарю я обращался, как только заболел. Он сказал, что это банальная простуда и ничего страшного. Что-то поделал рукой вот здесь, — он показал пальцем вдоль проекции трахеи. — А потом сказал какие микстуры пить и всё. Мне стало лучше, и я не стал больше никуда ходить и микстуры уже пить перестал. Когда снова температура поднялась, я снова взялся за микстуры, но легче уже не становилось.
— В нижней доле правого лёгкого у вас абсцесс, — сообщил я ему не особо радостную новость. — Ваша пневмония осложнилась абсцедированием.
— Абсцесс? — спросил пациент, расширив глаза на максимум. На другие реакции удивления у него не было сил. — В лёгком бывает абсцесс?
— Бывает, — кивнул я. — Но вы не переживайте, мы с ним справимся.
— Так это же резать надо? — в его глазах нарастала тревога. — Я слышал, что абсцессы надо вскрывать. А как резать лёгкое?
— Всё правильно вы слышали, абсцессы надо вскрывать, — сказал я и посмотрел ему в глаза. — Но мы сейчас ничего резать не будем, я знаю, как с этим справиться без скальпеля. Возможно будет неприятно или даже немного болезненно, но нужно немного потерпеть.
— Это ладно, я потерплю, главное, чтобы не резать, — сказал мужчина и обессиленно закрыл глаза. Он уже был готов на всё.
— Света, заряжай капельницу, а я начинаю, — сказал я и перешёл к нижней доле правого лёгкого, которая была тотально поражена крупозной пневмонией.
Здесь же располагался абсцесс — на фоне плотных тканей округлая полость с густым жидким содержимым была чётко видна. Я нашёл ближайший бронх и через минуту полость абсцесса уже была раздренирована. Мужчина начал кашлять, и я сказал медсестре дать ему побольше салфеток, а лучше полотенце, куда он будет отхаркивать всё это добро.
Теперь надо убрать воспаление и отёк с довольно большого объёма тканей. Не так это просто, это вам не гайморит какой-нибудь, там объём воздействия многократно меньше, а соответственно меньшего количества энергии достаточно. Сейчас мне придётся выложиться на полную катушку. Главное периодически заглядывать в ядро, чтобы не прилечь тут рядышком на пол.
Чтобы пациенту было легче отхаркивать всё, что выходило, мы повернули его на левый бок. Я продолжал неторопливо проходить сегмент за сегментом, снимая отёк и воспаление. Света уже дала пациенту второе полотенце, у него к этому времени заканчивались силы кашлять. Пошёл второй флакон капельницы.
Воспаление в правом лёгком было снято примерно на три четверти от того, что было, когда я понял, что дальше продолжать не могу. Энергии в ядре оставалось меньше четверти. И это не самая большая проблема, я мог бы помедитировать и продолжить, но самочувствие пациента было на грани.
— Давайте на сегодня притормозим, — сказал я, вытирая пот со лба и глядя на обессиленного пациента.
Но был и очевидный плюс — он стал заметно лучше дышать, лёгкое потихоньку расправлялось и начало участвовать в воздухообмене. Отпустить его сейчас домой в таком состоянии будет преступлением. Придётся снова ночевать в своём кабинете. Или можно в соседней палате, чтобы далеко не бегать, не буду же я опять поручать Валерию Палычу поручать наблюдать за моим пациентом, в прошлый раз это не очень хорошо закончилось. Решено, остаюсь.
— Вы должны остаться у нас в клинике, — сказал я мужчине, когда он открыл глаза и посмотрел на меня. — Домой идти нельзя.
— Как скажете, господин лекарь, — тихо произнёс он. — А мне кажется стало немного легче дышать.
— Правое лёгкое я почти очистил, и оно начало дышать, — пояснил я ему. — Абсцесс тоже уходит, но пока не совсем всё в порядке. И остаётся ещё левое лёгкое, с которым мы займёмся теперь завтра утром. А сегодня капельницы и уколы.
— Понятно, — смиренно кивнул он и снова прикрыл глаза. — Делайте, как надо, я уже никуда не тороплюсь.
— Правильно, торопиться не надо, — улыбнулся я. — Только и унывать не надо, всё будет хорошо. Причём довольно скоро.
Санитары вкатили каталку в манипуляционную и максимально аккуратно переложили пациента на неё. У того не было сил, чтобы перебраться самому. Накрыв его одеялом, повезли в палату напротив.