Туманный колокол

Но Вайхес был не единственным типом в моем списке. С той лишь разницей, что адрес маркиза Авертаса я знал и сам. Мы были шапочно знакомы, и я никогда бы не заподозрил добряка-маркиза в том, что он может предать и продать дочь близкого друга. Но за время заключения мне стоило убедиться, что человеческая подлость не знает границ. Лишь было горько оттого, что столкнуться с этим пришлось не только мне, но и Полли.
Визит к маркизу не стоило откладывать на ночь. Едва стемнело, когда я постучал в двери его дома. Приказал слуге доложить хозяину, что его желает видеть Анри Вейран. Меня проводили в гостиную — и слуга удалился. Его не было достаточно долго. Так долго, что закралось нехорошее подозрение, будто маркиз решает, выставить меня за дверь или нет. Но четверть часа спустя Авертас все-таки появился.
— Граф Вейран! — радушно улыбнулся он. — Какая приятная неожиданность! Чем обязан?
— У меня к вам конфиденциальный разговор. — Я тоже изобразил улыбку, и маркиз позеленел. — Он личного характера, поэтому позволите мне установить защиту от прослушивания? И отошлите слуг, будьте так любезны.
— Да-да, конечно.
Пока маркиз отдавал распоряжение, я призвал серый туман. Он мигом облепил стены, а Пустота поклялась, что из этой комнаты не долетит ни звука. Вот и хорошо.
— Слушаю вас, граф. — Маркиз изобразил полнейшее внимание.
— Речь пойдет о моей невесте Полине Лерьер.
— О, милая Полли! — Авертас всплеснул руками. — Как она поживает?
— Вашими молитвами.
Убить негодяя захотелось еще сильнее, но я приготовил для него другую участь.
— И чем же я могу быть полезен вам и вашей юной невесте?
— А вот чем. Видите ли, маркиз, мне удалось узнать, что вы принимали живейшее участие в моем деле по просьбе Полины.
— Что вы! — Авертас побледнел еще сильнее. Он не умел держать лицо. — Что вы, граф. Я всего лишь порекомендовал Полли проконсультироваться у моего старого знакомого, чтобы он подсказал, в каком направлении двигаться.
— Он и подсказал.
Серый тонкий туман поплыл по полу. Маркиз пока его не видел, увлеченный нашим разговором, а я следил за ним и улыбался. Скоро!
— Вы знали, чем юные девушки вроде Полины платят вашему знакомому за услуги? Знали, не отпирайтесь!
Я резко поднялся на ноги. Маркиз вскрикнул, призывая охрану, но его никто не услышал. Он попытался было выбежать из комнаты, но сила пустоты окутала его ноги и подвесила вниз головой. Авертас визжал, будто поросенок. Увы, бесполезно.
— А теперь скажи мне, негодяй, — подошел я ближе и вцепился пальцами в дряблые щеки, — как тебе спалось этот год? Как спалось, зная, что отправил дочь друга к старому извращенцу? Отвечай!
— Я не знал, — промямлил маркиз. — Прошу, отпустите. Я не хотел!
— Не хотел? Она тоже не хотела, но разве ты и твой дружок оставили ей выбор? Говори!
— Нет.
Туман подкрался к горлу маркиза, обвил шею. Он побагровел и начал задыхаться.
— Я дам тебе шанс, ничтожество, — продолжал я. — Шанс, которого ты не заслуживаешь. Завтра же ты пойдешь в отдел дознания, расскажешь о своих делишках с Вайхесом и о плате, которую он берет с девушек вроде Полины. Но упомянешь имя Полли — убью. Сболтнешь лишнее — убью. Не пойдешь туда вовсе — убью.
Авертас застонал, и я чуть ослабил петлю тумана.
— Теперь отвечай. Хочешь жить?
— Да, — проскулил он. — Все сделаю.
И зашелся кашлем. Я щелкнул пальцами, и маркиз кулем рухнул на пол, попытался отползти, но я схватил его за волосы.
— А скажешь кому-то о моем визите, — выплюнул в перекошенное лицо, — вернусь и оставлю тебя без чего-то крайне нужного. Ты меня понял?
— Да, — просипел маркиз Авертас.
— Надеюсь на это. Помни, следующая наша встреча станет для тебя последней. А это — на память.
Достал кинжал, до этого скрытый полами жилета, и провел тонкую полосу по щеке маркиза. Он снова завизжал, и я ударил его. Авертас затих, а я пошел прочь. Ночь только начиналась, и на очереди был судья Вайхес.
Застану ли его дома? Больше всего на свете надеялся, что да. Так и представлял себе, как это отребье сидит себе в кресле и пьет отвар чайных листьев. Или же спит и видит сладкие сны. Последние сны в своей жизни. До этого дня мне случалось убить лишь однажды — того мага, который поджег наш дом, но чувства вины не было. Это он напал первым, не я. Это он решил, что может безнаказанно забираться в наш особняк и творить, что пожелает. По заслугам. И Вайхес получит по заслугам.
 
Стучать в дверь я не стал. Все окна в доме были распахнуты из-за летнего зноя. Оставалось выбрать из них одно, и мгновение спустя я был внутри. Прошелся по первому этажу, но судьи не было видно. Тогда поднялся на второй. Как и думал, Вайхес дрых. Его храп разносился по всему этажу, поэтому не составило никакого труда найти спальню. Слуги не попались на пути. Это к лучшему, никто невиновный не пострадает.
Я толкнул дверь и бесшумно подошел к кровати, на которой вольготно раскинулся Вайхес. Он спал в одних кальсонах. Одна рука свисала на пол, другая покоилась на брюшке. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри все закипает. Как летит куда-то самоконтроль. Это ничтожество посмел тронуть Полли! Вот и все, что важно. Но сначала безопасность. И снова Пустота пришла на помощь. Туман расстелился по стенам, а я отметил, что в одном из углов тени гуще. Там и притаилась моя помощница. Пора.
Изо всех сил наступил на руку Вайхеса, лежавшую на полу. Послышался хруст. Судья взвыл и подскочил с кровати. Вернее, попытался подскочить, потому что я по-прежнему стоял на его руке. Он орал и орал, а я с удовольствием растаптывал подошвой его пальцы — и ни тени жалости не шевельнулось внутри. Сегодня он за все заплатит.
— Узнаешь меня, дрянь? — склонился над ним, убирая ногу.
— Вейран, — рыкнул судья. — Ты восстал из мертвых?
— Я вернулся из пустоты, потому что невиновен. А ты еще не слышал об этом, палач?
— Я отошел от дел.
— Да? Что же так? — поинтересовался с иронией. — Совесть замучила? Или твои жертвы начали являться к тебе ночами?
— Да пошел ты!
Лицо Вайхеса исказила злоба. Он пока не понял причины моего визита. Не понял, что я стану последним, кого он увидит перед смертью.
Сизая дымка превратилась в прочную веревку и незаметно окутала тело судьи. Он заметил ее, только когда попытался пошевелиться. Не вышло! И Вайхес начал понимать…
— Все улики были против тебя, Вейран, — начал он, стараясь сохранять спокойствие. — Я не мог вынести другой приговор.
— Не мог? — И удавка легонько стиснула горло Вайхеса, а он вытаращил глаза. — А Полине сказал, что мог.
— А, так ты из-за девчонки! — Судья попытался освободить горло, но только барахтался, напоминая обвязанную веревками сардельку. — Она сама ко мне пришла.
— Да, потому что твой приятель Авертас сказал Полине, что ты мне поможешь, не так ли?
— Так к нему и иди! — Вайхес терял остатки самообладания.
— У него я уже был, а у тебя еще все впереди. Как ты посмел, ничтожество?
— Она сама пришла и предложила!
Мое терпение лопнуло. Сама, говоришь, пришла? Сама предложила?
— Потому что ты не оставил ей выбора, — склонился я совсем низко. — И знаешь что? Я тебе тоже его не оставлю.
— Помогите! — вопил Вайхес. — Помогите! Вейран, послушай. Да, я оступился с твоей девчонкой. Да, я не должен был, но она просила, и я…
— Ты обманул ее.
— У меня был приказ. Приказ магистра Кернера не выпускать тебя ни при каких условиях. Сделать так, чтобы ты сгинул. Кто я такой, чтобы ослушаться магистра?
— Ты — судья, который должен нести справедливость, — ответил я. — А не ломать жизнь тем, кто попал в беду и пришел к тебе за помощью. Если бы дело было только в приговоре, я бы оставил тебе жизнь. Да, возможно, сделал бы калекой — тут уж как бы получилось, но оставил. Однако речь идет о Полли. И ее боли я тебе не прощу.
 
— Ты не посмеешь! Тебя найдут и…
Больше слушать я не желал. Серый туман влился в глотку Вайхеса. Он забулькал, засипел, а я подвинул стул и сел. Его смерть не будет быстрой. У меня есть время, некуда больше спешить.