Развод в 45. Предатель, которого я любила

Однако кое-что она говорила очень правильно.
«Олеся, у каждого есть чаша терпения, чаша любви и главное, самоуважения. Думаешь, откуда пошел миф о трех слонах или китах, держащих этот прокля́тый мир? От нас! – она шутила, и я любила ее юмор. – Когда одна чаша перевешивает, остальные три, наполняясь или, наоборот, баланс нарушается. Значит, пришло время, что-то менять. Никогда не выпускай из вида эти чаши и следи за тем, чтобы каждая была наполнена достаточно. Одинаково».
  
Мне было пятнадцать. Мои гормоны начинали бушевать, и слова мамы, я воспринимала никак иначе, чем закатыванием глаз или цоканьем. Я думала это очередная лекция. А я была сорванцом и ненавидела лекции, прежде чем стать ее поклонницей и полюбить музыку.
Эти слова мне вспомнились не так давно. На самом деле, это первое, что пришло на ум, когда мой муж впервые задержался на работе и не потрудился сообщить о причинах. Это было до того, как я услышала разговор матери моей ученицы и ее подруги. Теперь я о них знаю, об этих причинах. Уже, как несколько месяцев знаю.
Проблема в нашей семье была. Есть. Не повод для измены или наличия любовницы. Именно проблема. Испытание, с которым мы уже по факту не справились.
Одна чаша медленно перевешивает остальные, и я боюсь, что весь баланс в итоге нарушится.
Я смотрю на Никиту. Слежу за его передвижениями по комнате: от гардеробной, где он надевает пижамные штаны, до комода, где наносит на лицо лосьон.
– Рада, что ты пользуешься моим подарком, – улыбаюсь иронично и жду его реакции.
Этот факт тоже не ускользнул от меня, потому что в памяти жили его слова: «Я не буду пользоваться этой фигней, Олеся. Это у вас – у женщин всякие штучки для кожи и прочего, мне это не нужно».
Очевидно, сейчас мой муж изменил свое мнение на этот счет к сорока пяти годам.
Он улыбается мне в зеркало настолько криво, что это вызывает нервный смешок.
Женщины чувствуют все. Когда им это важно – они чувствуют и замечают абсолютно все в своем муже. Не замечают только те, кто хочет остаться слепой или когда просто наплевать. У меня не вышло окунуться в забвение. Не после услышанного мной разговора. Видя, как моя семья медленно погибает, ты ранишь себя попыткой оставить все как есть или изменить к лучшему.
У нас определенно есть проблемы. Но скоро они закончатся. И станут только моей проблемой. Проблемой моего сердца. Я его от нее освобожу.
Я уже под своим одеялом, когда он ложится на свою половину кровати и берет в руки журнал, надев очки для чтения.
Вздохнув, я тоже решаю почитать, так как диалог никак не получается, но мои очки остались наверняка в гостиной.
– Дорогой, ты не мог бы принести мне очки? Составлю тебе компанию.
– А ты… – начинает он и тут же замолкает.
Да, привычки остаются с нами навсегда.
– Конечно, – поправляет себя и встает, выходя из спальни.
Оставшись в тишине на целых три минуты, не меньше я запрокидываю голову к потолку и начинаю часто моргать.
Вот что я уяснила для себя: жалость – это не мое. Однако любая сильная душа способна плакать и быть слабой, особенно в минуты одиночества, которых в моей жизни стало слишком много.
Я люблю его. Так иронично, ведь я пытаюсь взрастить внутри что-то еще. Что-то, что поможет моему дикому сердцу перестать стучать. Но видимо, когда любовь настоящая и искренняя… ее слишком тяжело убить.
Когда Никита возвращается, я уже в порядке и улыбаюсь, протянув руку.
– Спасибо.
– Может, принести что-нибудь еще?
Забота. Она тоже обезоруживает. Обнажает и ставит в тупик. Особенно когда неискренняя.
У него есть другая. Женщина, которой он посвящает очень много времени, обделяя и обкрадывая свою семью. А когда он дома – забвение, все же наступает. Ненадолго, но оно есть.
Он мил, учтив и добр ко мне и своим детям.
Невольно сомневаешься. Думаешь, что все это ложь и твои подозрения ужасны и глупы, услышанное ранее вообще не имеет к вам никакого отношения. Пока не наступает новый день. Он выходит в парадные двери и уходит к ней. Оставляет позади жену инвалида, детей… семью.
– Нет, у меня есть все, что нужно, – отвечаю спустя длинную паузу.
Я не понимаю ни строчки из прочитанного объема и ложусь «спать» раньше мужа. Никита увлеченно листает страницы еще очень долго, затем выключает свет и на миг застывает.
Очередная привычка. Объятия, которых больше нет и которые меня задушат, если он прикоснется ко мне хоть раз.
У него есть официальное оправдание – мое состояние. Но это ложь.
С появлением проблем, лжи становится так много, что она проникается в каждую щель и заполняет собой даже крошечные уголки. Марает и марает остальное.
Утром, когда я открываю глаза и поворачиваюсь, Никита все еще спит.
Смотря на его спокойное выражение лица, я вспоминаю нас. И эти воспоминания прекрасны.
Теперь же, я выискиваю остатки любви в нем и все, что нахожу – это забота, терпение, доброжелательность, понимание и ложное уважение, потому что у него есть другая женщина, что перечеркивает это слово, да и многие из вышеперечисленных. Так странно ощущать любовь, но в то же время не понимать и задаваться вопросом «Почему же он разлюбил? Куда делась та сильная и крепкая любовь так скоро?»
К сожалению, сама я люблю его неизменно, а это большая глупость. Ведь он попрал все семейные ценности и не признался в этом. Наверное, даже не подумал, что стоило это сделать сразу.
Я встаю раньше мужа. Потому что не хочу под его наблюдательным взглядом пытаться быть прежней. Нормальной…
В мыслях, словно это было не год назад, всплывает его лицо и сказанные тогда слова: «Ты могла угробить нашего сына… как ты могла?»
Вздрагиваю от боли и перекатываюсь на край постели. Сажусь, отталкиваясь от матраса, держась за специальный поручень и подтянув коляску ближе, стараясь не пыхтеть, пересаживаюсь в мое средство передвижения.
Убедившись, что муж спит, я кручу колеса руками и закрываюсь в ванной комнате.
Может быть, мои ноги меня подвели, но я остаюсь женщиной. Красивой и ухоженной женщиной.
Никита просыпается, когда я заканчиваю все косметические процедуры.
Он смотрит сонно, но удивляется, будто так не происходит каждое утро.
– Не понимаю, зачем ты встаешь так рано каждый день, – бормочет, протискиваясь мимо меня в ванную комнату.
– Потому что я женщина, которая любит себя и хочет хорошо выглядеть. Так было всегда, – вскидываю бровь и качусь на выход из спальни, задрав подбородок.
Раньше, я вышагивала красивой походкой перед своим мужем и наслаждалась тем, как он провожает меня взглядом. Теперь же, я не успеваю доехать даже до двери, как он закрывается в ванной.
Остановившись в коридоре, касаюсь области сердца, где внезапно стало печь и больно стучать. На пару секунд закрываю глаза. Выдыхаю эту боль, затем качусь дальше.
На кухне уже вовсю готовит завтрак моя неизменная домработница.
– Доброе утро, – улыбается Лида и пристально оглядывает меня ухмыляясь.
– Что?
– Выглядишь так, будто у тебя была прекрасная ночь, да и утро тоже, – ее намек заставляет улыбнуться, потому что иначе я пущу слезу.
Ни с одной душой я не говорила о том, что знаю о любовнице мужа. О том, что она вообще у него имеется. И я не понимаю, как я могу выглядеть для нее сейчас так, словно у меня был секс с утра пораньше.
– Быть может, так и было, похотливая сплетница, – она задорно смеется и заставляет меня делать то же самое. – Доброе утро, Лида, – говорю ей отсмеявшись. – Мои дети, как обычно, хотят спать, а не трудиться?
– Как обычно. Это были вторые пять минут.
  
Усмехаюсь и подъезжаю ближе к столу, который практически ломится от вкусной еды… в очередной раз.
– Мне задавать вопрос?
– Нет, – отвечает так, словно ее ничего на свете не заботит. – Потому что и завтра я приготовлю так же много. Не ворчи и быстро за стол, твой кофе тебя уже ждет, а я пошла за Артуром и Леной.