Подкати ко мне нежно

– Блейк, послушай. – Джордж вмешался прежде, чем я успел ответить. – Никто не пытается тебя поиметь. Мы пишем эту биографию для того, чтобы напомнить и всему миру, и твоей команде заодно, почему ты – самый лучший, и почему им повезло, что ты ездишь за них и представляешь их цвета. Знай, если бы у меня не было других обязательств, я провел бы этот сезон рядом с тобой, но мне в любом случае понадобилась бы помощь. Мы должны сделать все от А до Я за двенадцать месяцев. Это значит свистать всех наверх, и это «всех» включает в себя Эллу.
  
Я знал Джорджа еще со своих первых дней в картинге. Он один из немногих журналистов, которые мне действительно нравились. Он всегда относился с уважением и не задавал идиотских вопросов просто, чтобы меня спровоцировать. За эти годы мы довольно сблизились, поэтому вместо того, чтобы написать, в какую задницу я себя загнал в прошлом сезоне, он без приглашения заявился ко мне домой и поинтересовался, чем может помочь. Если бы я не доверял Джорджу и если бы над этой книгой работал не он, никакой биографии в принципе бы не случилось.
– Она сказала, что «Формула», должно быть, потребовала от меня специальную лицензию на такое идиотское поведение, – напомнил я.
Кит посмотрел на свой «ролекс». Это был мой подарок в качестве извинения за прошлогоднее поведение.
– Ты закончил истерить?
Я стиснул зубы и кивнул. Узнать, за какие такие заслуги ее наняли, мне хотелось больше, чем продолжать орать.
– Блейк, она подходит как никто другой, – заявил Джордж. – И она хороша. Очень хороша. Элла из тех людей, которых ты хотел бы видеть на нашей стороне.
Он достал папку и протянул ее мне. Я с опаской открыл ее и обнаружил внутри резюме Эллы. Я откинулся на спинку стула и принялся читать. Элла Голд. Уроженка Чикаго. В настоящий момент живет в Нью-Йорке. Ну, будет жить до тех пор, пока не начнет следовать за мной по всему миру, словно долбаная прилипала. Получила степень бакалавра по журналистике, выпустилась с отличием, начала работать над магистерской диссертацией. Стажировалась в «Биг Тен Нетворк» и «Нью-Йоркере». До конца прошлого года в качестве спортивного автора и ведущей подкаста работала в «ПлейМедиа» – цифровом спортивном и развлекательном медиабренде.
Джордж даже распечатал для меня некоторые из ее текстов. Неплохо подготовился, душнила. Интервью с олимпийской чемпионкой пловчихой Лилли Кинг оказалось раздражающе крутым. Репортаж о поражении Рафаэля Надаля от Новака Джоковича в полуфинале Открытого чемпионата Франции по теннису 2021 года [4] – еще более раздражающе крутым. А статья о моей победе на Гран-при Монако несколько лет назад – просто до невероятности раздражающе крутой. Объективно и субъективно. «Черт, черт, черт».
– Почему она? – Ее статьи – все прочитанные – лежали у меня перед глазами. – Есть длинный список других опытных журналистов и писателей, которые не говорили обо мне ничего плохого.
Кит смотрел на меня как на безумца. Ну хорошо. Не такой уж этот список и большой. Даже, говоря откровенно, весьма короткий.
– Ты же мне доверяешь? Разве не поэтому мы решили сообща работать над твоей биографией? – Джордж склонил голову, словно приглашая меня возразить. – Так поверь мне, что Элла подходящий человек для этой работы.
Я сделал глубокий вдох, чтобы совладать с разочарованием.
– Откуда ты вообще ее знаешь?
– Она целый семестр училась за границей, как раз когда я вел курс как приглашенный лектор. Она была в моем классе – «Актуальные проблемы спорта и медиа в XXI веке». Мы поддерживали связь, и я сразу решил, что Элла подойдет идеально.
– Она сказала, что в прошлом году я отнесся к трассе в Баку как к игре в «Марио Карт» [5].
– Что ж, недалеко ушла от истины. – Джордж хмыкнул. – Ты гнал словно маньяк.
Я показал ему средний палец. Он был прав, а я ненавидел оказываться неправым.
– Дай ей шанс, Блейк. Она блестящий автор и одна из немногих людей, которые, как мне кажется, смогут вытерпеть тебя на протяжении целого сезона. – Он наградил меня многозначительным взглядом.
Я прижал пальцы к вискам, пытаясь избавиться от мигрени, которую у меня вызывала эта беседа.
– Мне это не нравится. Ни капельки. – Мне самому стало стыдно от того, как жалко это прозвучало. Точь-в-точь мой племянник, которому велено идти спать, а он еще не закончил играть со своими фигурками.
– Ну а мне не нравится подчищать за тобой дерьмо, – Кит пожал плечами. – Смирись с этим.
Очередную тираду моего менеджера прервал звонок от сестры. Она единственный человек в мире, ради которого я был готов немедленно бросить все, и Кит с Джорджем это прекрасно знали. Я извинился и вышел из комнаты, чтобы ответить.
– Так, так, так, это же моя любимая сестричка, – поздоровался я.
– А это же мой любимый братик. – Не то чтобы у нас, единственных детей в семье, имелись другие, менее любимые, братья и сестры, но знакомое приветствие вызывало у меня улыбку. – Там это… сезон скоро начинается.
– Да неужели? – Мой голос сочился сарказмом. – А я и не заметил. Спасибо за напоминание, Эшли.
Она вздохнула, и я почувствовал ее раздражение.
– Не будь мудилой.
Я не смог удержать улыбку, когда на заднем фоне тонкий голосок моей племянницы прокричал, что «мудила» – это плохое слово. Очень плохое слово, если верить Милли.
– Прости. Я просто очень устал и еще злюсь из-за биографии.
– Ой, а я, наоборот, в полном восторге, – ответила Эшли. – Она позволит людям узнать настоящего Блейка, а не того засранца, каким ты себя выставляешь.
– Ну да, возможно.
Я не стал напоминать, что проблема с биографией в том и заключалась, что я не хотел показывать людям настоящего себя.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила сестра. – Только не говори «хорошо». Ты ответил так в прошлом году, а затем тебя оштрафовали за то, что ты спровоцировал аварию, Блейк.
И вовсе не спровоцировал. Я просто пытался проскочить мимо Гарри Томпсона, и мне это аукнулось. Катастрофически.
– Давай не будем снова об этом, Эш.
Она не стала давить, явно во избежание третьей мировой войны. Весь прошлый год я представлял собой часовую бомбу, готовую взорваться от малейшего комментария. Одному богу известно, как сильно Эшли от меня досталось. Смешивать антидепрессанты с алкоголем оказалось плохой идеей. Кто бы мог подумать, да?
– Финн с Милли получили мою открытку? – Мой голос смягчился. Мои племянник с племянницей обожали получать настоящую почту, и я старался слать им весточки как можно чаще, даже когда мы находились в одном городе. На последней открытке, что я им отправил, их любимая мультяшная свинка уминала макарун на фоне Биг-Бена.
– Да! И они только что послали тебе в ответ нарисованную от руки открытку. Она очень… уникальна.
Я фыркнул. Уникальность – хорошая характеристика их художественных способностей. Треугольники Финна наверняка доведут его будущего учителя геометрии до инсульта, а Милли пользовалась исключительно оранжевым, потому что он «того же цвета, что и апельсинки». Моя сестра – декоратор интерьеров, но ее талант сочетать цвета и чертить линии явно не передался детям.
– Финн пытался нарисовать, как вы вдвоем жонглируете в цирке, но это больше похоже на… – Эш со смехом прервала себя. – А знаешь, что? Я не собираюсь портить тебе сюрприз. Ты поймешь, что я имела в виду, как только увидишь.
– Буду с нетерпением ждать, – с улыбкой пообещал я. – Мне нужно возвращаться на встречу, но я скоро загляну на ужин, хорошо? Передавай всем от меня привет.
  
– Будем ждать, – ответила она. – Береги себя, лады?
Я пробормотал слова прощания, а затем прислонился к стене. Если бы та прямо сейчас поглотила меня и отправила в самые глубины ада, я бы только спасибо сказал. Этот сезон для меня – пан или пропал, и прямо сейчас я не могу позволить себе пропасть, не могу позволить себе сломаться. А если прошлый сезон меня чему и научил, так это тому, что нужно лучше следить за своими эмоциями как на трассе, так и вне ее.