Генерал-майор
– И что же, все эти два года рядовой Петров провел здесь, в Варшаве?
– Да, так, – согласно кивнул полный поручик, ведущий всю канцелярию «главного караула». – Все оба года – здесь. Ну что о нем сказать? Служака справный. Взысканий не имеет, две медали. Хороший столяр.
– Столяр?
– Ну да, – покивал поручик. – Любитель, знаете, вырезать что-то из дерева. Поделки там всякие… Он обычно их в какую-то лавку сдавал. Здесь, в Варшаве.
– А какие именно поделки?
– Да чаще эти, знаете, птицы. С крыльями такими, из щепочек… Ну, в деревнях такие к потолку подвешивают… на севере.
Больше ничего толкового о Петрове Денис Васильевич не узнал и даже засомневался, а там ли он вообще копает? Уж больно портрет предполагаемого злодея вырисовывался геройский и бесконфликтный… Опять же, в свободное от службы время не пьянствовал, по падшим девкам не бегал, а резьбой по дереву занимался. С другой стороны, именно это и подозрительно! Не солдат, а агитплакат из истории советских вооруженных сил!
Однако же его вполне могли и подставить… Проникли, убили, а тело забрали с собой, дабы направить следствие на ложный путь. Могло так быть? Вполне. Правда, слишком уж громоздко. Ладно, сами – или самому – проникнуть да незаметно уйти. А ну-ка с трупом? Попробуй-ка его вынеси незаметно!
Лавку, лавку надо искать, будет хоть какая-то зацепка. Ну, и газетенки прошерстить… Там, кстати, уже и без Дениса работали, однако ничего толкового не узнали. Щелкоперов-журналюг установили, так они и не скрывались! Сразу, при задержании, начали орать, что газетчики… За то и поплатились. Чтоб не разболтали лишнего. А чего именно – лишнего? Вряд ли их, людишек напрочь левых, посвящали во всю задумку, скорее всего, использовали втемную. Тогда почему зачистили? Знали кого-то важного? Могли проболтаться, выдать. Тут надо работать со связями, и работать вдумчиво, использовать местные полицейские силы, сыск. Уж без местных – точно никак, без местных можно со своим… с Петровым этим… попытаться…
Список варшавских сувенирных лавок лежал перед Давыдовым уже вечером. Всего их оказалось тридцать две! И это только крупные, так сказать, посещаемые. Деревянными скульптурами вполне могли торговать и на рынках, и старьевщики… С другой стороны, деревянные русские птички – вещица приметная. Интересно, кто бы их мог купить?
С лавками неожиданно помогла Данута, заглянувшая к Денису на огонек уже буквально на следующий день, причем – с утра.
– Я просто так зашла, правда. Посмотреть, как ты живешь.
– А-а… – Денис поспешно запахнул шлафрок. – Адрес ты откуда узнала?
– Сам же сказал! Не помнишь? Еще и в гости звал, да-а.
Девушка с напускной обидою тряхнула головой и надула губки. Темные локоны ее дрогнули, пушистые ресницы затрепетали…
– Ну, ты садись, садись… – Давыдов подставил стул. – Шампанское, кофе? Эй, Андрюшка, ты там уснул, что ли?
– Шампанское по утрам? Фи! – Пани Василевска, поставив в угол зонтик, повела плечиками и сбросила на руки подбежавшему слуге красное кашемировое полупальто с пелериной. Серо-голубое платье с плечиками-бутонами и рюшами по всему подолу очень шло сей юной стройненькой пани, и она это прекрасно знала.
– Пустовато тут как-то… – Обозревая жилище Дениса, девушка фыркнула.
Да, откровенно говоря, и обозревать-то было особо нечего. Довольно большая по метражу комната в два окна и с балкончиком имела интерьер достаточно скромный: старый, обитый потертою кожей диван, два комода и овальный лаковый стол с двумя стульями на гнутых ножках. В углу стояла софа, на ней и спал постоялец.
– На пол хорошо бы ковер. – Встав, панночка принялась прохаживаться по комнате. – Знаешь, такой пушистый, с рисунком. Сюда, в угол, обязательно какой-нибудь цветок в красивом горшке или лучше вазу. Да-да, вазу! Я даже знаю, где купить такую…
– На настоящую китайскую у меня банально не хватит денег, – грустно развел руками молодой человек. – Увы!
– А и не нужна настоящая! – Девушка отмахнулась и покривила губы. – Кто у вас там будет смотреть, настоящая она или нет. Главное, чтобы была… Я знаю, у кого взять, причем недорого… Ой, матка Бозка Ченстоховска! Стены-то, стены! Такие обои были в моде еще при круле Станиславе! Впрочем, черт с ними… Пустоватые у тебя стены-то, ясновельможный пан Денис! Тут бы надо что-нибудь этакое, в стиле а ля рюс. Саблю бы, что ли, повесил или какую-нибудь циновку… Половик, во!
– Есть еще такие птички, деревянные…
– Птички?
– Ну, такие…. С такими вот ажурными крыльями…
– А-а-а! – Гостья вдруг всплеснула руками. – Ага-а, да я ж такие птички видела! Кстати, там же, где и вазу. В той же лавке… Да-да-да! Резные такие птицы… Очень изящная работа, да… Я еще хотела купить, да забыла – засмотрелась на вазы…
– Вот! Пожалте, господа.
Верный слуга Андрюшка, тряхнув рыжеватою, с седыми прядями челкой, поставил на стол серебряный поднос с кофе и легкой закуской.
– Эт-то что? – Моргнув, Данута непонимающе уставилась на поднос. – Это что же твой хлоп притащил, пан Денис?
– Так… кофе же!
– Кофе?! А где же шампанское? Что? Нету? – Серо-голубые глазищи вспыхнули, сверкнули грозою!
– Так ты же сама… – попытался оправдаться гусар…
Однако не тут-то было!
– Я-а?
– Ну ты же «фи» сказала!
– И что? – Панночка уперла в бока изящные ручки в перчатках модного цвета оранж. – Знаешь, Денис, что когда женщина говорит «нет», это чаще всего означает «да»?
– Эй, Андрюшка, – пригладив усы, махнул рукой Давыдов, – давай, неси шампанское… Выпьем, да поеду, Дануся, в лавку за вазою. Только ты адрес скажи.
– Сама с тобой прокачусь, – усевшись на стул, заявила девчонка. – А то ты там без меня выберешь… уж чувствую, ага…
Антикварная лавка Марека Валишевского располагалась невдалеке от старой площади, на узенькой улочке, утопающей в тени каштанов и лип. Оставив Андрюшку с коляскою за углом, Давыдов и его юная спутница немного прошлись пешком и оказались у трехэтажного особнячка с увитой плющом дверью. Окна цокольного этажа были забраны изящными коваными решетками, над дверью красовалась вывеска – «Сирена».
– Оригинальное название, – ухмыльнулся гусар. – У вас тут, куда ни плюнь, везде сирены.
– Так Варшава же! Герб! – Девушка расхохоталась и решительно толкнула дверь.
После солнечной улицы внутри лавки поначалу показалось темновато, Денис разглядел лишь метнувшуюся за прилавком тень.
– Добрый день, пан. И вам добже, пани. – Хозяин – или приказчик – толстенький, чем-то похожий на паука, пошевелил пальцами.
Резных птиц с ажурными щепочками-крыльями Давыдов увидел сразу, как только глаза привыкли к тусклому свету. Да, собственно, ведь их и высматривал, искал.
– Помните, пан Марек, у вас была как-то такая красивая китайская ваза… эпохи Цин, – между тем по-польски обратилась панночка. – Там еще такая ветка и роза…
– Роза? – Антиквар пошевелил пальцами. – Может, лилия?
Вот здесь Давыдов указал на птичек:
– А вот это… Это кто делает?
– Один русский жолнеж, – улыбнулся пан Валишевский. – Ярик, племянник мой, как-то увидел…
– Очень интересно!
– Так я могу Ярика-то позвать… А мы с юной пани пока займемся вазой.
Племянник антиквара оказался худосочным парнем лет пятнадцати, с бледным лицом и темными прилизанными волосами. Худые руки его торчали из коротких рукавов сюртучка, словно лапы какой-то забавной зверушки.
– Нет уж, – гусар покривил губы. – Вазу я выберу лично… А вот панночка путь займется птицами.
– Тс-с! Слушай меня внимательно, – подхватив удивленную Дануту под руку, зашептал Денис. – Расспроси парня про того, кто делал эти птицы. Во всех подробностях расспроси, поняла?
– Так… – Девушка растерянно кивнула и поманила приказчика рукой.
Слава Господу, вазу Давыдов пока что так и не купил. Не шибко понравилась, да, честно сказать, не очень-то и хотелось: цену антиквар заломил такую, что закачаешься! Пришлось прибегнуть к давно апробированному приему: