Вернуться по следам

– А с конякой погонять?
– Так я тебе говорю – его не отпустишь одного, даже в наморднике. Удерет куда глаза глядят, а глаза у него в разные стороны глядят. Пока. Ну и вспомни, даже Ричарду в первый раз от Зоськи досталось, а уж этого… Точно копытом словит… А это не тот результат.
Мы сидели на завалинке (Геша выкупил спиленный ствол у «санитаров леса» – парковых рабочих; мы оба любили сидеть низко да и скучали по нашей давно прибранной со двора куче бревен) и с завистью поглядывали на Цезаря, лежащего на прохладном бетонном полу вольера да еще и в тени навеса – лето было жарким.
– А вчера Чача отчудил, пока вы ездили, – лениво сказал Геша. – Я выхожу, такой, на двор, а он лежит в корыте – ну, я кухню мыл и корыто с водой на дворе оставил, а он залез туда и лежит, чисто крокодил волосатый, морда на бортике довольная такая, хвост навыпуск… Так я им устроил банный день, обливал из шланга и его, и Зорьку…
– Ты поосторожнее с Цезарем, тут же дети бегают, мало ли что ему в башку вступит…
– Так я сказал шпингалетам с младшей группы – к собаке не подходить, у нее это… психическая травма… В смысле, сказал, психическая собака, кто подлезет, сам лично ноги выну… О! Я придумал! Надо велик. Давай велик на двоих купим, токо нормальный, «Салют», без этой сраной рамы… И будешь собак гонять заодно. Как тебе такое предложение?
– Геша, ты гений, – сказала я тихо, но с чувством. – То, что надо.
– Да не переживайте вы, все с ним нормально… Мы ему велик купили, гоняет каждое утро, доволен, как слон… О, вот она пришла, щас дам ее.
После тренировки я зашла к Геше и застала его болтающим по телефону. Он протянул мне трубку:
– Малáя, это хозяин Зорькин…
– Здравствуйте, Олег Юрьевич, – сказала я.
– Цезарь ездит на велосипеде? – недоверчиво спросил он.
– Да что вы, он же не цирковой медведь. Бегает за велосипедом каждое утро с большим удовольствием. Четыре километра по набережной до другого конца парка, там немножко занимаемся – я их вместе с Ричардом, моим немцем, гоняю. Потом назад, жару он пересыпает, потом на площадку ходим. Пес прекрасный, снова внимание стал держать, общие команды выполняет идеально. К окружающим излишней агрессии не проявляет. Думаю, через неделю сможете его забрать.
– Правда? Так быстро?
– Ну, если хотите, можете оставить пока, но в этом нет необходимости.
– Нет-нет, я с удовольствием… Без Цезаря дом совсем не тот, и дети скучают…
После первых утренних пробежек Цезарь стал выправляться. На второй или на третий день, когда я уложила его отдохнуть, а Ричарду бросила «апорт», Цезарь, оставшись на месте, стал поскуливать и вилять куцым хвостишкой.
– Что, тоже хочешь? Ладно, апорт! – Я бросила палку и отпустила пса, подумав, что он устал после пробежки и я в любом случае смогу его догнать.
Но Цезарь послушно принес палку и стал просить еще поиграть с ним.
Хотя нет. Он, в отличие от Ричарда, не считал это игрой. Цезарь выполнял все команды безукоризненно и четко, как автомат, словно этой безупречностью исполнения простых и знакомых вещей мог сдержать хаос, один раз уже охвативший, опрокинувший его мир.
Я стала потихоньку отпускать его с поводка в парке, но каждый раз, когда видела приближающихся людей, брала пса за ошейник.
Как показала практика, это было излишней предосторожностью – если Цезарь слышал команду «рядом», он шел рядом, хоть стреляй в него. Первое время он еще реагировал на внешние раздражители вроде белок, птичек, шума, но когда понял, что от него требуется, ничто не могло отвлечь его.
Он обладал редкой для доберманов уравновешенностью и выдержкой, команду «место» держал не хуже Ричарда. С Ричардом они поладили, хотя два матерых пса, практически одногодки, могли и передраться.
Они работали парой на задержание и многому научились друг у друга. Методы атаки у них были совершенно разные, но они слаженно загоняли Тараса, как лайки – медведя. Тарас потом жаловался, что Цезарь норовит ущипнуть его через ватник, добраться до живого, тогда как Ричард, наоборот, хватает аккуратно, чтобы не прикусить. Зато Ричард любил сбить Тараса с ног и повалять как следует.
 
Через неполных три недели у Цезаря, которого хвалили, облизывали, чистили жесткой банной рукавицей и давали иногда покусать большого, вкусного Тарасика, сфокусировался взгляд и прошла привычка истерично облаивать только ему видимых призраков. Он даже позволял себя погладить нашей конюшенной мелюзге (правда, все еще под моим присмотром). Дети, наслушавшись ужасов от Геши, жалостливо приговаривали, наглаживая пса: «Бедненький Зорька, ты уже выздоровел? Не бойся, тебя здесь никто обижать не будет…»
На собачьей площадке он не реагировал ни на мелких собак, ни на людей.
Я, посмеиваясь, говорила Геше:
– Тут ко мне подходят всякие с площадки, спрашивают: «Ну как? Как там твои монстры? Никого не порвали?» А мне и рассказать нечего… У меня на все один ответ: «Да чего вы, нормальная собака…» Ну правда, Геша, вспомни – вот Джерри был, черныш, – нормальный? Нормальный. А Фарух, кавказец, уж про него хозяин рассказывал и то, и это, и с лопаты кормит… И что?
– Да малáя, забей на этих всех, оно тебе надо? Людям же не интересно по правде, они любят всякое пострашнее… Сами себя, блин, накрутят, а потом не знают, куда от себя сховаться… Забей. Делай себе свое….
За Цезарем Олег Юрьевич приехал в джинсах и черной футболке – готовился снова сидеть на земле, наверное.
Цезарь прыгал вокруг него как заяц, повизгивал и лез целоваться.
– Не ругайте, – предупредила я, но в моих советах никто не нуждался.
Олег Юрьевич и сам растроганно обнимал пса, приговаривая:
– Мой маленький… А соскучился…
– Прогуляемся? – предложила я.
Мы шли по парковой дорожке, собаки рыскали кругами, время от времени подбегая и показываясь.
У самого пляжа хозяин Цезаря, покосившись на меня, тоже снял мокасины. Мы брели по горячему песку босиком и беседовали.
– Концепция изменилась, – сказала я, и Олег Юрьевич скупо улыбнулся, давая понять, что тоже слышал этот анекдот. – Вы с Цезарем больше не нуждаетесь в моих услугах, вам нужен другой дрессировщик. Деньги за последние десять дней я верну.
– Почему? Что случилось?
– Да ничего такого не случилось. Цезарь успокоился, и знаете, он более чем послушный пес, общий курс вы можете хоть сейчас сдавать, если хотите. Но характер его изменился. Я не знаю, в чем причина. Может быть, это ваш адский цирк так на него повлиял, а может быть, пес просто заматерел и стал проявлять рабочие качества, свойственные породе… Мы тут позанимались немножко с фигурантом… И Цезарю понравилось. Понимаете… Вот Ричард, – я указала на немца, который, высоко задирая голову, тащил из воды палку в бороде водорослей, – он пес не агрессивный. Ему очень хороший повод надо дать, чтобы он напал… То есть он наблюдает и не допускает. А Цезарь пресекает безобразие. Превентивно. Он – педант.
– Педант? Ну, вы скажете… – Олег Юрьевич рассмеялся.
– Педант. Ему нравится, чтобы везде порядочек был, чтоб никто не шумел, руками не махал, ничего такого… А ведь вряд ли весь окружающий мир согласится ходить строем по капризу пусть даже и такого симпатичного пса, так? Вот вам и нужно сейчас направить его способности в нужное русло… У меня есть одна знакомая, Катя, которая могла бы обучить Цезаря защите, охране немножко шире, чем предлагает стандартный курс ЗКС. Может быть, вам это покажется лишним…
– Нет-нет, это очень интересно, продолжайте…
– Так вот, главное – правильно выбрать дрессировщика. Если пса начнут злить, то охранник-то у вас будет хороший, но как друг семьи, извините, собака будет потеряна. А Катя, она все мягко и аккуратно сделает, так, что Цезарь будет работать «с холодным носом», и в свободное от работы время вам не придется держать собаку на расстоянии от детей, знакомых… Цезарь будет работать только по команде, понимаете? Одна беда – к Кате ездить далеко, за город…
– Это пустяки, у меня машина…