Мой бывший пациент

Ведьма закатила глаза, напряженно сопя:
– С тобой невозможно разговаривать.
– Именно поэтому мы разговариваем без остановки, – покачал я головой. – Ива, я не буду тебя преследовать за то, что моя мать тебя любила.
– Но Игоря ты преследуешь, – остыл ее голос.
Разозлило. Как у Игоря выходит вставать между мной и Ивой, даже не будучи рядом?
– Я не преследую Игоря, – процедил я.
  
– А зачем тогда пришел сюда?
– Это мое личное дело.
– Твое личное? – презрительно усмехнулась она. – А, может, тебе не давало покоя, что Игорь с Яной все преодолели, и ты решил его добить?
– Ну, ты все знаешь лучше, – оскалился я. – Ты, Горький, Игорь…
– К сожалению.
– Слушай, свали отсюда, а? – угрожающе процедил. – Что ты сидишь тут как медом намазано?
– Жду, пока ты уснешь, – спокойно пожала плечами ведьма.
– Хрен тебе.
Она вздохнула, недовольно посмотрев на меня, и отвернулась, устраиваясь удобнее в кресле.
– Нет, ну какого хрена ты тут торчишь?! – бесился я. – Выслуживаешься перед Игорем? Думаешь, он заметит тебя, если будешь за мной тут слюни подтирать? Или ты ему привыкла тапки в зубах таскать?
Она даже не посмотрела на меня, и от этого стало вдруг нестерпимо больно. Ну я и мразь… Я зажмурился и отвернулся, прикрыв глаза. И даже не понял, когда отключился.
* * *
Когда Стас задышал тише, я, вместо того, чтобы заняться делом, съежилась в кресле и прикрыла глаза.
А если он и правда шел к Игорю не затем, чтобы убить или что-то еще подстроить? Даже Горький в замешательстве. А ведь он знал Стаса лично. А я, получается, взялась за пистолет на эмоциях. У меня не было ни тени сомнения, что Стас со своей ненавистью готов на все. Он мешал Давиду вытащить Игоря из тюрьмы. И он же приперся к Яне в больницу, чем довел Игоря до срыва и психиатрического отделения. Стас должен быть последней сволочью и не давать мне повода сомневаться в том, что я сотворила.
Но неожиданно оказался тем, кто завел себе целую стаю подростков. И не просто завел, а посвятил им большую часть жизни. Он на самом деле на изнанку выворачивается для них – все одеты, накормлены, под присмотром и прошли реабилитацию после зависимостей. Я успела бегло осмотреться в доме, но и там все обстояло более, чем отлично – везде чистота, комнаты полностью обставлены мебелью из дерева и мягкими креслами и диванами. В спальне у Карена было все необходимое – шкаф, кровать, тумбочка. И из кухни слышалась возня и стоял запах вкусной еды. Они там не предоставлены сами себе и похоже, что ни в чем не нуждаются. А я знала, чего может стоить содержание приюта. Это всегда куча проблем, а для частных – вдвойне. Приюты постоянно испытывают нехватку квалифицированной врачебной помощи. Дети по большому счету предоставлены организаторам – образование, медицинское обеспечение, адаптация. Никаких пособий, никакой помощи Стас на детей не получает. Удивительно, как он вообще время нашел, чтобы заявиться в клинику к Яне. Хотя, визит его был коротким и просчитанным, как пулевой выстрел брату в голову. Даром Стас времени действительно не привык терять.
Посидев еще немного в тишине, я тихо поднялась и направилась к кушетке. В планы входило попробовать «развязать» заклинание. Или «пошатать» его узлы. Так можно было получить хоть какое-то представление о последствиях. Но я медлила, нерешительно кусая губы. А если это убьет Стаса? А от него зависит столько жизней…
Я опустила плечи, запрокинула голову… и поплелась обратно к креслу, обозвав себя идиоткой. Надо было и себе подсыпать снотворного в кофе! Выключив свет, я устроилась удобнее и прикрыла глаза.
И показалось, что всего на секунду отключилась, а тут же подкинулась на кресле… и упала в чьи-то крепкие руки.
– Тише…
Заботливые, кстати, руки. Я схватилась за широкие плечи, напряглась и заморгала, еле наводя резкость на лице Стаса. Стоило усилий вообще вспомнить, что я делаю в его руках и как такое могло произойти.
– Что ты делаешь? – прохрипела сдавленно.
– Надеюсь, что мы снова упадем в обморок вместе, что непонятного? – усмехнулся он ехидно и осторожно усадил меня в кресло. А сам направился обратно к кровати, поворачиваясь ко мне крепкой голой задницей. – Ты последние десять минут медленно сползала к краю. Не мог же я дать тебе упасть.
Часы над дверью показывали пять утра. Спать хотелось зверски.
– Ты меня вчера так ненавидел, что это было бы вполне логично, – отвела я взгляд и протерла лицо. – Дать мне рухнуть с кресла…
– И не сверкнуть перед тобой достоинствами? – вздернул он бровь, самоуверенно усмехнувшись, но вдруг серьезно добавил: – Ива, прости за вчерашнее.
Я поднялась на ноги, направилась к нему и взялась поправлять датчики.
– Мне все равно, не утруждайся, – отозвалась равнодушно.
– Ты не умеешь врать.
Стоило машинально глянуть на его лицо, и я обожглась о его взгляд и поморщилась:
– Какая тебе разница, что я думаю?
– Большая, – неожиданно возразил он. – Мне очень жаль, что я тебя обидел вчера. Ты этого не заслуживаешь.
Я хотела съехидничать, что он очень великодушен браться за такие решения, но прикусила язык, вспомнив о своем покушении на его жизнь. Пришлось взяться за стетоскоп.
Стас покладисто молчал, а я слушала биение его сердца и приходила к неутешительному выводу, что регенерирует он быстрее обычного оборотня в подобной ситуации. Заклятье действовало отлично. То, что он смог подхватить меня на руки, очень большой скачок в выздоровлении его сердца. Понятно, что сам он об этом вряд ли думает, а вот Игорь может заметить.
Я стянула стетоскоп и развернулась к дверям.
– Ты куда? – прозвучало вдруг за спиной, да так, что у меня дрожь прошла по телу и сбила дыхание.
Я остолбенела, растерянно шаря взглядом по белой стенке. Это что сейчас было? Недосып?
– У меня есть дела помимо тебя, – обернулась я, изобразив недовольство. Стас смотрел на меня хмуро из-под бровей. И взгляд какой-то продирающий, серьезный, незнакомый. – Больше не гуляй по палате и попробуй еще поспать.
Он промолчал, сжав зубы так, что желваки заиграли. А я выскользнула из палаты, стараясь пока ни о чем не думать. Добралась до своей комнаты и завалилась спать, не раздеваясь.
* * *
Дерьмовое у Ивы снотворное. Я еле пришел в себя, как после летаргии. И не просто проснулся, а обнаружил себя пялящимся на спящую в кресле ведьму. У Ивы была поразительная способность устраиваться с удобством на неподходящих поверхностях. Видимо, профдеформация – где пришлось, там и уснула. Но что-то в ней притягивало взгляд. Не в стенку же мне пялиться? Окон в палате не было, чтобы представлять время суток. Если бы не часы. Да и то – сколько сейчас? Пять утра или вечера? Задолбало. И я смотрел на Иву, пока она тихо сопела в неудобной позе.
Подумалось, что мы с ней в чем-то похожи. Я был несчастен из-за Игоря. Она – тоже. И в обоих случаях Игорь не был виноват. По крайней мере, я пытался себя в этом убедить. Просто так сложилось. Я остался без матери задолго до того, как она умерла. Но никогда еще не было настолько тошно понимать, что я – лишь временное явление в чьей-то жизни. В жизни брата, моих подопечных да и кого бы то ни было. Не знаю, что Иву так впечатлило в истории моего приюта. Для меня это было обычной жизнью, которую привык жить давно. Может, мне хотелось быть хоть кому-то нужным… И как Иве это не претит? Игорь ее в упор не замечает. Интересно, он знает вообще о влюбленной в него ведьме?
Я еле слышно усмехнулся, и Ива завозилась.
Да так, что вдруг перевернулась на бок и свесила руку до пола, продолжая медленно сползать с кресла. И я не успел подумать, как оказался рядом, подхватывая девушку на руки в тот самый момент, как она едва не рухнула на пол. Ива вскинулась, хватаясь за мои плечи.
  
– Что ты делаешь? – возмутилась так, будто я приперся к ней спать под бок.
– Надеюсь, что мы снова упадем в обморок вместе, что непонятного? – Я усадил ее на кресло, а сам направился к кушетке. Не хотелось снова рухнуть ей под ноги, да еще и в таком виде. Одного раза достаточно. – Ты последние десять минут медленно сползала к краю. Не мог же я дать тебе упасть.