Эра пустоши. Трилогия

– Ты справишься, – произносит Фокс, и я отвечаю ей едва заметным кивком.
Конечно, справлюсь. Я должна.
Лейтенант Эванс, наш куратор, подзывает нас ближе. Взгляд привычно холодный и сдержанный, лицо спокойное, и это хладнокровие словно гипнотизирует всех вокруг. Он говорит четко и ясно:
– Сегодня ваше первое ночное патрулирование. Маршрут проходит через сектора А, D и F. Инициар Дерби, – он смотрит прямо на меня, в глазах мелькает стальной блеск, – Ты – лидер группы. Покажи, на что способна.
  
Звенящая тишина. Никто ничего не говорит, но в воздухе ощущается немой вопрос: «Почему она? Дочь президента, элита, особенная.» Меня буквально прожигают взгляды Шона, Дилана, Кассандры, Юлин и Финна, и с каждым из них мне становится все сложнее оставаться спокойной. На секунду я встречаюсь глазами с Кассандрой, и в её взгляде читаю тревогу. Все помнят про Амару, которая ушла на дежурство прошлой ночью и не вернулась. Моя группа молчит, но я знаю, что их мысли уже далеко.
– Дерби, – резкий голос Эванса выводит меня из оцепенения, – действуй.
Я поворачиваюсь к своей команде, собирая свои сомнения и страхи в кулак.
– Разделимся на две группы, – произношу на удивление твердым голосом. – Шон, Кассандра, Дилан – со мной. Теона, Финн и Юлин, вы проверите периметр. Остаёмся на связи. Если что-то пойдет не так – докладывайте сразу. Через час встречаемся на этом месте. Все понятно?
Кивки в ответ. Никто не задает вопросов, хотя их взглядов достаточно, чтобы я почувствовала всю тяжесть принятого решения. Даже Шон, обычно храбрящийся, сегодня молчит, и в его глазах нет привычной бравады. Лишь легкое беспокойство, которое мне знакомо. Слова о том, что не нужно повторять ошибки Амары, повисают в воздухе, так и не сказанные вслух.
Этим утром она так и не вернулась, как и остальные шесть инициаров, отправленных на дежурство. На завтраке я специально пересчитала всех рекрутов, и мои подозрения подтвердились.
Нас стало меньше еще на семь человек.
Попытки выведать у Эванса что-то конкретное не увенчались успехом. Он размыто обронил, что дежурства иногда длятся больше суток. По мне, так это чистый блеф. Ни один, даже опытный боец, не выдержит столько времени в сторожевой башне, продуваемой всеми ветрами. Без отдыха, сна и еды.
Завтра, если патрулирование пройдет успешно, я потребую, чтобы меня отвели к генералу. Кто-то должен положить конец творящему здесь беспределу.
Лейтенант отдает команду, и мы выдвигаемся, а он остается на месте. То, что Эванс не подверг критике мое решение разделить команду на две группы, придает уверенности в своих силах. На самом деле моя логика довольно проста – так мы существенно сократим время на осмотр территории. Если откинуть в сторону страх и эмоции и взглянуть на ситуацию рационально, то все происходящее – своего рода устрашающий спектакль с мрачными декорациями. Вряд ли нам грозит реальная опасность. Остров укреплен и неприступен, а внутри царит строгая дисциплина. Однако я не сомневаюсь, что командование придумало для нас ряд ловушек, чтобы проанализировать нашу сплочённость и тактику во время стрессовых ситуаций. Моя задача – не поддаться панике и не позволить другим членам группы растеряться и сбиться с маршрута.
Еще один неприятный момент – нас намеренно обеспечили устаревшим оборудованием и допотопными средствами связи, такими как рации и тяжелая переносная мини-станция, которую придется таскать за собой. Про оружие, вообще, молчу.
– Начинаем патрулирование, – предательски дрогнувшим голосом командую я.
Мои шаги быстрые и ровные, так что остальные сразу подстраиваются под мой ритм. Я держу свою древнюю винтовку наготове, прислушиваясь к собственному дыханию, которое эхом отдаётся в шлеме. Группа перемещается синхронно, тени от наших фигур дрожат под светом фонарей.
Когда мы покидаем освещенные зоны Полигона и погружаемся в более удаленные участки, темнота накрывает нас, как тяжелое одеяло. Свет прожекторов пробивается сквозь стальные перегородки, но он слаб и неустойчив. Мы подходим к сектору D – высокие, мрачные ангары вырисовываются перед нами как крепости. Склепы, готовые поглотить в себя всех, кто осмелится войти внутрь.
В нос ударяет резкий запах ржавчины и сырости. Здесь намного холоднее и ветер пробирает до костей. Мои пальцы, сжатые на рукояти винтовки, слегка подрагивают. Я вдыхаю этот металлический воздух, и вместе с ним – страх.
«Там ничего нет, шершни не обитают на острове, он неприступен и безопасен», – повторяю я себе, стараясь не обращать внимания на пугающие звуки собственных шагов. По крайней мере, безопасен от мутантов, а вот от всего остального… я бы не была так уверена. И учитывая исчезновение Амары, поводов остерегаться неизвестных угроз у меня больше, чем достаточно.
– Проверим двери, – шепчу я, голос звучит спокойно, хотя внутри все звенит от напряжения. Пульс грохочет так, что ломит виски.
Дилан первым подходит к одной из дверей ангара, медленно проверяет ее. Движения четкие, уверенные. Я еще не очень хорошо его знаю, и он часто пытается меня задеть, но чутье подсказывает, что на серьезных заданиях на него можно положиться. Он проводит рукой по металлической поверхности и бросает взгляд на стоящую рядом с ним Кассандру, готовую прикрыть его в случае чего. Шон идет чуть впереди меня, глаза следят за каждым движением.
– Чисто, – шепчет Дилан, оборачиваясь ко мне.
Он подтягивает ремень своей экипировки и кивает. Можно выдохнуть и двигаться дальше, но внезапно я слышу странный звук. Тихий, словно тень, ползущая по стене. Металлический скрежет, слишком слабый, чтобы его можно было уловить сразу, но в этой тишине даже он кажется угрозой. Сердце в груди начинает биться быстрее, будто стремится пробиться сквозь броню жилета.
– Шон, слышишь? – шепчу я, едва шевеля губами.
– Ага, – кивает он и берет винтовку наизготовку. – Проверим?
Я колеблюсь всего на мгновение, но даже секунда промедления кажется вечностью. Я вспоминаю про Амару – её напряженный взгляд, когда она уходила… В груди становится тесно, но совсем не из-за дурацкого бронежилета. За считаные дни каждый из инициаров нашей группы стал мне по-своему дорог. Даже незаметная тихоня Юлин заняла кусочек моего сердца. Удивительно и отчасти парадоксально, ведь находясь в безопасности и комфорте на родном острове, я так и не смогла ни с кем по-настоящему сблизиться. Откуда вдруг во мне проснулся этот командный дух, которого я никогда ранее за собой не замечала?
– Проверим, – соглашаюсь с Шоном, глядя сквозь визоры в его светло-серые глаза.
– Идем, Ари, – сократив мое имя, поторапливает Ховард.
Мы осторожно приближаемся к источнику шума, двигаясь медленно, будто даже дыхание может выдать наше присутствие. В темноте я различаю очертания громоздкой военной техники, но наши настороженные взгляды устремлены на угол ангара, где, возможно, скрывается угроза. Но, когда мы оказываемся достаточно близко, понимаем, что это всего лишь кусок металла, который сорвался с креплений и теперь колеблется от ветра, создавая скрежещущий звук.
С облегчением выдыхаю, напряжение отступает, но не исчезает полностью. Я оглядываюсь, встречая взгляд Шона. Он кивает, давая понять, что готов двигаться дальше.
– Все чисто, продолжаем, – шепчу я в рацию и возвращаю её на место.
Продолжаем патрулирование. Тени от наших фигур скользят по стенам, разбегаются и пугают, заставляя вздрагивать и задерживать дыхание. Я ловлю себя на том, что считала шаги – десять шагов, пятнадцать, тридцать… Каждая минута кажется вечностью, время растягивается, безмолвный, липкий страх сковывает мышцы.
  
Медленно продвигаясь вдоль ангара, я в который раз ощупываю пальцами снаряжение, проверяя, все ли на месте. Мой бронежилет уже стал частью моего тела, и сейчас я даже не чувствую его вес. Шлем тоже тяжелый, но к нему я почти привыкла.
– Ариадна, – голос Кассандры сбивает меня с мысли. Она идёт рядом, неотрывно глядя по сторонам, как будто готовится к чему-то. – Что, если… – она замолкает, сглатывая, – если мы… встретим то, что встретила Амара?