Эра пустоши. Трилогия

– Если бы я был дома, то смог бы его остановить, – дрогнувшим голосом отзывается Дилан, не отбрасывая мою руку и не пытаясь отойти.
– Ты не можешь этого знать наверняка, – качаю головой. – Есть предположения, почему твой отец… – осекаюсь, не в силах выговорить вслух крутящиеся на языке страшные слова.
– Стражи Щита сказали, что это «водная лихорадка», – отвечает за него Кэс. – Те, кто подолгу работают в открытом океане часто сходят с ума. Все начинается с легкой раздражительности, нервозности и подавленности, потом появляются паранойя и вспышки агрессии. Пару лет назад у моего отца выявляли первую стадию болезни. Он тогда пробыл в океане полгода и вернулся домой совсем другим человеком. Не спал ночами, а если и засыпал, то кричал во сне. Депрессия, апатия… – в общем, целый букет симптоматики. Папа сам обратился к врачам, и его перевели на сушу, но многие этого не делают. Боятся потерять заработок… – Кассандра отрешенно разводит руками.
  
– Первый раз слышу об этой болезни, – мрачно признаюсь я, ничуть не покривив душой.
– Откуда ты могла об этом узнать, принцесса? – беззлобно бросает Пирс, тяжело опускаясь на кровать и обхватывая голову руками. – Если в семье растут двое и больше детей, работать приходится в два раза больше… Будь оно все проклято, – шипит он сквозь зубы. – Отец же говорил, что устал. Говорил, что океан его не отпускает, держит мёртвой хваткой. Но я и представить не мог, что он…
Ощущение безысходности наполняет комнату, как вязкий туман. Мы с Амарой и Кэс молчим, не зная, как поддержать и утешить Пирса. Мне хочется найти хоть какие-то слова, чтобы уменьшить его боль, но что можно сказать человеку, который пережил такую трагедию?
– Оказаться здесь… понимая, что дома никто не ждет твоего возвращения, – ломаным голосом продолжает Дилан. – Что может быть хуже? Ради чего мне бороться? Ради кого выживать?
– Ты больше не один, – присев рядом с ним на кровать, Кассандра обнимает его застывшие плечи, несущие непосильную ношу для парня его возраста. – Мы – команда, Дилан, и должны сражаться друг за друга. Ты можешь рассчитывать на нас… на меня, – тихо добавляет она.
Пирс молчит, его лицо по-прежнему опущено, взгляд направлен в пол. Я вижу, как его руки медленно разжимаются, оставляя на коже ладоней бледные следы от напряжённых пальцев.
– Простите, что расклеился, – выдыхает он, устремив взгляд на Амару. – Лароссо, извини, если когда-то обидел. Я не со зла. И ты, Дерби, – Дилан переводит фокус внимания на меня. – Тебе больше всех от меня доставалось.
– Есть такое, – киваю, вымученно улыбнувшись. – Извинения приняты. Нам тут всем непросто, но тебе и Шону пришлось хлебнуть горя побольше, чем остальным. Я понимаю, Дилан… Правда, – задерживаю дыхание прежде, чем задать вопрос, ответ на который отправилась выяснять Теона, но, вероятно, отвлеклась на более важные «дела». – Скажи, это ты взял передатчик? – выдаю, глядя в потемневшие светло-карие глаза Пирса. – Клянусь, я не буду осуждать. Мне просто…
– Это была я, – внезапно произносит Кэс.
Наши взгляды схлестываются в повисшей тишине. Мой – недоверчивый и изумленный. Ее – уверенный и полный вины.
– Я спрятала передатчик в свой рюкзак.
Она медленно делает шаг вперед, пока я тщетно пытаюсь уложить в голове эту мысль. Но, черт, ее признание за гранью моего понимания.
– Зачем? – выдавливаю я.
– Эванс… он предложил мне… – пряча глаза, сбивчиво начинает Кэс. – Сказал, что это рядовая проверка, что нам ничего не угрожает.
– И ты так легко согласилась? – скептически вставляет Амара.
– Говори как есть, – исподлобья взглянув на подругу, резким тоном требует Пирс.
– Эванс пообещал, что улучшит твои показатели, – едва слышно шепчет Кассандра, непроизвольно дотрагиваясь до шрама на своей щеке.
Я ошарашенно молчу, да и что тут скажешь? Все предельно ясно. Лейтенант, или точнее его командир, вычислил слабое звено в нашей группе и путем незамысловатой манипуляции нашел способ надавить на Грейсон. Слабое звено – не в плане физической подготовки, с этим у Кэс полный порядок. Они сыграли на другом поле – использовали ее симпатию к Дилану Пирсу, а это означает, что все мы находимся под пристальным наблюдением. Нас изучают, просчитывают наперед наши шаги.
Запрет личных отношений… Теперь я понимаю, для чего необходимо это правило. Мы уязвимы за счет своих привязанностей.
– Я совершила ошибку, – виновато признает Кассандра.
– Еще какую, – стиснув зубы, подхватывает Дилан. – Тебя развели и одурачили, и ты подставила всю команду! Ума не приложу, как можно было довериться Эвансу и любому из командования? Если ты действуешь за нашими спинами…
– Я сделала это ради тебя! – горячо восклицает Кэс.
– Кто тебя просил? Я сам в состоянии постоять за себя, – огрызается Дилан.
– Простите меня… Я осознала, что сглупила. Больше никогда… Клянусь! – Кэс обводит нас умоляющим взглядом, прижав руки к груди.
– Как тебе теперь верить? – качнув головой, хмуро произносит Амара.
– Каждый может ошибиться, – обрывая спор, громко говорю я. – Главное – сделать правильные выводы и извлечь урок из содеянного.
– Я извлекла, – импульсивно заверяет Кассандра. – Больше никогда. Даю слово…
– Мы должны быть едины, независимо от личных симпатий, – добавляю я, прерывая поток ее клятв.
– У нас нет выбора, кроме как научиться доверять друг другу, – медленно произносит Дилан, переводя взгляд с притихшей Кассандры на меня. – Давайте попробуем двигаться дальше. Без тайн и обмана. Если кто-то из нас оступится… это может стоить жизни всем.
– Я согласна, – отвечаю решительным кивком.
– Полностью солидарна, – вторит мне Амара.
– Спасибо, я больше вас не подведу, – приглушенно шепчет Кэс.
Через пару минут мы с Диланом уходим, оставив Амару и Кассандру наедине. Пирс вызывается проводить меня до нашей с Теоной комнаты. Я соглашаюсь, чтобы ненароком не разрушить установившееся между нами хрупкое перемирие. Диалог не клеится, каждый погружен в свои тягостные мысли. Слишком многое случилось за последние сутки, вскрыв не самые лицеприятные секреты и тайны.
– Я ничего не знал про передатчик, – нарушает молчание Дилан.
– Я поняла.
– Кэс осознала свою ошибку, – добавляет он.
– Знаю, – коротко киваю я.
– И насчет Шона… Я специально так сказал… Теона приходила, но ее почти сразу вызвали наверх. Наверное, кому-то не понравилось, что мы свободно разгуливаем по коридорам.
– Зачем ты мне это говоришь? – остановившись, возмущенно смотрю на Пирса.
– Шон тебе нравится. Это видно, – в лоб выдает Дилан. Не успеваю я возразить, как он продолжает: – И ты ему тоже.
– Он с Теоной, – отрезаю я, продолжая путь. Сердце ускоряется в груди, к щекам приливает краска.
– Это она так считает. Не думаю, что у Шона к ней глубокие чувства, – рассуждает Дилан, причем вполне убедительно. – Он никогда не говорил, что они вместе. Это только ее слова.
– Я в любом случае не собираюсь вставать между ними. Мы здесь для других целей, Пирс, – прохладным тоном подытоживаю я.
– Я просто поделился своим мнением только и всего, – пожав плечами, Дилан сворачивает наш короткий спор. – Мы пришли, – остановившись, указывает взглядом на дверь. – Доброй ночи, Дерби. Постарайся выспаться, завтра нас ждет новый тяжелый день, – отсалютовав мне ребром ладони, Пирс разворачивается и идет в обратном направлении.
Толкнув дверь, я бесшумно прохожу внутрь, и плотно прикрываю ее за собой. Свет в комнате приглушен, горят только ночники над кроватями.
– Теона? – увидев свернувшийся на кровати Фокс силуэт, тихо зову я. То, что она здесь немного снижает градус внутреннего напряжения. Главное – Теа в нашей комнате, а с остальным мы как-нибудь разберемся. – Ты спишь?
  
Пошевелившись, она откидывает с головы одеяло, приподнимается на локте, а затем садится, опираясь на подушки. Вся моя обида и злость улетучиваются, стоит мне взглянуть в ее зареванное лицо с припухшими веками и искусанными губами.