Мой бывший пациент

Сердце в груди только вдруг скакнуло, и я задержала воздух, чтобы сдержать приступ аритмии. Но пульс вдруг ускорился так, что один волк-параноик сразу же услышал. Князев подхватил на руки и вернул меня на кушетку:
– Сидеть, – рявкнул и схватился за стетоскоп.
Я терпела и думала о том, что не стоит попадаться ему на глаза в палате Стаса. Игорь услышит, что наши сердца бьются в одном ритме. Я прикрыла глаза, тяжело сглатывая. Князев стянул стетоскоп на шею и протянул блистер с пропранололом.
  
– Контролируй давление, – вложил его в мою руку. – И сегодня же под капельницу.
– Возьми медовый месяц, – процедила я. – Я дам тебе отпуск. Серьезно, Игорь! Ты нужен Яне.
– Мне кажется, что ты не столько в этом меня пытаешься убедить, сколько в том, что я не нужен тебе.
Я возвела глаза к потолку:
– Потому что ты начнешь меня лечить! А я просто действительно хочу отдохнуть. Только и всего.
– Ты никогда не падала в обморок на операциях.
– Я упала после, а не во время, – огрызнулась я, снова слезая с кушетки. – Князев, изыди! Со мной все будет в порядке! Завтра выходные!
Я схватила халат, обошла Игоря и направилась из смотровой в коридор. Ноги дрожали, сердце все также колотилось в груди – пришлось закинуть под язык горькую таблетку. Да что там с этим придурком? Какого черта у него там происходит, что он пускает мой пульс галопом?
Я свернула в коридор и, прижавшись к обшарпанной стенке, медленно вздохнула.
Раз-два-три-четыре-пять…
Таблетка расползалась горечью во рту, усиливая отчаяние, в которое я сама себя загнала.
Какого черта, Ива, ты не дала этому ублюдку умереть? Ты же сама в него стреляла! Зачем спасла, да еще и такой ценой? Нельзя стать убийцей и спасти от смерти тут же! В чем тогда смысл?
Я сглотнула горечь, жмурясь.
Наверное, когда я увидела, как Игорь борется за жизнь Стаса, поняла, что именно натворила. Я, мать его, взрослая женщина, а повела себя, как полная влюбленная идиотка, и едва не убила…
Ну, тогда и расплата адекватная.
Теперь у нас с этой сволочью одно сердце на двоих. А я даже не знаю всех последствий этого заклятья. Кроме главного – никто из нас не умрет в одиночку, только разом.
* * *
Сначала показалось, меня глючит. Я услышал то ли стук собственного сердца, то ли звук шагов, который точно попадал в ритм. И еще не до конца проснулся, а вдруг осознал, что смотрю на посетительницу в белом халате. Она закрывала двери палаты, воровато посматривая в коридор. Врачи обычно заходят чуть ли не с ноги, а эта озирается…
Зря Игорь не поторопил мой отдел с уведомлением о покушении. Наверное, стоило выставить охрану, ведь добить меня сейчас ничего не стоит. Ну, что ж, за идиотизм, видимо, нужно не только заплатить, но и получить на сдачу.
– Ну привет, – оскалился я. А хорошенькая она, эта моя убийца. Блондинка среднего роста – такую удобно подхватывать под бедра в подходящий момент. Волосы взъерошены, будто она из-под кого-то только что вылезла, и глаза блестят лихорадочно. Красотка одним словом. То, что в голову мне полезли какие-то похотливые мысли, не смущало. Может, с обезболом доктора переборщили, а, может, я – с голодовкой. Но не о смерти же думать в последние минуты жизни. – Смотрю, утро задалось…
Женщина непонимающе на меня посмотрела, изогнув светлые брови.
– А тебе идет белый халат, – улыбнулся я шире. – Знал бы, что киллерши такие хорошенькие, давно бы подставился…
Взгляд блондинки дрогнул, чувственный рот приоткрылся, и она задышала чаще…
– Ты что, бредишь? – шагнула она ко мне неожиданно уверено, на ходу снимая стетоскоп.
Голос властный. В обычное время. Сейчас дрожь в нем выдавала усталость и напряжение.
– Сделай одолжение, скажи, как это будет, – проследил я за ее действиями. – Последнее желание приговоренного к смерти. Укол? Или выстрелишь в сердце? А, может, нож? Надеюсь, нет. Не люблю холодное оружие.
Она вперила в меня отчаянный взгляд, опуская руки.
– Выстрел в сердце оказался неэффективным, – просипела, растерянно моргая.
– От чего же? – Улыбаться ей в лицо понравилось. Ее это нервировало. Иллюзия контроля над ситуацией давала опасные обещания, что есть шанс на спасение. – Я беспомощен.
– Ты думаешь, что я пришла тебя… добить? – изумленно выдохнула она, упираясь ладонями в койку.
– А разве нет? – склонил я голову на бок, примеряясь к ее горлу.
Может, побороться за жизнь у меня еще получится? Хотя… зачем она так близко подошла? Профи вряд ли бы вообще заговорила. У меня закрались сомнения.
– Ну, так что? – И я уже набрал медленно воздуха в легкие, готовясь к броску, когда она вдруг выпрямилась.
– Зачем мне это? – пожала вдруг плечами. – Я спасала тебя. Я – хирург.
– Хирург? – Пришла моя очередь удивляться. Я с сомнением прищурился и оглядел ее пристальней. От нее пахло медикаментами и… Игорем. И как я сразу не учуял? В голову аж ударило от злости: – Дура ты, хирург! Я тебя чуть не загрыз!
– А что, это возможно? – тревожно поинтересовалась она, игнорируя мое возмущение, и все же нацепила стетоскоп. – На тебя могут покуситься здесь?
Я скосил глаза на ее дрожавшие руки, которыми она пыталась совладать со стетоскопом.
– Брат меня уже осматривал, – заметил недовольно. – Кажется, я поспешил порадоваться за твое утро, «мой хирург». Где твой бейдж?
– Благодаря тебе и ночь и утро у меня вышли крайне паршивыми, – снова проигнорировала она мои вопросы, откидывая покрывало, и впала в ступор, увидев повязку.
Ее горло дернулось. А я вздохнул, отводя взгляд. Странный хирург. Может, она кофе перепила? Нет, я ее не смущал. Бесил, скорее. Но мне тут было очень одиноко. И слишком страшно остаться наедине с собой и своими к себе претензиями.
Да и мало ли, вдруг на самом деле киллера подошлют? По закону стечения обстоятельств, он вряд ли будет таким симпатичным, как «мой нервный хирург».
– Как тебя зовут, Мой Хирург? – усмехнулся я, глядя, как она сопит, слушая мое сердце.
Она предсказуемо не ответила. Хмурилась, поглядывая то на мою грудь, то на приборы. Я покладисто молчал, ожидая, когда она наслушается. Наконец, она вздохнула и отпрянула, устало стягивая стетоскоп и роняя его на кушетку.
– Тебе понравилось? – хмуро проследил я за прибором. – Или все плохо?..
– Заткнись, – вдруг раздраженно перебила она, хватая стетоскоп.
Рывком нацепила его на шею и принялась тереть лицо, запрокидывая голову к потолку.
Странная. Меня стало бесить.
– Может, тебе лучше пойти выспаться, а потом приходить к пациенту?
– Ты меня еще будешь учить работать! – прорычала она, морщась.
– Ты что, скальпель во мне забыла?!
С губ Моего Хирурга слетел обреченный смешок:
– Если бы! – И она опустилась на стул, глядя перед собой.
А я присмотрелся… и разочаровано хмыкнул. Она еще и ведьма. Обидно даже. И я усмехнулся.
– Чего ты все веселишься? – недовольно потребовала она, переводя на меня взгляд.
– Я будто в фильме про нерадивую киллершу, которая никак не может добить свою жертву. Что тебя так мучает?
Мой Хирург медленно моргнула, и глаза ее вспыхнули праведным гневом.
– Ты – самодовольная эгоистичная сволочь, Стас Князев, – медленно поднялась она, обличительно тыча мне в голову, – не нашел другого смысла в жизни, кроме как доводить своего брата – блестящего хирурга и порядочного мужчину – до нервного срыва! Ты не придумал себе лучшего применения, кроме как разрушать его жизнь!
Пока она чеканила слова, я взялся бесить ведьму медленным оскалом.
– То есть, ему ты лицензию на право разрушать твою собственную жизнь выдала, – протянул я насмешливо, смакуя каждое слово. – Или, дай догадаюсь… Он в упор не видит одну симпатичную влюбленную в него ведьму? Как это на него похоже…
  
Мой Хирург застыла так, будто бы мы играли в «Морская фигура замри». И изобразила на лице все то, во что я ее макнул. Стало неинтересно.