Мальчик, который уничтожил мир (СИ)
— Ладно ты, не будь букой. — Отмахнулась она от моих претензий. — Буду теперь почаще к тебе в гости заезжать. А то совсем тут без меня распоясался.
— А ты не много на себя берёшь, сестричка? — Она только рассмеялась и покинула меня, чему я был только рад.
Глава 33
Это бизнес — ничего личного
Так дальше продолжаться не могло. Я должен был уйти из-под их больной опеки. У меня потихоньку вырисовывался план. Первое, что необходимо было сделать, так это заработать денег. Тырить золото в банке я не решился. Даже если меня не поймают, то просто прибьют при продаже краденого. Честным трудом нужную сумму заработать вряд ли получится. А если опять ломать стену и тащить деньги, то по почерку наверняка сопоставят с ограблением того склада. А ведь, как минимум, Марине Вадимовне известно, что это был я.
Что лучше всего у меня получается? Программировать и резать любой материал. Свои программы я не продам, а заняться художественной резкой вполне осуществимо. Было принято решение удариться в искусство.
Первое, что мне было необходимо, так это большой кусок стекла. Как оказалось, достать такой задёшево практически невозможно. Пообщавшись с ребятами на оптическом факультете, я решил сам делать хрустальный монолит.
Изготовил армированную проволокой форму для литья из гипса в смеси с кварцевым песком. Засыпал внутрь смесь из кварца и оксида свинца, что было самой затратной частью плана. Поставил всё на кирпичи возле окна. Осталось дело за малым, развести огонь в несколько тысяч градусов.
Настройка компьютера была простая: один конец пространственного туннеля настраивался в центр моей формы, второй в центр земли, всего лишь. Было бы лучше в центр солнца, но оно постоянно движется относительно моего компьютера. Главное настроить диапазон пропускания только на тепловую энергию в инфракрасном диапазоне.
Три дня я сидел и наблюдал за процессом, регулярно подсыпая смесь и помешивая варево арматурой. Притащил для безопасности все огнетушители с этажа, и заполнил все ёмкости водой. Про учёбу я, конечно, забыл напрочь. Ночью просыпался каждый час, и проверял всё ли в порядке.
Моя конструкция трещала, сопела, но исправно стояла, с каждым часом становясь всё горячее. Под конец моего эксперимента, в комнате было сложно находиться из-за жары. Спал я беспокойно, укрываясь одной простынею. Не спасало настежь открытое окно.
Когда вся засыпь внутри стала жидкой, а моя форма для литья стала понемногу краснеть снаружи, я решил, что уже наверное всё. Остывало моё будущее творение целую неделю. Хоть и снаружи оно остыло быстро, но я был уверен, что внутри ещё теплится огонь.
Только после начала остывания я смог позволить себе начать посещать занятия. Мне необходимо было за полтора месяца нагнать весь пропущенный материал и сдать все необходимые зачёты.
Когда пришло время, я сделал два быстрых реза по литейной форме, открывая торцы моего монолита. Моему взгляду предстала абсолютно чистая на просвет структура. Только в центре был небольшой пузырь воздуха. Как раз, где находился источник нагрева, только пузырь был размером в 10 мм, и слегка вытянутой формы. Но он меня не беспокоил, середину я всё равно собирался вынимать.
Обрезал оставшиеся стороны и получил хрустальный параллелепипед 30х30 см основанием, и 50 см в высоту. Весил он по моим расчётам около 120 килограмм.
Настало время выбора направления работы. Хотя наверно стоило заняться этим до изготовления болванки.
Я с букетом цветов и билетами на выставку хрусталя, отправился к Свете. Одному совсем никак.
— Ты что комплект решил собрать? Брюнетка, блондинка и я? — Её каштановые волосы были заплетены в тугую косу, что добавляло ей строгости, в отличие от обычной лёгкости причёски.
— Ксюша мне не девушка, а сказала так только из вредности. Я её деньги на выпивку спустил, вот она и пришла мне всё высказать и отмстить заодно. — Честность моё главное оружие, вру я абсолютно нелепо.
— А Марина Вадимовна?
— Она с Ксюшей спелась. — И ведь не соврал. — Подруги они, и сговорились против меня.
— Ладно, попробую тебе поверить. А теперь главный вопрос: Где ты раньше был, гад?
Вот чего я не предусмотрел так это своё двухнедельное отсутствие. И ведь не скажешь, что до этого лень было, а сейчас приспичило.
— Ну я… стеснялся. — Я же говорил, что не привык врать. Ещё и покраснел.
— Да, я бы таких родственников тоже стеснялась. — Припомнила она Ксюшу.
Мои оправдания были выслушаны, а извинения приняты. Собиралась она на «свидание» долго, затратила целый час. А ведь и в комнату не пустила, чтоб не подглядывал. Не одна всё же в комнате проживает. Целый час проторчал в коридоре, пялился на девчонок. С помощью камеры уже не интересно стало, да и качество видео оставляет желать лучшего. А тут во всей красе, да ещё и зыркают угрожающе. Некоторые не обижаются на наглое пожирание глазами и улыбаются в ответ.
На выставке в основном была посуда: стаканы разного калибра и назначения, тарелки и салатницы. Хрустального лебедя или чего-либо экзотического, я не нашёл. Особо понравившиеся экспонаты я снимал на мыльницу. А от витража с изумрудно зелёной посудой мы убегали громко матерясь. Кто вообще придумал делать посуду с примесью урана?
— На такие выставки надо в свинцовых трусах ходить. — С серьёзным лицом пожаловался я.
— В костюме радиозащиты. — Поддержала меня Света.
— Ага.
Мы рассматривали очередной набор фужеров для шампанского, судя по описанию сделанного Уральскими мастерами. Света долго рассматривала понравившийся ей фужер, и он её натолкнул на мысль.
— Ты говорил, что пропил деньги сестры. Так ты же вроде не особо пьёшь?
— А тот вечер где мы с тобой первый раз… — Я любовался как она опять краснеет, и пожалел её тонкую чувствительную натуру. — …первый раз встретились?
— Так ведь там все пили, даже буддисты к нам спустились со своих Гималаев.
— Нет, ты не поняла, это Ксюшины деньги как раз пропивали. — Её удивлённое лицо я даже сфотографировал на плёнку.
— То есть, тот неизвестный спонсор это ты?
— Да.
— Ты что богач?
— Нет, это же не мои деньги были.
— А зачем? Только не говори, чтоб сестру позлить.
— У меня был творческий кризис… — Начал я художественно описывать свои мотивы, с интонацией утонченно-голубоватого художника. — …мне необходимо было развеется, почувствовать вкус праздника, ощутить всеобщее веселье, насладиться красотой изгибов женского тела…
— И как? Насладился? — Грубо оборвала она меня.
— Вполне!
После выставки мы ещё немного посидели в кафе, и я проводил её до комнаты. Вся романтика на сегодня ограничилась только страстным поцелуем, но я всё равно был рад.
* * *На следующий день в столовой меня нашла Света и с ходу залепила пощёчину по моей мило улыбающейся физиономии.
— За что? — Удивленно спросил я, схватившись за горящую щёку рукой.
— Мне твоя Марина Вадимовна незачёт влепила в зачётку. И теперь «Социологию» удастся пересдать только осенью! И это всё из-за тебя, гадёныш! Чтоб больше не подходил ко мне даже! Между нами всё кончено! — Она попыталась ударить меня по второй щеке, но я рефлекторно уклонился, хотя не стоило. Она, обозлившись ещё больше, смахнула со стола весь мой обед на меня, и удалилась с высоко поднятой головой.
Я сидел голодный, грязный и весьма удивлённый. Один человек даже зааплодировал моему фиаско. Люди снова зашумели, обсуждая Светкино представление. А я понял что, со Светой определённо всё кончено.
Месть Марине Вадимовне была короткой. Я дождался пока она как обычно, после трудного рабочего дня усядется перед телевизором, и сломал ей телевизор. Просто камерой проехал через центр телевизора. Одной маленькой сквозной дырочки в матрице и плате хватило, чтоб телевизор перешёл в состояние «совсем мертвый» и «восстановлению не подлежит». Мария махала руками и беззвучно ругалась. А я с улыбкой разглядывал её, и обдумывал идею поставить микрофон в модуль камеры.