Ферзевый гамбит. 1942-1943 (СИ)

Непосредственно десант на берег начал высаживаться уже после полудня. Сам разбомбленный Трикомали японцы захватили достаточно быстро, однако оккупировать без проблем весь остров у них не получилось. Во первых тут сыграла роль его размер — примерно два с половиной Крыма, — а во-вторых достаточно большое его население, не желавшее переходить под руку имевших весьма специфическую репутацию японцев.
Нужно отметить, что проблемы у подчиненных адмирала Нагумо начались почти сразу. Базировавшаяся на острове британская авиация поднятая по тревоге долго не могла найти японские авианосцы, держащиеся от берега в некотором отдалении. Опять же низкая облачность плохо способствовала обзорным полетам над океанам. Так, первый вылет группы бомбардировщиков под командованием майора — по английской военно-воздушной классификации Squadron Leader — Дорса вообще окончился ничем. Вторая же попытка ответить ударом на удар закончилась удачнее. Подкравшись в низкой облачности на расстояние пистолетного выстрела девятка "Бофортов", каждый из который нес максимальную нагрузку в виде двух тысячефунтовок, свалилась японцам ка снег на голову.
Вынырнув их висящего над океаном молока, майор Дорс мгновенно сориентировался и приказал атаковать ближайший к ним крупный корабль. Им оказался авианосец "Сехо". Отчаянная атака стоила англичанам трех сбитых машин, однако размен получился, с какой стороны не посмотри, выгоднейшим. Схлопотав четыре бомбы в полетную палубу "Сехо" мгновенно превратился в один гигантский костер, без каких либо шансов на спасение.
В 16.10 после череды детонаций боеприпасов внутри корабля, "Сехо" опрокинулся и затонул забрав с собой на дно Бенгальского залива семь сотен душ и став официально первым японским авианосцем потопленным союзниками в этой войне.
21 июня вышедшее с секретной базы на Атолле Адду соединение под командованием адмирала Сомервилла приблизилось к Цейлону с юга и атаковало поддерживающие десант японские корабли. Собственно именно из-за того, что защищенность Трикомали как главной базы флота была признана недостаточной, летом 1942 года большие корабли восточного флота Великобритании и были переведены на Мальдивские острова. Как показали дальнейшие события, адмирал оказался прав и, если бы флот базировался на Цейлон, получили бы англичане второй Перл-Харбор. А так же сражение получилось весьма равным и даже с большими потерями с японской стороны.
Все дело в том, что не смотря на то, что против четырех тяжелых и одного легко авианосца англичане выстаивили только два тяжелых, а пользу лайми сыграла определенная усталость японских пилотов, поддерживающих сой десант уже третий день без отдыха, плюс англичане смогли скоординировать свои удары с остатками базовой авиации, собранной со всего острова и частично перегнанной с континента.
В итоге после длительного двухдневного сражения, изобиловавшего взаимными ударами и попытками переманеврировать друг друга, японцы потеряли "Дзуйхо" — брат близнец "Сехо" — и "Сорю", так же их судьбу разделил до последнего пытавшийся прикрывать свои плавучие аэродромы "Исэ".
Англичане потеряли только два крупных корабля: авианосец "Формидебл" и линкор "Хау" хотя с тактической точки зрения выполнить свою задачу им не удалось. Понимая, что японцы значительно превосходят их в силах — а оба соединения в процессе сражения значительно отдалились от берега и на базовую авиацию англичанам в поздней фазе рассчитывать уже не приходилось — Сомервилл скомандовал отступление, тем более, что линкор "Родни" все же под конец поймал две торпеды и теперь опасно кренился на правый борт, как бы намекая на нежелательность откладывания ремонтных работ.
Со стратегической же точки зрения размен авианосцев даже один к одному, не говоря уже про два к одному, был гибелен для японского флота. Просто-напросто их промышленность не могла конкурировать даже отдельно с американской, без остальных союзников и в длительной перспективе это обязательно заканчивалось поражением. Ведь уже до конца 1943 года американская промышленность смогла передать флоту шесть тяжелых и девять легких авианосцев, полностью восполнив потери 1942 года. Ну а Панамский канал, который янки смогли ввести в строй в октябре 1943 года, позволив свободно маневрировать этими немалыми силами, намекал, на то что чаши весов в войне постепенно начали склоняться в обратную сторону.
 
Иронично, что японцы при этом продолжали наступать, еще не зная что скоро все изменится.
  
Глава 18
 
Ближний восток, август-сентябрь 1943 года
Василий Орлов сидел в мягком вагоне поезда, на всех парах несущегося на юг и с любопытством смотрел на приближающиеся горы. Горами его удивить было сложно — насмотрелся сначала в Румынии, потом в Венгрии, однако по сравнению с Кавказом, Карпаты не тянули совершенно. Военный совершенно непроизвольным движением погладил вторую шпалу, буквально за неделю до назначения его на батальон прилетевшую ему на петлицы.
За два года заседаний во всяких комиссиях и службах, Орлов изрядно задолбал начальство рапортами о переводе на строевую должность, и вот наконец его просьбы были услышаны. 2 июля его вызвали в кадры и вручили приказ о переводе на должность батальонного командира в 54 танковой дивизии. Дивизия эта входила в состав 41 армии, стоящей на границе с Ираном, а значит путь новоиспеченному майору теперь лежал на юг.
— Добился, значит, чего хотел? — Генерал-майор Белоскоков, заместитель начальника ГАБТУ и глава танковой комиссии явно был не в восторге от того, что у него забирают "ценного кадра".
— Так точно, товарищ генерал! — Майор вытянулся по стойке смирно. — Чувствую, что закисаю на штабной работе, теряю связь с простыми бойцами.
— Ну ладно, — махнул рукой непосредственный командир Орлова, — может оно и к лучшему. Посмотришь опять же новые машины в деле, может какие мысли дельные придут в голову.
— В деле? — Выцепил в словах начальника самое главное майор, — что-то намечается?
— Не бери в голову, это я так… Оговорился, — свернул тему генерал и после небольшой паузы перескочил на другое. — Я же тебя со званием не поздравил, нехорошо! Вот! Из Франции, арманьяк. Не хухры-мухры. Начальству на новом месте проставишься, глядишь получше будет чем местный армянский.
Белоскоков открыл шкаф и достал оттуда причудливой, как для привыкшего к утилитаризму советского глаза, формы бутылку, наполненную янтарной жидкостью.
— Спасибо, товарищ генерал, век не забуду.
В Ленинокане где должна была квартировать 54 танковая ее почему-то не оказалось. Поле недолгих расспросов выяснилось, что соединение перекинули южнее на границу с Ираном для проведения летних маневров. Орлов еще было подивился, зачем устраивать учения так близко к границе, вроде бы ни о каких разногласий с шахом этой южной страны советская пресса не писала.
Спустя еще сутки пути потерянная было дивизия нашлась под Нахичеванью, что действительно было совсем близко к границе. Причем 54 танковая совсем не выглядела как дивизия, занимающаяся обычным обучением личного состава. Все ходили какие-то озабоченные, а в воздухе как будто была разлита тревожность.
— Вот, принимай хозяйство, майор. Новые, только с завода, еще даже не обкатывали толком. Машина зверь! — Генерал-майор Синенко, командир дивизии открытой ладонью постучал по броне новейшего Т-34М-85, которые только пару месяцев назад начали сходить с конвейеров Сталинградского Тракторного. 76мм орудие в последней модификации 34-ки заменили на 85-ку имевшую когда-то зенитные корни, а лобовая броня выросла до 75 миллиметров, что как для среднего танка было более чем солидно.
— Товарищ генерал, а снаряды-то к орудию новому есть? Или как обычно? — Большая часть машин в дивизии все еще были вооружены старым орудием Ф-34 и поэтому опасения Василия были вполне обоснованными. Да и вообще 85-ки попали в 54 танковую только потому что тремя месяцами раннее на базе 107 полка была сформирована новая бригада, и теперь дивизию срочно пополняли новыми машинами.