Туманный колокол

— Жила бы, — пожал плечами герцог. — А вот что делали бы мы? С тобой Вилли забывает обо всем плохом, это дорогого стоит.
— Я тоже… забываю рядом с ним.
И это была правда. Все плохое будто подернулось дымкой. Не стерлось из памяти, нет, но оно больше не мучило и не болело.
— Снег идет, — задумчиво сказал Дареаль. — Если завтра выпадет достаточный снежный покров, послезавтра сможем отправиться в путь.
— Это было бы хорошо, — откликнулась я. — Только в столицу возвращаться не хочется.
— Ты можешь остаться здесь с Вильямом, а я поеду один. Вы вернетесь весной.
— Нет, — качнула головой. — Меня там ждут.
— Лучше скажи, что это ты ждешь. — И Этьен пристально взглянул на меня.
— Да, ты прав. Жду именно я. Но это ничего не меняет. Я просто верю, что Анри вернется.
— Не стану тебя разубеждать, — пожал плечами Этьен, и я была ему благодарна. — Если тебе так проще, продолжай верить. Может, действительно тебе повезет.
Я улыбнулась. Может быть. Если сегодня светлые боги услышали мою молитву, то остается только надеяться. И я продолжала надеяться изо всех сил, потому что только так могла жить.
  
ГЛАВА 8
 
Филипп
Я думал, что буду чувствовать себя иначе. Ожидал какого-то предвкушения или волнения, но пришел только страх. И когда мы замерли перед воротами гимназии, чтобы покинуть ее ровно на сутки, возникло безумное желание отказаться. Может, Пьеру и вовсе не нужен этот список, раз он за ним не приходит? Но нет, нельзя. Трусость не для меня.
— Не опаздывайте, — напутствовал нас директор Рейдес. — И не потеряйте звезду, она — ваш пропуск обратно. Удачи!
Ворота со скрипом отворились. Я поправил булавку в виде восьмиконечной звезды — и шагнул в реальный мир.
Шел снег. Белый, пушистый. Он успел частично засыпать улицы. Настоящий праздник. Я огляделся по сторонам. Да, отсюда до башни пустоты далековато. Ничего, пройдусь. Хотя бы посмотрю на город.
— И куда ты пойдешь?
Снова вездесущий Гейлен!
— К друзьям, — ответил я.
— А они у тебя есть?
— А у тебя?
Роберт хмыкнул. Наш третий товарищ уже давно скрылся за поворотом, ему нечего было дожидаться.
— Я к чему это говорю, Вейран. Если негде ночевать, можешь поехать со мной. А завтра вернемся.
Я не ослышался? Роберт Гейлен предлагает нанести его родителям визит вежливости? Стало смешно. Даже страх куда-то подевался.
— И что скажет на это твой отец? — поинтересовался я.
— Да ничего не скажет! Какой от тебя вред?
— Спасибо, но не стоит. — Я качнул головой. — Меня на самом деле ждут. Увидимся завтра.
— Хорошо, как знаешь, — ответил Роберт. — Передумаешь — приходи.
Неподалеку как раз остановился экипаж со знакомым гербом. Это за Робертом. Мы пожали друг другу руки, и я пошел прочь. Знакомство со мной — не то, что может принести пользу. Лучше держаться от всех подальше. Как ни странно, обратный путь вспоминался легко, будто только вчера мы с Пьером добирались в этот почти безлюдный район. Я шел и шел. Свежий морозный воздух наполнял грудь. Вскоре улицы стали более оживленными. Играла музыка, сияли окна в преддверии праздника. Это была окраина, куда не заглядывала знать, но здесь все равно было уютно. А вот когда я свернул в привычные кварталы, стало не по себе. Хотел сразу направиться в башню, но ноги понесли меня к дому.
Ничего не случится, если я просто посмотрю. Да и не станет никто из тайной службы ждать меня тут полгода. Успокоив себя таким образом, я запетлял по улицам, обходя стороной площадь из кошмаров, и свернул к нашему особняку. Ожидал увидеть все те же черные от копоти стены, но вокруг высились строительные леса. Крыша была новая, и стены постепенно приобретали свой обычный цвет. Кому же дом достался в наследство? Кому-то из родственников? Или его просто продали?
Сердце неприятно кольнуло. Я приказал себе угомониться. Не для того вчера проходил испытания, чтобы сегодня топтаться здесь и вешать нос. Но на пути к башне пустоты хотелось сделать еще одну остановку. Тем более идти не так уж далеко.
 
Дом Полли я нашел без труда. Да, внутри бывать не приходилось, но разве я не знал, где живет невеста брата? Здесь тоже все сияло и светилось. Я засомневался, а стоит ли беспокоить Полину, но потом решил, что следующая возможность встретиться с ней выпадет не скоро, и постучал в ворота.
Распахнулось окошко, и из него выглянул пожилой мужчина.
— Добрый день, — сказал он.
— Здравствуйте, — ответил я. — Скажите, можно ли увидеть мадемуазель Полину Лерьер?
Привратник кашлянул, будто не зная, что мне ответить.
— А мадемуазель Лерьер здесь не живет, — хмыкнул он.
— Да? Уехала? Или… вышла замуж?
— Ни то ни другое, господин. Сбежала она… И говорят, у герцога Дареаля живет, там поспрашивайте.
— Спасибо, — ответил я ошеломленно.
У герцога Дареаля? Сразу вспомнилось видение в зеркале. Что может связывать Полли и главного дознавателя, который сделал все, чтобы моего брата признали виновным? Конечно, к герцогу я не пошел. Спрошу у Пьера. Может быть, он знает. Я заторопился. Слишком много накопилось вопросов за тот час, что бродил по городу. Вот она, башня пустоты!
— Дальше нельзя.
Откуда взялся этот человек? Я отшатнулся от неожиданного препятствия. Серый балахон выдавал в нем тень магистра.
— Мне необходимо видеть магистра Эйлеана, — сказал я.
— Магистр не принимает.
— Это крайне важно.
— Как бы важно это ни было, магистр не примет вас, — качнул головой мой собеседник. — Пустота нестабильна, нельзя его отвлекать. Попробуйте прийти завтра, но все равно вряд ли что-то изменится.
— Хорошо, я приду завтра. Но передайте, что его хотел видеть Филипп. Он поймет.
Я развернулся и пошел прочь. Если Пьер и завтра не примет меня, то придется взять штурмом башню пустоты, потому что я не собирался оставлять кристалл кому попало. Ничего, однажды мне чуть не покорилась башня света, а ведь тогда я был неинициированным магом. Сейчас все должно быть куда проще. Поймают — все равно отведут к Пьеру. А сейчас… куда же мне идти?
Я замер посреди улицы. Кто-то задел плечом и обругал, мол, нечего останавливаться, здесь люди ходят. Люди… Город казался чужим. Праздничная кутерьма вокруг только усиливала это впечатление. Я был здесь лишним. Брат в пустоте, Полли и вовсе где-то с Дареалем, во что никак не мог поверить. Что же случилось?
Я пошел куда глаза глядят. Есть только одно место, где мне если и не будут рады, то хотя бы не прогонят. Вскоре людей на улицах снова стало меньше, а вдоль дороги потянулась ограда старинного кладбища. Еще с пару десятков шагов, и я оказался перед воротами. Конечно, они были заперты, но я был бы плохим студентом «Черной звезды», если бы не сумел отпереть элементарный замок. Щелчок — и ворота распахнулись. Прикрыл их за собой и медленно пошел по аллее. Интересно, родителей хотя бы здесь похоронили или даже в такой малости отказали? Семейный склеп находился почти в самом ее конце. Свернул, миновал несколько рядов могил — и остановился перед входом. К счастью, хотя бы здесь обошлось без оскорбительных надписей. Я собрался с духом и вошел.
Внутри пахло сыростью. Было заметно, что сюда давно никто не заходил. На полу заметил три сухих листочка. Наверное, ветром занесло в узкие бойницы окошек под самым потолком. Они едва разгоняли полумрак. Я прошел вглубь склепа мимо гробниц деда и бабушки по отцовской линии, двоюродного дяди Мориса, погибшего еще до моего рождения, прадеда, прабабки, других представителей семьи Вейран. Моя цель находилась в самом конце ряда. Гробница была самой простой, украшенной лишь табличкой, на которой значилось «Виктор Вейран. Анжела Вейран». Я сел на пол, прислонился спиной к серому камню и закрыл глаза. Отсюда меня никто не мог прогнать, да и искать бы здесь никто не стал.
 
Было так тихо, что казалось, будто я снова в пустоте. Праздники надо проводить с семьей, а моя семья — только этот ряд гробниц, старых и новых. И я сам иногда не чувствовал себя живым, особенно сейчас. Там, в гимназии, все время рядом кто-то был. Лиз, Роберт, куратор Синтер. Я мог забыться и забыть. Но не здесь. Ничего никуда не исчезло из памяти, даже не начало тускнеть. Беспросветное горе утихло, только заменившая его тоска была куда более жуткой. Хотелось остаться здесь и не возвращаться в гимназию. Может, тогда все закончится?