Сказки для сатиров (СИ)
***
— Вот так это было, — с улыбкой закончила я рассказ.
И все мои слушатели взорвались радостным воем и улюлюканьем. Аплодировать у них было не принято. Сатиры и вакханки, их женские версии, не менее полусотни, развалились здесь, на мягкой траве поляны в центре зачарованного леса. Стояла глубокая ночь, но поляна была залита неярким волшебным светом пыльцы с крылышек народца фей. Лишь малая часть феек порхала, остальные сидели, облепив окружающие поляну деревья.
Абсолютно все здесь, кроме меня, не носили одежды, только украшения, и у всех мужских особей после моего рассказа наметилась явно заметная реакция между ног.
Рогатые сатиры и вакханки валялись в траве вповалку кто где, внимательно слушая мои рассказы и не стесняясь прижиматься друг к другу и к моим ногам. Я же удобно полусидя возлегала среди щупалец своего бога. Они обычно невидимы, но сейчас пыльца фей, что опала на них, своим мягким сиянием прекрасно показывала, где они находятся. Он поддерживал меня, обнимал, а парочка конечностей спокойно лежала рядом.
— А расскажите что-нибудь о своей жизни, богиня! — подал голос один из сатиров. — Прежде чем продолжите рассказ о вашем путешествии.
— Лучше о том, что было после возвращения Великого! — возразил другой.
— А мне интересно, где Великий все это время был! — вмешалась вакханка.
— А мне — как вы поняли, что вы больше не смертная! — вмешалась другая.
— Историю! Историю! — тоненько заголосили фейки и радостно закружились в воздухе, словно им не терпелось броситься танцевать.
Сатиры и вакханки загомонили, обсуждая, о чем хотят услышать дальше. Основная их масса лениво валялалась и пожевывала местную травку, но некоторые уже понемногу начинали поглаживать друг друга, близилось их великое празднество. И глядя на это, я ласково погладила одно из щупалец, что меня обнимало, и вмешалась в их спор:
— Я расскажу вам том, как все началось. И о людях, хороших и плохих.
Все присутствующие быстро притихли и устроились поудобнее.
***
Глава 2. Головоломка
Я мало помню о том, что было до встречи с Тенебрисом. Или просто не хочу. Ничем особенным мое детство не отличалось от множества других беспризорных детей. Родители у меня были, но помнила я их плохо. В приюте при храме богини Люцеаты, куда меня отдали, поговаривали, что мои родители были преступниками, за что их и повесили, но мне было все равно. Все это оставило только один отпечаток на моей душе: я никого к себе не подпускала. Никогда не имела друзей или подруг, никому не доверяла. Если могла заниматься своими делами в одиночестве, так и делала. У меня всегда было ощущение, что рядом есть незримый друг, вот с ним я и общалась. Однажды со мной пыталась поговорить ещё одна одинокая девочка, предлагала познакомить наших воображаемых друзей, но я отказалась. Потому что это ее друг был воображаемым, а мой — настоящим.
И вот однажды, когда мне было лет четырнадцать, мой друг приснился мне. Я никак не могла его рассмотреть, даже силуэт, а может просто забыла, но помню, что он отвёл меня в наш сад при храме. Очень красивое зелёное место, где прямо в центре находился ухоженный прудик. Он сказал, что в этом пруду в отражении полной луны для меня лежит подарок. Головоломка, которую надо решить, чтобы он мог явиться мне.
И на следующую ночь я выбралась из окна и достала из воды эту головоломку, прямо из отражения луны. Удивительный металлический черный шарик из множества элементов, которые можно крутить между собой во всех направлениях, и они встают в пазухи относительно друг друга, образуя те или иные узоры на поверхности. И никаких подсказок о том, как именно они должны располагаться.
Я прятала его ото всех, как могла, и пыталась собрать ключевой узор ещё несколько месяцев, пока у нас в приюте не наступил ежегодный день перераспределения. По возрасту меня должны были из приюта забрать на какую-нибудь работу, где я и должна проживать дальше, но мне повезло. Девочек моего возраста любили забирать в школу жриц, и меня отправили туда. И я была этому рада ровно полгода, пока они в своей строгости и попытках приучить меня к аскетическому образу жизни не забрали головоломку. В ту же ночь я выкрала ее из кабинета настоятельницы и сбежала так далеко, как только смогла, сумела даже добраться до Аргента, столицы соседнего бога.
Головоломка стала моей навязчивой идеей. Ещё почти год после случившегося я прожила на улице. Воровала, что удавалось, и все свободное время посвящала попыткам сложить узор. Но всему однажды приходит конец, то же случилось и со мной. На очередном воровстве меня поймали…
***
— Богиня умеет воровать! — раздался голос сатира из толпы, и все, включая меня, дружно по-доброму рассмеялись.
— Если бы умела, меня бы не поймали, — ответила я, закончив смеяться. — Слушайте дальше.
***
В тюремную камеру меня буквально втолкнули, и дверь за мной захлопнулась, когда я еще повернуться не успела. Я бросилась к решетке и схватилась за прутья:
— Верните! Верите игрушку! — я называла головоломку игрушкой, так было проще объяснить остальным, что это.
— Какую игрушку? — небритый мужчина в кольчуге за столом показал мне мой шарик и усмехнулся. — Эту игрушку?
— Да, эту. Верните. Пожалуйста, — я протянула сквозь прутья свою худую грязную руку с замызганным в пыли рукавом.
Рядом с ним стояли ещё двое стражников, что притащили меня сюда, и лишь тихо посмеивались:
— Ты гляди какая шустрая, — усмехнулся один из них, накручивая свои усы на палец.
— И наглая, — согласился второй, уши у которого топорщились в разные стороны так, что это было бы даже смешно, если бы я не смотрела на все это из-за решетки.
— Так, ладно, за что ее взяли? — мужчина за столом отложил мой шарик и взялся за перо.
— Воровство. По карманам шарилась, — ответил усатый и повернулся к его столу.
— А что с мальчишкой? Притих чего-то, — ушастый стражник кивнул в соседнюю с моей камеру.
Бросив туда взгляд, я сразу его отвела. Там лежал на прогнившем сене мальчишка примерно моего возраста — тоже около шестнадцати — весь в крови и не шевелился. Хорошо, что вокруг полумрак и я не могла его разглядеть, иначе бы меня точно стошнило.
— Да он… может даже и того… — немного смутился стражник за столом.
— Опять во время допроса ушатал? — недовольно покосился на него усатый. — Слушай, Норен, ты бы уже посторожнее с заключенными, к нам вот-вот из столицы приедут, нам бы следы за нашими делами заметать, а ты вон, только внимание привлекаешь.
— Да понял я, понял, — его собеседник отмахнулся пером. — Идите уже обратно на свой пост, потом поговорим.
Попрощавшись с сидящим за столом Нореном, они вышли, оставив меня с ним наедине. Я уже хотела было снова попросить головоломку, но он начал говорить первым.
— Эй, девчуля, знаешь, за что тут этот парень?
Хочет поговорить, значит, поговорим. Вдруг он расщедрится и вернет мне мою вещь.
— Не знаю.
— Этот малявка пытался стащить сладкую булочку. Вот ты хоть раз в жизни сладости ела?
— Нет.
Вообще-то я соврала, в монастыре нам всем один раз раздали вкусные сладкие булочки, празднуя день нашего приезда. И это очень приятное воспоминание. Но не рассказывать же его этому человеку.
— Вот то-то же. А я уже попробовал. И у меня есть ещё одна. И я тебе ее отдам, если окажешь мне небольшую услугу.
— Отдайте мне игрушку, и я что угодно сделаю, — тогда ещё я по-детски наивно не понимала, чего он может от меня хотеть.
— Игру-у-ушку тебе, — ехидно протянул он и отложил перо, повернулся на табурете в мою сторону. — Ладно, игрушка так игрушка.
Он встал, подошёл к решетке, заставив меня испуганно отступить, и приспустил штаны, показав мне свое эрегированное достоинство:
— Видала какой большой, — он снова усмехнулся и взялся за него, провел рукой. — Сейчас ты откроешь свой ротик и поучишься с ним управляться. И если будешь хорошей девочкой и поиграешь с моим большим другом, я верну тебе твою игрушку.