Эра пустоши. Трилогия

Сердце рвется из груди, воздух режет лёгкие, но я успеваю проскочить. Следом за мной выбегает парень с волосами цвета индиго, его лицо искривлено от боли, но он не сдается… и это придает мне сил. Жалеть себя я буду после… когда доберусь до конца проклятой полосы препятствий.
Огненные трубы остаются позади, и впереди вырисовывается новый смертельный вызов – высокие перекладины с верёвками, по которым нужно забраться на следующую вершину. Кажется, что после всего пройденного это должно быть легче, но страх не отпускает.
  
Схватившись за верёвку, пытаюсь удержать вес своего тела, но руки онемели настолько, что я их почти не чувствую. Рефлекторно сжимаю замерзшие пальцы и, рывок за рывком, карабкаюсь вверх. Шон и Теона снова вырвались вперед и подбадривают остальных. Боковым зрением замечаю, как еще один из инициаров срывается с высоты. Кажется, на полосе с огненными трубами тоже кто-то погиб, но я… Я даже не оглянулась.
Мои мысли обрываются, когда правая рука внезапно соскальзывает… Сердце ухает в пятки – это конец? На миг я ощущаю бесконечное падение, готовлюсь встретить свою смерть, но вдруг чувствую резкий рывок вверх: это Шон! Он успевает схватить меня за капюшон, не дав сорваться.
– Спасибо, – шепчу одними губами, сосредотачиваясь на том, чтобы крепче вцепиться за верёвку. Это мой шанс на спасение, и я больше не позволю себе разжать пальцы.
– Я же обещал, – хмыкает Шон. – Держись рядом, Дерби, и не пропадешь.
Когда мы наконец достигаем финиша, нас остаётся гораздо меньше. Мы стоим, пытаясь восстановить дыхание. Запыхавшиеся, исцарапанные, измученные, но живые. Моё сердце всё ещё бьётся в ритме хаоса, ветер нещадно рвет собранные в тугой хвост волосы, а вокруг стоит мрачная тишина, нарушаемая лишь редкими тяжёлыми вдохами тех, кто сумел добраться до конца.
На финише нас встречает майор Харпер. Его лицо остаётся непроницаемым, словно всё происходящее – лишь часть ежедневной рутины. Он стоит неподвижно, со скрещенными на груди руками, изучая нас нечитаемым взглядом.
– Поздравляю, – безучастно произносит он, его голос ровный, лишенный эмоций, словно кто-то другой только что наблюдал за нашим изнурительным испытанием. – Вы прошли… в отличие от тех двенадцати, что выбыли.
 
Глава 9
 
Я не чувствую ни радости, ни облегчения, ни гордости от того, что прошла все испытания. Лишь всепоглощающую усталость и пульсирующую боль в теле, особенно в растянутых поврежденных запястьях. Двенадцать человек остались там, позади, а их лица и крики навсегда останутся в моей памяти, словно призраки, которые не дают живым покоя.
«Вы прошли…» – эти слова вновь и вновь бьются в моей голове.
«Прошли. Прошли. Прошли».
Но что означает это слово, когда позади остались страх, смерть и отчаяние?
Я выросла в сравнительно мирное время и никогда прежде не видела смерть так близко. Единственный раз, когда я столкнулась с настоящей угрозой, мой разум будто бы вычеркнул всё происходящее, словно пощадив меня, стерев из памяти кошмарные образы. Даже снов не осталось – только пустота. Но я понимала, что случилось что-то ужасное и непоправимое, и чувство вины за свой каприз до сих пор жжёт изнутри. Тело Эрика и других охотников так и не нашли, мы его не хоронили, не устраивали прощальных церемоний, и в моей памяти он навсегда останется живым. Я знаю, мама до сих пор не верит. Она все еще ждет… Он был ее первенцем, любимчиком. Сильным, ловким, отважным и смелым. А еще очень умным, хитрым, расчетливым и справедливым.
Он был таким же, как мой отец… Но Эрик никогда не претендовал на трон Главы Корпорации.
Он хотел Полигон.
– Мы живы, – шепчет Шон, пытаясь улыбнуться, но в его глазах я вижу шок.
Мы все ещё не осознали, что это только начало.
– Хватит на сегодня, – раздаётся голос майора Харпера.
Он обводит нас взглядом, который не выражает ни малейших эмоций. В его глазах ни намёка на сочувствие или одобрение. Для него это просто очередной этап.
– Теперь направляйтесь в бараки. Отдых вам понадобится. Завтра будет ещё хуже.
Его слова разлетаются, как холодный ветер, и я чувствую, как мурашки пробегают по коже. Бараки. Наконец-то хоть какой-то отдых. Даже после всех испытаний, мысли о том, что мы сможем лечь на что-то похожее на кровать, дают слабую надежду.
Мы выдвигаемся вперед, стараясь держаться вместе. Шон идёт рядом со мной, его шаги медленные, он выглядит так, будто находится на пределе своих возможностей, но усиленно пытается это скрыть и при этом умудряется помогать подвернувшей ногу Теоне. Кассандра тоже не отстаёт, хотя её лицо всё ещё блестит от пота и покрыто грязью, а выбившиеся из пучка темные волосы спутаны и растрёпаны. Но её карие глаза сверкают непоколебимой решимостью – той же, что была с самого начала. Дилан идёт молча, его янтарные глаза внимательно следят за каждым нашим движением, будто стремясь предугадать и защитить от любой опасности. Он шаг в шаг держится рядом с мистером Индиго, чьи силы на исходе, но какое-то упрямство и непонятная внутренняя сила не позволяют ему сдаться.
После прохождения полосы препятствий, между нами возникла своего рода связь. Несмотря на всю чудовищность и внезапность, испытание преподало нам первый жестокий урок – выживать в одиночку на Полигоне – не вариант.
Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что остальные инициары тоже разбились на команды, и сопровождающие нас военные не спешат разрушить образовавшиеся группы.
Неужели наша задача состояла именно в этом? Или только одна из задач? Если так, то насколько хорошо мы справились? Кто-нибудь собирается нам объяснить, какого черта тут происходит? И почему неопытные новички мрут как мухи, в то время как Корпорация нуждается в обученных солдатах?
– Сколько таких испытаний ещё будет? – тихо спрашиваю я, не надеясь, что кто-то знает ответ.
– Много, – коротко отвечает Кассандра. – И они будут сложнее. Ты слышала, что сказал Харпер?
Мы приближаемся к общежитиям. Построенные в строгом военном стиле, эти здания олицетворяют суровость и дисциплину – их серые металлические стены и узкие окна, безразлично смотрящие на серый опасный мир, внушают чувство холодной беспристрастности. Всё на Полигоне кажется чуждым и бесчеловечным, как будто здесь намеренно уничтожили всякое проявление тепла и уюта.
При входе нас обдаёт резким запахом ржавого металла и сырости. Внутри бараки выглядят ещё более угнетающе: койки, тесно выстроенные в идеально ровные ряды, громоздкие шкафы из стали – безликие и функциональные. Тусклый свет, льющийся из старых галогеновых ламп, едва справляется с темнотой, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени, от которых помещение кажется ещё более холодным и безжизненным.
– Это теперь наш дом, – вздыхает Шон, бросив рюкзак на одну из кроватей. – Очень уютно.
– По крайней мере, мы не снаружи, – сухо замечает Теона, подходя к соседней койке. Эти двое постоянно находятся рядом, что наводит на определённые мысли, но я благоразумно держу их при себе. У нас еще будет время узнать друг друга лучше… По крайней мере, я на это надеюсь.
Определившись с местами, мы тяжело устраиваемся на узких койках, которые кажутся ещё жёстче после долгого изнурительного дня. Боль пронзает каждую мышцу, но облегчение от того, что на сегодня всё позади, согревает изнутри. Кто-то просто валится на матрас, бессильно глядя в пустоту потолка, другие осторожно присаживаются, пытаясь растянуть напряжённые мышцы и поймать хоть немного комфорта.
Рядом со мной бесшумно опускается Кассандра. Её движения мягкие и уверенные, и даже не глядя, я чувствую её присутствие – как лёгкое дуновение ветра, тихое и непринуждённое.
  
– Никогда не думала, что буду скучать по работе на ферме, – тихо произносит она. – Похоже, нам придётся привыкнуть к этому аду.
Повернув голову, я встречаю ее уставший взгляд. Заторможенно киваю, чувствуя, как нервы сдают от усталости. Мой взгляд скользит по остальным инициарам. Многие из них выглядят так, словно готовы развалиться в любой момент. Синеволосый парень, где-то раздобыв аптечку, молча обрабатывает полученные раны. У него огромная ссадина на ноге, а ладони напоминают кровавое месиво. Стянув зубами перчатки, убеждаюсь, что мои выглядят не лучше. Физическая боль – ерунда. Больше страшит другое – в условиях антисанитарии можно легко схлопотать заражение крови. А еще мне нужно перетянуть запястье эластичным бинтом. Если этого не сделать, завтра оно распухнет и превратится в бесполезный груз, а с одной рукой я вряд ли на что-то сгожусь…