Киллер - это навсегда (СИ)

— Свободны, — снова машу рукой.
Уже у самой двери окликаю Марчина.
— Николай Николаевич, попрошу к завтрашнем утру всё подготовить, у меня доклад в министерстве.
— Слушаюсь, — он отдает честь и выходит из кабинета.
Выйдя в коридор полковник согнулся от приступа смеха, справился с собой и держась рукой за стенку отправился к остальным. Там он уже не сдержался, хохотал до слез. Подчиненные смотрели на него с опаской, не повредился ли рассудком, пришлось всё подробно рассказывать. Поверили все, кроме майора, который налил чай в стакан, поставил на блюдце и пошел чтобы убедится в словах Марчина. Вернулся Смолокуров через несколько минут, рухнул в кресло трясясь от смеха.
— Я,я …, лично прослежу за под….,подследственным, у меня же при…, приказ важняка из главка, — еле проговорил он, взрываясь новым приступом хохота.
Я ещё минут пять с умным видом разглядываю принесенные бумажки, что-то пишу у себя. Наконец откладываю документы, потягиваюсь.
— Теперь давайте займемся вашим делом, для меня, как я уже говорила ранее, всё ясно. Теперь проясним несколько вопросов, подходите, садитесь.
Расхититель подходит к столу, но вот стула нет, всё убрано.
— Здесь сесть некуда, — произносит он.
— Так вы уже сидите, неправда ли? — удивляюсь я, — Давайте уточним некоторые вопросы. Вы занимались незаконным приобретением золотовалютных ценностей, у так называемого ювелира. Вы это признали, да и при обыске они были изъяты. Вот список обнаруженных ценностей, сумма довольно внушительная. На лицо статья 88. Учитывая что действия по незаконной скупке золота и драгоценных камней вы производили систематически, причем в особо крупном размере, вам кстати известна общая сумма изъятых у вас незаконно приобретенных ценностей? К тому же, со следствием сотрудничать вы отказались, раскаяния я не наблюдаю. Из всего вышеперечисленного делаю вывод: перевоспитание в колонии не для вас, поэтому пишу заключение на высшую меру пресечения. Завтра дело в прокуратуре, через пару в суде, через месяц приведение приговора. Вот здесь распишитесь об окончании следствия и озвученного для вас решения по делу, для вышаков это обязательная процедура, — протянула ему бумагу, на которой внизу выделялось фраза — Исключительная мера пресечения.
В дверь постучались, попросив разрешения вошел майор Смолокуров.
— Ваш чай Ольга Викторовна, — поставил передо мной стакан на блюдце.
— Благодарю вас. Проследите пожалуйста чтобы гражданина Кудрявцева перевели в одиночку, смертникам как вы знаете, в общей камере запрещено, — попросила его.
— Значит все-таки туда. Не беспокойтесь, проконтролирую лично. Разрешите идти?
Я махнула рукой, майор вышел. Взглянув на подсудимого поразилась произошедшей с ним перемене. Вместо наглого и уверенного в своей безнаказанности ворюги, стояло нечто трясущееся.
— Может дать ему последний шанс на честную жизнь, или всё же не стоит? — задумавшись проговорила я.
— Дайте. Умоляю, — плакал зам директора стоя на коленях перед столом.
— Хорошо. Последний шанс. Вот десять листов, утром на них должно быть всё четко написано: кто, где, когда и сколько. С точными цифрами и датами. Признание проверю завтра утром, от его содержимого зависит ваше будущее. Если вас снова доставят ко мне, значит я не впечатлилась вашими откровениями, пойдете до суда в одиночку, а там сами понимаете. Берите бумагу, идите, — я нажала кнопку.
Дверь открылась, в кабинет зашел конвойный.
— Сержант, подследственного пока в отдельную, ему нужно многое вспомнить, — распорядилась я.
Конвойный отдав честь вывел еле стоящего на ногах подсудимого. Через пару минут в кабинете были все, смеялись обсуждая мою новую методу, как я её назвала — Развод кроликов. Почему кроликов? Так они тоже трясутся от страха.
— Как же он так быстро у тебя раскололся? — спросила Лена, она только недавно пришла сюда по комсомольской путевке, её специальность была бухгалтер, здесь это очень востребованный специалист.
 
— Всё просто. Была спровоцирована неправильная, а в его глазах вообще дикая ситуация: молодая девчонка с пистолетом что-то постоянно пишет, перед ней тянутся полковники и майоры, звучат страшные слова — алмазы, золотой шлихт, главк и наконец старший дознаватель. Пока он стоял перед столом, а сесть ему было некуда, сидя человек расслабляется, чувствует себя гораздо увереннее, вообщем он всё для себя решил и за нас додумал, поэтому сразу поверил в весь этот бред. Мозг в такой ситуации как бы подтормаживает, единственный выход для него, это принять созданную нами установку — Всё что видишь правда, смирись и бойся. Конечно не для всех это подойдёт, например у пофигистов, сильных личностей и фанатиков такое не прокатит, но Кудрявцев к ним не относится, он просто обнаглевший до невозможности ворюга.
Распрощались до завтра, встретимся на стрельбище. Сейчас уже шестой час, пора домой, а там предстоит совсем не простой разговор с Анастасией Федоровной.
Дома всё обошлось, вернее было перенесено на ближайшее будущее, стоило только Анастасии посмотреть на мой измученный вид.
— Садись кушать, голодная наверно? Поговорим после, завтра у тебя трудный день, ребята из ОБХСС на тебя очень надеются, даже поспорили на ящик коньяка с НТО, так в тебя верят.
— Там не только ребята, девчат не меньше! — уже сижа за столом, и уплетая очередную сосиску, просветила тетю.
— А я проработав столько лет и не знала про девчонок, так по твоему? — с сарказмом тут же ответила она.
Спорить совсем не хотелось, ещё неизвестно чем бы это кончилось, поэтому я мудро промолчала, уткнувшись в тарелку.
— Вот то то же! — победно произнесла тетушка и царственно удалилась к себе в спальню.
Что это было? Женская логика для меня тайна за семью печатями, будет ли она понятна в будущем, неясно. Как дальше жить в юбках и платьях, имея совсем иное от женщин мировоззрение?
До новолуния оставалось меньше недели.
Утром разбудил настойчивый звонок в дверь, натянув шорты и футболку пошла открывать дверь. Из своей спальни выглянула Анастасия, зевая завязывала пояс на новом шелковом халате. В нем она выглядела просто супер: черный мини с золотым драконом на спине. Мы в Берёзке закупились по полной, у меня их три, как впрочем и у неё, но я предпочитаю шорты с футболками, хотя против халатов тоже ничего не имею.
Посмотрела в глазок, открыла дверь, на пороге шестеро курсантов с Юрой Слимовым во главе. Это оказывается привезли сейф, который Анастасия Федоровна выцыганила вчера у завхоза. Добрые молодцы поднатужились и с трудом занесли его к нам. Дальше под встревоженный голос тетушки, — Осторожно, паркет! — его установили в кабинете. Пока тетя Настя осматривала пол вокруг стального монстра, нет ли царапин на её гордости — дубовом паркете, я пошла на кухню, из шкафчика достала три блока американских верблюжьих сигарет и вручила грузчикам. Каждому пожала руку, на вопрос о поцелуе скривилась, — Пусть вас невесты целуют, разрушать будущие семьи не в моих принципах, даже если они только в планах. Парням явно хотелось поговорить с красивой девушкой, то есть со мной, от этого счастья спас Слимов, отправив их к машине, которая уже собиралась отъезжать. Юру отправили на кухню готовить завтрак, пока мы принимаем водные процедуры.
Минут через двадцать сидели за столом, кушали. Лейтенант пожарил колбасу с яйцами, нарезал хлеб и сыр. Мы добавили к этому копченую грудинку с ароматной буженинкой.
— Как же хорошо у вас, прямо настоящий музей, — лил елей в уши своей начальницы Слимов.
От таких слов тетушка просто расцвела, наша квартира это её гордость, о чем она всю жизнь тайно мечтала сбылось.
— Юрочка, ты просто не представляешь чего мне только стоило вытрясти из нашего завхоза этот ящик с замком. Он списан ещё наверное при Николашке, а кладовщик считает что новее и быть не может. Мы вчера с ним весь подвал обошли, пылищи с паутиной как в склепе, а этот красавец в самом темном углу приткнулся, наверное поэтому в металлолом не угодил. Сейчас так не делают, этот с душой, да и замок старинный, к нему ключей не подберешь.