Кровавая ассамблея (СИ)

Девка снова оскалилась.
— Зачем тебе меч?
Она легонько стукнула жердью по кончику палаша. Странный какой-то вопрос. Или же я ее неправильно понял?
— Это палаш, — поправил я.
Она снова качнула жердью.
— Зачем тебе палаш?
— Честь свою защищать, — недоуменно ответил я. — И жизнь…
Я опустил клинок. Подумал немного и спрятал его в ножны.
— Вообще, это отцовский палаш, я редко его беру. У меня и своя шпага имеется.
  
— Шпага?
— Ну да… Послушайте, сударыня, вы бы прикрылись! Я вижу вас всю!
Я действительно видел ее всю. Сквозь многочисленные окна, в которых не осталось ни единого стекла, в помещение лазарета проникало не так много света, но и его было достаточно, чтобы лицезреть эту голую сумасшедшую во всей ее первозданной красе.
Роста она была немалого, макушка ее достала бы мне до губ, стой она ко мне ближе. Нос девицы был тонким, прямым и казался слегка вздернутым, что придавало ее бледному лицу немного детской дерзости. Обиженно надутые пересохшие губы она то и дело облизывала, не отводя от меня напряженного взгляда.
Грудь ее была не очень большой, округлой и напряженной, а темные соски съежились от ночной прохлады. Непроизвольно скользнув взглядом по впалому животу, я поторопился отвести взгляд — долго рассматривать то, что я там увидел, было бы верхом неприличия.
— У меня нет одежды, — ответила девица и опустила наконец свою жердь.
В голосе ее на этот раз послышались жалобные нотки. Как у человека, который попал в безвыходную ситуацию и теперь понятия не имеет как ему поступить.
— Здесь полно всякого рванья, — я кивнул на кучу тряпок. — Можете им прикрыться.
Девица посмотрела туда же и покачала головой.
— Я не стану это на себя надевать. Оно воняет!
Я принюхался.
— А разве это не от вас воняет?
— Нет! — выкрикнула она. — Это тряпки так воняют! И еще по ним всякие насекомые прыгают! Они меня даже кусали! Вот тут, тут, тут…
И девица трижды ткнула себе в голые ноги над коленями. На этот раз в голосе ее послышались даже какие-то обиженные интонации. Словно бы это я покусал ее за ноги.
— Так что же делать? — спросил я растерянно.
— Может быть ты отдашь мне свой плащ? — спросила девица. — Мне холодно!
Спохватившись и мысленно отругав себя за то, что сам не догадался сделать этого, я снял с себя свой плащ без рукавов, встряхнул его и, подойдя к девице, накинул его ей на плечи. Бросив жердь на пол, она тут же укуталась в него потуже, и я ладонями почувствовал, как мелко трясется под плотной тканью ее худое тельце.
— Спасибо… — пробормотала она чуть слышно.
— Не стоит благодарности, сударыня. Прошу простить меня за то, что сам не догадался предложить вам плащ. Можно задать вам один вопрос?
— Какой еще вопрос? — недовольно поинтересовалась девица.
— Кто вы такая и что здесь делаете?
— Это два вопроса! — воскликнула девица с вызовом.
— И тем не менее, — терпеливо сказал я. — Я имею право знать кому отдаю свой плащ, не правда ли? Как ваше имя?
Девица стрельнула в меня глазами над краем плаща, в который закуталась вместе с носом. Цвет этих глаз оказался ярко-карим с голубой окантовкой. Длинные ресницы протяжно хлопнули.
— Катя, — отозвалась наконец девица, явно тщательно обдумав свой ответ.
— Катя… — повторил я. — Екатерина?
— Просто Катерина, — поправила она. — По паспорту.
Я был удивлен таким ответом.
— У вас есть паспорт? Вы прибыли из-за границы? Голая⁈
— Почему же из-за границы? — не поняла девица. — Я живу в Питере.
— Ну хорошо. Хотя, по вашему говору можно понять, что вы не местная… Вы явно не из простонародья, и потому мне вдвойне удивительней, как вы могли оказаться в этом ужасном месте. К тому же в таком… хм… виде.
Некоторое время Катерина пялилась на меня в упор, словно дыру во лбу проделать пыталась. Потом закачалась, и я понял, что она переминается с ноги на ногу. Учитывая, что пол под ней был грязный и холодный, а она стояла на нем босиком — это было не удивительно.
— Я… я не знаю! — наконец ответила она. — Я не помню, как здесь оказалась! А когда вышла наружу, какие-то грязные мальчишки стали бросать в меня камнями, и я прибежала назад.
— А мальчишки как же? — спросил я, не очень-то доверяя этому рассказу. — Куда они подевались?
Катерина всхлипнула, но никаких слез в ее глазах заметно не было. Высунув из-под плаща кулачок, она провела им туда-сюда под носом и громко шмыгнула.
— Они прибежали за мной, но я спряталась за кучей мусора. Они походили немного, покричали, и в окно вылезли. Потом еще какие-то странные люди приходили… трое. Одежда на них была на твою похожа. И с ружьями… Они особо искать не стали, только потоптались, да и ушли.
Понятно. Должно быть, это была ночная стража. Они прогнали мальчишек, чтобы не лазали в неположенном месте, а те рассказали им о голой девице, что прячется в здании бывшего лазарета. Или бывшей больницы для умалишенных…
Подумав об этом, я взглянул на девицу с подозрением, которое неожиданно закралось мне в душу.
— Постойте-ка, сударыня… А вы часом не того? — я покрутил пальцами около головы. — Может вы умалишенная? И потому ничего не помните?
Катерина внезапно выпрямилась во весь рост, так и высунула голову из плаща, вытянув свою длинную шею. И я понял, что несколько недооценил ее рост — она дотягивалась мне почти до уровня глаз.
— Сам ты умалишенный! — с вызовом воскликнула она. — Я поумнее некоторых буду!
Я сразу понял свой промах. Черт возьми, никогда не умел общаться с девицами, хотя и имею трех сестер! Могли бы научить брата уму-разуму…
— Ну хорошо, хорошо, — я помахал перед собой руками. — Извините, сударыня, я не хотел вас обидеть. Но и вы меня поймите! Ночью, на этих развалинах, голая… Что я должен был подумать?
— Да, ситуация так себе, — согласилась Катерина.
И снова потопталась на одном месте.
— Ноги мерзнут, — пояснила она. — Послушай, как там тебя… Алешка! Сумароков, кажется. Забери меня отсюда, хорошо?
Я совсем растерялся.
— Куда же я вас заберу?
— Не важно. Куда угодно, только подальше отсюда! Тут крысы ходят. И воняет, как будто сдох кто-то. А может и в самом деле сдох, и гниет сейчас где-нибудь под этими кучами… — она кивнула на груду мусора. — Просто проводи меня подальше отсюда. С таким-то мечом на нас никто напасть не осмелится!
— Это палаш.
— Тем более.
Я размышлял примерно полминуты. Особого выбора у меня не было. Нужно торопиться навестить магистра Амосова, чтобы показать ему письмо, которое я изъял у мертвого гонца. Может и так случиться, что излишнее промедление обернется катастрофой для всего мира.
Но не бросать же здесь эту девицу! Совсем одну, напуганную… голую.
— Алешка, ну пожалуйста, — с мольбой в голосе прошептала Катерина. — Мне очень страшно!
Вот тут-то я и решился. Будь что будет, но бросить ее здесь я не смогу.
— Хорошо, следуйте за мной, сударыня! — приказал я и решительно направился к выходу. Девица засеменила следом.
Во дворе лазарета тоже царил кавардак. Тут и там в траве виднелись кучи мусора, пахло помойкой, а деревянная ограда почти совсем завалилась. Калитка оказалась заперта, но стоило мне отодвинуть щеколду и слегка приоткрыть, как деревянная дверца сорвалась с петель и осталась болтаться в моей руке.
— Сломал, — с укоризной заметила Катерина у меня за спиной.
— Сам вижу, — огрызнулся я в сердцах.
Отбросил калитку в сторону и вышел на дорогу. Двумя накатанными колеями она шла со стороны темных домиков справа и терялась в ночи слева, вонзаясь в беспорядочно стоящие одноэтажные строения. Я знал, что идти нам следует именно в ту сторону, и потому направился туда быстро и твердо, широким шагом. Катерина мелко семенила следом, порой что-то бормоча неразборчивым шепотом.
  
Вероятно, под босые ступни ей то и дело попадались острые камушки, потому что время от времени она тихо вскрикивала, подпрыгивала и начинала шипеть.