Не родные. Малышка в награду (СИ)

— Да. Извини, если не нравится. Нашла на антресолях. И свою старую майку нашла, представляешь? — улыбаюсь, скрывая расползающуюся в душе боль. Откуда она там только взялась? Наверное, полы ей мыли или окна после ремонта?
— Я и не бываю тут. Даже не знаю…
Саша с аппетитом ест. Даже жмурится от удовольствия. Вкусно ему? Он может обедать в лучших столичных ресторанах, но приехал сюда…
  
— Маша, это… божественно. Я сто лет не ел домашней еды. Спасибо тебе.
— Давай я привезу в офис обед?
— Не надо, Машенька. Да и не в чем его везти — нужны ведь специальные кастрюли, а не простые?
— Это верно…
Алекс отвечает на телефонный звонок и поднимается с места. Пора ехать — без слов понимаю я…
— Прости, пирог отведаю завтра. Не против, если я вечерком заскочу?
— Нет, мы будем рады. А мне к обеду приехать?
— После перерыва. Утром я соберу юристов и обрисую ситуацию. Пока, Марусь.
— Пока…
Саша целует Варю в щечку. Поднимает на меня взгляд и густо краснеет, смущаясь своего порыва. Так он пахнет хорошо… Боже мой, я и это помню… Как любила лежать на его груди, перебирать пальчиками колечки волос и целовать его кожу…
— Сейчас мама помоет посуду, а потом мы пойдем гулять. Полежишь на диване? — спрашиваю мою булочку.
Она в ответ только гулит. Убираю еду в холодильник, мою посуду, ставлю мусорный пакет возле дверей. Я ведь сама поесть забыла, балда… Отправляю в рот несколько ложек салата и возвращаюсь к дочери. Нет у меня аппетита… И сна ни в одном глазу. Все думаю о Саше…
Гуляем с Варей два часа. Я успеваю приложить ее к груди на лавочке в парке, а потом еще раз — уже возле дома… Подхватываю коляску за поручни и поднимаю ее в подъезд, почувствовав странный аромат… Словно я уже его ощущала… Знакомое что-то, сладко-цветочное.
Двери лифта разъезжаются на нужном этаже. Подхожу к двери и замираю, заслышав голоса… Странно, ведь Саша не говорил, что ко мне кто-то пожалует.
Задерживаю дыхание и прислушиваюсь. Там Яна… И духи это ее, и голос…
— Шрамченко, я тебя учить должна? Нужно придумать что-то другое, понимаешь? У меня тогда получилось, а сейчас… Мы жениться собираемся, это другое…
— Яна Владимировна, я все сделаю. Вы же понимаете, что сейчас Озеров не тот мальчик, кем был раньше? У него собственная служба безопасности, охранники и строгая отчетность. Тогда проще было. А как она вспыла? После всего, что было, он ее не вышвырнул?
Обо мне говорят. Точно… Значит, она знала, что я предала Сашу? И голос мужика мне до боли знаком — это тот самый бугай, угрожающий мне расправой. Кто такая Яна? Откуда она знает Сашу? И почему впутала в свои козни меня? Вернее, от меня она избавилась. А сейчас чувствует в моем лице угрозу… Почему они пришли в мою квартиру? Ждут, чтобы убить?
— Шрам, документы я спрятала в кухонном шкафу. Мой человек внес туда небольшие изменения на случай, если Алексу вздумается дать заднюю.
О чем она говорит, господи? Я должна найти эти документы первой! И войти должна…
— Вот мы и пришли, дочка, — произношу громко, проворачивая ключ в замке. А там и не заперто… Значит, у Яны тоже есть ключ?
— Господи, боже мой! Это же… Это же дрянь, проникшая в наш дом! — возмущается она, завидев нас на пороге. — Откуда ты здесь?
— Алекс позволил пожить немного. А вы… Разве он не сказал, что…
— Нет. Он скрыл от меня это. Сказал, что отправил вас домой. Вот же… Его ждет серьезный разговор. А ты давно пришла?
— Нет, минутку назад, — глупо улыбаюсь. — Я пройду в кухню, если позволите. Мне поесть надо. Я очень голодная, нагулялись с дочкой. А вы зачем пришли, Яна?
На бугая и не смотрю. Делаю вид, что не помню его. Играю с дочкой, напеваю — в общем, веду себя более чем странно… Страх стекает по позвоночнику, почти парализуя. Едва ноги переставляю от волнения… Ну, как Саша мог не сказать Яне обо мне? Или мог? Я хочу, чтобы они поскорее ушли. Оставили меня одну…
— Я пришла показать мастеру… хм… поломки. Там в ванной кое-что не работает и…
— Приходите завтра. Я буду в офисе Алекса часа в два. Квартира будет в полном вашем распоряжении.
— А чего это ты раскомандовалась? Я здесь хозяйка, поняла, дрянь? Езжай в свою деревню и оставь моего мужа в покое. Шрам, дуй на кухню! А ты… Потом поешь.
  
Глава 15
 
МАРУСЯ
Яна с убийственной жестокостью толкает меня, освобождая дверной проем. Отлетаю к стене, едва не роняя Варюху. Мерзавка, гадина! Пусть только посмеет нам навредить… Двуличная дрянь — вот кто она. Грудь теснят рыдания, но я усилием воли сдерживаюсь. Не увидит она моих слез. И моей слабости тоже…
— Я сейчас же позвоню Алексу, а он…
— Только посмей, ничтожество, — шипит она. — Я не такая размазня, как Саша, не поведусь на твои болезни и слезы. Меня не проймешь. Один мужик бросил, так ты о бывшем вспомнила? Молчи, если хочешь благополучно вернуться в деревню, поняла?
Она грубо сжимает мое плечо и приближает лицо, обдавая горячим дыханием. Ее ненависть вполне ощутима… Она прокатывается по телу и стекает по позвоночнику к ногам. Даже коленки трясутся.
Я не за себя боюсь — за Варюшку и маму. Если Шрам — ее шестерка, Яне не составит труда привести в действие свою угрозу. Она доберется до нас в любом городе…
И еще мне снова жалко Алекса… Почему я всегда думаю сначала о ком-то? Не о себе… О себе, пожалуй, в последнюю очередь. Как он мог так ошибиться? Может, я слишком его идеализирую? Вижу не то, что есть на самом деле? Нет, не может Саша быть таким же ничтожеством, как эта Яна…
— Ты получишь помощь от моего жениха и свалишь восвояси. Без шума и пыли. Ты поняла, деревня?
— Поняла. Но… Алекс все равно узнает, какая ты. Не от меня, так… Ты обязательно проколешься, крошка. Покажешь свое истинное лицо. И будет поздно все исправлять.
Варька чувствует мой страх. Бешеное биение сердца, частое, взволнованное дыхание. Елозит в моих руках, хнычет, вертит головкой, слыша незнакомые голоса.
— Не проколюсь. Будь уверена. Шрам, что с папкой?
— Ищу.
Он лезет на антресоли и вытягивает пухлую сиреневую папку.
— Завтра ты поедешь в офис, проконсультируешься, поблагодаришь Алекса и купишь билет на поздний рейс. Это не предложение, а приказ. Узнаю, что ты осталась, пеняй на себя.
Она уходит, громко хлопнув дверью. Варька вздрагивает и заливается громким плачем. И я плачу… Оседаю на пол, успокаиваю дочку и сама пытаюсь успокоиться. Мне надо все рассказать Алексу… Нет, не должна я, не должна! Шрам все знает о моей маме — еще с тех времен. Не понимаю, как связано то, что произошло, с настоящим? С Яной Саша познакомился позже, я ее тоже не знала. Как она связана с тем делом? И чем я так ей мешаю?
— Мамочка… Я звоню посоветоваться, — произношу дрожащим шепотом.
Поднимаюсь с места и перемещаюсь на диван. Ложусь на удобную подушку и прикладываю Варю к груди.
— Да, Маруся. Что случилось?
Рассказываю в двух словах о случившемся. В груди печет от боли… Как же так? Снова я в эпицентре бури. И снова в ней Саша…
— Не вздумай вмешиваться, Маша. Он выбрал эту девушку и полюбил, так? Жениться собирается. Какое тебе дело до него и его личного? Правильно, никакого.
— Мам, с ней этот бугай был, Шрамченко. Тот, кто мне угрожал тогда…
— Дела прошлые. Ты тогда легко Сашу отпустила. На все условия этих бандюков пошла. А такая, как Яна вцепилась бы в мужика мертвой хваткой, как клещ. Мягкая ты у меня, Маруська, доверчивая, нежная. Такую легко принудить или обидеть. Яна это хорошо чувствует. И опасность, исходящую от тебя, тоже чувствует. Иначе не выгоняла бы тебя так настойчиво. Видимо, задумчивый ее Алекс стал. И ведет себя странно…
  
— Ох, мама. Я тогда была уверена, что поступаю правильно. Я ведь спасала Сашу. Как могла… И вас с папой. Не суди меня и…
— Дочка, и в мыслях не было. Но Саша твои откровения о Яне не воспримет всерьез — он на нее смотрит сквозь призму влюбленности. Так что молчи теперь… Столько воды утекло, в прошлом вы… И ваша любовь тоже.