Генерал-майор

– Ой! А сюда никто не заглянет? – поздновато спохватился Дэн.
– Не заглянет. – Дануся погладила любовника по широкой груди и потянулась. – Это мои апартаменты!
– Твои?!
– Видишь ли, пани Марта, жена пана Яцека, моя родная тетка!
– А-а-а! – протянул Денис. – Вот оно в чем дело.
– Я у них живу, когда приезжаю в Варшаву. Частенько, да… Вообще же я скоро выхожу замуж! – Дануся оперлась на локоть – юная нагая одалиска! – Да-да, замуж. Я помолвлена с паном Каспером Валишевским, вдовцом. Ему шестьдесят два года, и он богат, как Крез!
– Поздравляю. Будешь наставлять ему рога?
– Буду, – спокойно согласилась панночка. – Но – в пределах приличий.
* * *
Как и было условлено, через пару дней Давыдов вновь встретился с великим князем. В целях конспирации Константин Павлович принял гусара не сразу, пришлось торчать пару часов в душной приемной, на радость тамошним сатрапам, особенно тому драгунскому ротмистру.
Наконец Денис все же вошел в кабинет:
– Ваше высочество, генерал-майор Давыдов…
– Полковник! – кивая на дверь, визгливо заорал цесаревич. – Сколько раз вам говорить, господин Давыдов? Вижу, вам наплевать на мои слова! Что? Что вы вообще хотите? На фронт? Хм… Садись! Берите перо, пишите… Излагайте свою просьбу. И попрошу – безо всякой партизанщины!
С этим словами великий князь препроводил гусара к окну и понизил голос:
– Ну что? Удалось хоть кого-то выявить?
– Работаем, – скромно промолвил Дэн. – Я бы хотел спросить вас кое о чем, ваше высочество… уж простите мне мою наглость.
– Спрашивайте, чего уж… – Константин Павлович махнул рукой.
– До вас ведь всем польским хозяйством управлял граф Аракчеев?
– Управлял, – неожиданно хохотнул цесаревич. – И, как всегда, железною рукой. Больше вреда наделал, нежели пользы! Это ж Польша! Известные российские ненавистники. Здесь с наскока рубить нельзя, осторожнее нужно. Нет, ты представляешь, Денис Васильевич! На основании одного лишь доноса при Аракчееве поляки могли быть подвергнуты ссылке! Между прочим – безо всякого суда. Я это отменил… и царственный братец мой в этом меня понимает. Сейчас налоги сократим, постои облегчим… Целую польскую армию формируем! Ну, пусть не армию – корпус. Командовать будет Домбровский. Слыхал о таком?
– Слыхал, ваше высочество.
– Еще кодекс, законы дадим полякам… И… – Тут Константин Павлович приложил палец к губам. – Возможно, Конституцию и парламент – сейм! Да-да, ты, Денис Васильевич, не ослышался. Именно Конституцию и сейм! В России-матушке еще ничего подобного нет, а в русской Польше – будет! Вот так-то. Вот такие, брат, дела.
– И дела, я так понимаю, секретные… – покивал Дэн.
– Секретные, да… Да все документы секретные… Ты не забывай, в Вене идет конгресс! Я почти каждую неделю туда езжу, уж приходится! Польский вопрос там один из самых скользких. А документы – вот…
Подойдя к стене, великий князь отодвинул плотную, загораживавшую угол портьеру и с гордостью указал на большой ящик, обитый, похоже, сталью и выкрашенный в светло-голубой цвет.
– Знаешь, что это такое?
– Похоже на несгораемый шкаф, – улыбнулся гусар.
– Сам ты, Денис Васильевич, шкаф! – Константин Павлович расхохотался, отчего круглое и курносое лицо его раскраснелось и стало похоже на простецкую физиономию какого-нибудь крестьянина или извозчика.
– Эта штука называется английским словом – «сейф»! – гордо промолвил цесаревич. – Недавнее изобретение! Обшит сталью. Не горит, не проламывается, ну и хрен откроешь. Ключи – только у меня и у Новосильцева.
Давыдов лишь скептически ухмыльнулся:
– Не хочу пугать, ваше высочество, но к любому замку можно подобрать ключ. Имеются, знаете ли, умельцы.
– Какие еще, к черту, умельцы?!
– Всякие, – без особого почтения отрезал Денис. – Можно поближе взглянуть?
– Ну… да… Да, конечно.
Подойдя к сейфу, Денис с собственной пышной шевелюры вырвал пару волос, совсем как старик Хоттабыч с бороды. Вырвал, обернулся:
– Клея нет?
– Клея? – обескураженно переспросил великий князь. – Так в канцелярии, верно, имеется… Эй, вы там! – Цесаревич подошел к двери, распахнул. – Клей сюда дайте! Ага… Ну вот тебе клей. Пользуйся!
 
Вежливо поблагодарив цесаревича, Давыдов аккуратно приклеил волоски прямо на сейф, снизу и сбоку, соединив бока и дверцу. Вышло хорошо, незамет-ненько…
– Так вы, ваше высочество, теперь когда в Вену?
– Через два дня. Ах, черт побери, как не хочется-то! – ответив, посетовал Константин Павлович. – Не хочется, а надо. Государственные дела, корова их забодай!
* * *
Цесаревич вернулся во дворец через три дня, в субботу, и уже в понедельник с утра непонятный генерал-майор Давыдов, как обычно, в числе других просителей сидел в приемной собственной его высочества канцелярии, к вящей радости тамошних прохиндеев.
Как всегда, обсуждали последние газетные сводки. О Наполеоне, о ком же еще?
– Нет, вы только послушайте, господа! – потряс газетой лощеный чиновник в синем вицмундире с владимирской звездой. – Узурпатор назначил маршала Даву генерал-губернатором Парижа! А Коленкура – министром иностранных дел.
– А в Вандее, между прочим, восстание, господа! – не преминул заметить кто-то из записанных на прием просителей.
– Ох уж эта мне Вандея! – Важный старик с седыми клочковатыми бакенбардищами погрозил пальцем неизвестно кому. Наверное, Наполеону. – В Вандее, господа мои, всегда бунтовали, м-да-а. Вандея бунтовать лю-убит.
– Бонапарту, похоже, война не нужна, – скромно заметил сидевший рядом с Денисом полковник-артиллерист. – В газетах – воззвание узурпатора ко всем представителям европейских держав. С уверениями о мире!
– Наполеон – и мир? – Денис Васильевич не удержался и хмыкнул. – Верится с трудом.
– Но ведь газеты пишут!
– Пишут… – развел руками Давыдов. – Только ведь еще римляне в древности говорили: «Хочешь мира – готовься к войне!»
Важный старик с бакенбардами живенько обернулся к Денису:
– Так вы полагаете, все ж таки будет война?
– Конечно, будет! – безапелляционно заявил гусар. – Бонапарту верить нельзя! Мир ему нужен только для того, чтобы накопить силы. Накопит – и ударит! Так уж лучше самим, первыми!
При таких словах многие одобрительно закивали, и даже тот нахальный ротмистр, драгун, посмотрел на Дениса Васильевича если и не с симпатией, то и без особой вражды. Войну, конечно, ждали. Все.
– А вот мне, господа, думается… – подал голос старик…
В этот момент снаружи, на улице, послышались отрывистые команды и приветственные крики, донесся цокот копыт, шаги…
– Цесаревич! – вполголоса вымолвил ротмистр.
Все живенько поднялись… Войдя, великий князь холодно кивнул и быстрым шагом прошествовал в кабинет, сопровождаемый двумя адъютантами, коих ближе к обеду и выпроводил. Как раз тогда очередь дошла до Дениса.
– Полковник Давыдов!
Одернув доломан, Денис Васильевич толкнул дверь…
– Ваше высочество, генерал-ма…
– А-а! А ну-ка, входи, Денис…
Константин Павлович самолично захлопнул дверь поплотнее и, нахмурясь, подошел к сейфу:
– А ведь ты прав оказался, гусар! Что смотришь? Видел я, как ты волосинки клеил. А нынче тех волосинок нет! Вскрывали, выходит, сейф-то! Но как ловко, шельмы. Даже замок не сломан, ага.
– Что-то пропало? – насторожился Денис.
– Что-то пропало… А что-то и, наоборот, появилось, – загадочно объявил великий князь. Впрочем, он тут же и пояснил, кратко и деловито: – Пропали планы переустройства Польши… Они же и появились. Только другие. В старых была широкая автономия, Конституция, сейм, своя армия, деньги. Все, что обещал государь. В новых же, подложных, – ничего подобного! Никакой автономии и всего такого прочего. Одни губернии, государственный только русский язык.
– Так-та-ак… – озадаченно протянул Давыдов.
– Вот и я тоже вот так вот сказал. – Великий князь желчно усмехнулся. – И главное, в толк никак не могу взять: зачем подменили-то? Ну, восстановим мы старые планы, эти выбросим – делов-то! Зачем понадобилось подменять? Кому в том какая выгода? Ну не понимаю. Не могу понять! Может, ты, Денис Васильевич, меня просветишь, а?