Развод в 45. Начать сначала

Дверь медленно открылась. Я затаила дыхание, чувствуя, как грудь сжимает невидимой рукой. Мои пальцы мёртвой хваткой вцепились в простыню, как будто это могло удержать меня от падения в бездну.
Сначала я услышала шаги. Лёгкие, робкие, а затем чуть более уверенные. Шум приглушённых голосов и шёпот, который оборвался, как только они вошли.
Я подняла глаза и увидела их.
Маша.
  
Я узнала её сразу. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, аккуратно заплетёнными в косу. Она стояла ближе всех, будто закрывая собой остальных. Её лицо было знакомым и чужим одновременно. Угловатые детские черты исчезли, уступив место строгому взгляду и подчёркнутым скулам. Она была красивой. Такой красивой. Но её глаза… Эти глаза смотрели на меня так, будто она ждала чего-то страшного.
"Ей восемнадцать," – пронеслось в голове.
Ещё вчера ей было три. Она бегала по кухне с игрушечной куклой, смачно целовала меня в щёку своими липкими от варенья губами и смеялась так заразительно, что я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. А теперь передо мной стояла взрослая девушка с напряжённым лицом, и я не знала, как заговорить с ней.
– Маша… – выдохнула я.
Её губы дрогнули, но она ничего не сказала.
Мой взгляд скользнул дальше.
Артём.
Он был таким же высоким, как Маша, возможно, даже выше. Широкие плечи, короткие светло-русые волосы, серьёзный взгляд. В нём не осталось и тени того крошечного малыша, которого я помнила. Того полугодовалого младенца, который только-только начинал сидеть и тянул ко мне ручки, когда я наклонялась над его кроваткой.
Сейчас он стоял, сунув руки в карманы, глядя на меня исподлобья. Я заметила, как его челюсть сжалась, как он старался не показывать эмоции, но его напряжение ощущалось даже через всю комнату.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле.
И тут я увидела её.
 
Глава 5
 
Младшая.
Она стояла за Артёмом, чуть прячась за его спиной. Маленькая, худенькая, с длинными тёмными волосами, которые свободно падали на плечи. Её глаза – мои глаза, голубые, огромные – смотрели на меня с какой-то настороженной надеждой.
"Соня," – пронеслось в голове, и от этого имени у меня перехватило дыхание.
Я не знала её. Я не помнила её. Она была для меня чужой, но в то же время… она была моей.
Моей дочерью.
– Здравствуйте, – вдруг прошептала она, её голос был таким тихим, что я едва услышала.
Мой мир рухнул.
Я не могла сдержать слёз. Они хлынули, как ливень, обжигая щеки, срываясь на губах. Я закрыла лицо руками, пытаясь подавить этот поток, но было уже поздно.
– Простите… – вырвалось у меня. – Простите меня…
Маша была первой, кто двинулся ко мне. Её шаги были быстрыми, но неуверенными. Она подошла, опустилась передо мной на колени и осторожно взяла меня за руку.
– Мама… – сказала она тихо, её голос дрогнул.
Мама.
Я посмотрела на неё через пелену слёз.
– Маша… – прошептала я. – Ты такая взрослая. Я… я пропустила всё.
Её глаза наполнились слезами, но она быстро моргнула, стараясь их скрыть.
– Ты ничего не пропустила, – сказала она твёрдо. – Ты здесь. Это главное.
Но это было неправдой. Я пропустила всё.
– Артём… – я повернула голову к нему, и он, наконец, сделал шаг вперёд.
– Привет, мама, – сказал он тихо. Его голос был низким, мужским, но в нём всё ещё был тот мальчишеский оттенок, который я помнила.
– Ты такой… взрослый, – проговорила я, пытаясь улыбнуться, но моя улыбка дрожала.
Он кивнул, но не подошёл ближе.
И снова я посмотрела на неё. Соню.
Она не двигалась. Просто смотрела на меня своими огромными глазами, будто боялась, что я исчезну, если она сделает хоть шаг.
– Соня… – моё сердце сжалось. – Иди ко мне, пожалуйста.
Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её маленькие руки сжимали подол платья, как будто она искала в нём опору. Когда она оказалась достаточно близко, я протянула к ней руку.
– Привет, – сказала я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.
Она замерла, а потом вдруг быстро бросилась ко мне, обняв меня так крепко, что я на мгновение потеряла дыхание.
– Я знала, что ты вернёшься, – прошептала она, уткнувшись лицом мне в плечо.
Моё сердце разрывалось.
Я обняла её, чувствуя, как по моим щекам текут новые слёзы.
– Прости меня, милая, – прошептала я. – Прости, что не помню…
Соня подняла голову, её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.
– Это неважно. Ты – моя мама.
И в этот момент я почувствовала, что всё, что я должна была сделать, – это просто быть здесь. Для них. Для всех троих.
 
Глава 6
 
Она нерешительно сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её маленькие руки сжимали подол платья, как будто она искала в нём опору. Когда она оказалась достаточно близко, я протянула к ней руку.
– Привет, – сказала я, стараясь говорить мягко, чтобы не напугать её.
Она замерла, а потом вдруг быстро бросилась ко мне, обняв меня так крепко, что я на мгновение потеряла дыхание.
– Я знала, что ты вернёшься, – прошептала она, уткнувшись лицом мне в плечо.
Моё сердце разрывалось.
Я обняла её, чувствуя, как по моим щекам текут новые слёзы.
– Прости меня, милая, – прошептала я. – Прости, что не помню…
Соня подняла голову, её глаза блестели от слёз, но она улыбалась.
– Это неважно. Ты – моя мама.
И в этот момент я почувствовала, что всё, что я должна была сделать, – это просто быть здесь. Для них. Для всех троих.
***
Я стоял в коридоре больницы, как в клетке. Стены давили. Воздух не лез в грудь – будто внутри распяли, и каждый вдох отдавался гвоздём под рёбра. Только что из палаты вышли дети. Мои. Наши. И я даже не знал, как на них смотреть. Соня – бледная, как снег весной, вцепилась в подол кофты, будто в него можно было спрятаться. Маша – холодная, собранная, почти каменная. Артём… чёрт, Артём весь сжался в пружину, будто одно слово – и он взорвётся.
Тишина между нами была не пустотой. Это была натянутая струна. Жгучая. Режущая. И я чувствовал, как мы все стоим над пропастью – на ней.
– Значит, вы решили? – выдохнул я, хрипло, резко, сжав кулаки, чтобы не швырнуть кулаком в стену. – Решили молчать?
– Она ничего не вспомнит, если мы сразу вывалим всё, – сказала она твёрдо, но я услышал, как дрогнул её голос. Сомнение. Она не знала. Никто из нас не знал.Маша сложила руки на груди. Спокойная. Уверенная. Только глаза у неё колючие – мои.
Но я чувствовал его взгляд – будто нож под рёбра.Артём хмыкнул. Засунул руки в карманы. Нахмурился. – Лучше для кого? – пробормотал он, не глядя на меня.
– Артём! – бросила Маша. В голосе – остро. Но он не заткнулся.
– Что? – огрызнулся он, глядя мне в глаза. – Может, ты скажешь, что это нормально? Притворяться, будто всё в порядке, будто ты не предал её, не ушёл, не оставил нас в дерьме, а теперь играешь семью?
– Думаешь, я хочу врать ей? Думаешь, я получаю удовольствие от этого балагана?Я шагнул ближе. Медленно. Сцепил зубы так, что челюсть свело. – Артём. Хватит, – сказал я низко. Голос был как металл. Не крик – хуже. В нём было всё, что я не сказал.
Я видел это. Видел в его глазах свою злость, своё разочарование, своё "где ты был, когда мать плакала ночами".Он отшатнулся. Не испугался – отгородился. Защитная реакция. Всё правильно.
– Но есть только одна правда: если мы скажем ей всё сейчас, она может не выдержать. Её психика на грани. Один толчок – и всё. В бездну. Поняли?– Нам всем сейчас невыносимо, – сказал я тише. Жёстко.
  
– Ты говоришь, будто знаешь, что для неё лучше.Артём скривился.
– Ты хочешь, чтобы мама снова рухнула? Прямо на глазах? Чтобы это было не её восстановление, а похороны памяти?– А ты, придурок, знаешь?! – рявкнула Маша, и я вздрогнул. Редко она так. Редко – но метко.