Небесные ключи (СИ)

Звонко пели поблизости мелкие птицы, затихнувшие, когда в небе закричал тетеревятник. Должно быть, сейчас рассвет.
— Надеюсь, скоро отдохнем в трактире. Скоро же?
— До Ан-Шу сутки пути.
Слух Джоланта резануло непривычное шорское название. Как будет «Новый Шор» на их языке? Он забыл. Что значит «Ан-Шу»?
В задумчивости он снова начал разминать больную ногу, мышцы бедра ныли, похожие из-за спазма на морские узлы.
— Сутки пути или сутки ползком?
Чонса вяло пожала плечами.
На дорогу ушло двое суток. Чонса улыбнулась, завидев мерцающий вдалеке огонек света. В то, что человечество все еще существует, верилось с трудом. Джо помнил, что было до отчаянного прыжка в реку, не мог выкинуть это из головы, сколько бы не старался. Может, те твари не смогли преодолеть Южные склоны? Может, наелись бринморской плоти и залегли в спячку, как летучие мыши в пещерах?
Ан-Шу, внезапно вспомнил Джолант карту, «Небесная ладонь». Бринморцы переиначили шорское словечко в «Аншур», но звучание все равно осталось непривычным.
Постепенно появлялись следы человеческого пребывания: тропы, мусор, охотничья стоянка из шалашей, пялок для сушки звериных шкур, глубоких ям-коптилен, и мостки там, где разливались широкие ручьи.
У Джо болело всё тело. Чонса шаталась.
— Ещё немного, — сжалилась девушка, когда ключник не выдержал и попросил остановку.
Немного — это ещё пара часов, и из фиолетовой тьмы проступили очертания домишек. Их было немного, но по сравнению со звенящей тишиной пещер звук чужого голоса, детского смеха и блеянья лохматых овец был подобен песне. Дальше — выше по зеленому склону — виднелось большое поселение с каменными домами.
Трактир стоял с самого края Ан-Шу, где обычно стоят хижины деревенских знахарей. Джо едва успел заметить пару человек, темноволосых и быстрых. Они спрятались, как мыши, стоило путникам появиться на горизонте, и с интересом следили из-за приоткрытых дверей.
По привычке Чонса натянула на лицо капюшон. Когда она попыталась открыть дверь в трактир, она оказалось запертой.
— И кто закрывает дверь в трактир?! — недоумевала девушка. Джолант проверил, вдруг ошиблись? Но нет, все как говорила в пещерах Нанна — деревянная табличка с хвойной веткой и кружкой, есть даже надпись на бринморском — «Еловый грог». Они были на месте.
— Шорское дружелюбие! — прокомментировал Джо, сползая плечом по бревенчатой стене. Он научился кое-как держать равновесие, опираясь на палку, но спина от постоянного напряжения окаменела.
— Мы все еще в Бринморе, если Нанна не солгала нам.
— Выглядит как Шор, пахнет как Шор и называется как Шор… — пробубнил в ответ ключник и грохнул по двери кулаком.
— Иду, иду, — захрипело изнутри.
Им открыл огромный, бородатый и похожий на вепря мужик. Бринморец на вид. Задержался на пороге, разглядывая странников, но молча подвинулся и дал пройти.
В трактире было неожиданно людно и тоскливо — кажется, воодушевившись наступлением конца света, публика пила не просыхая и теперь пребывала в тяжком похмелье. За столами уныло потрошили алую соленую форель, макали жирные куски в томленый лук, и пахло это так замечательно, что Джо согнулся от воя своего желудка. Бывалого вида полная девица, отдыхающая на коленях второго звероподобного мужика (охотника, должно быть, судя по звериной шубе и украшениям из костей и клыков животных), приподнялась им навстречу и провела к единственной свободной лавке. Охотник проводил их недружелюбным взглядом.
— Где ближайший монастырь? — допрашивал её по пути Джо, — Нам нужно отправить гонца или голубя в столицу. Срочное дело!
Его плащ испачкался и порвался. Жёлтый цвет ткани потерял насыщенность, стал песочным, а без Кости мира только малефика рядом была символом того, что он ключник. Чонса, впрочем, не вмешивалась. Села и начала разминать шею и ноги, постанывая. Служанка не отвечала, а когда открыла рот, издала невнятное мычание, гулкое и низкое, которое самую малость напугало Джо. Чонса, заметив это, ухмыльнулась.
— Она глухонемая, — ворчливый трактирщик подошел к столу и грохнул тарелки, полные рыбной каши, — Есть только это. И грог.
 
— Дайте угадаю — еловый? — Чонса положила острый подбородок на гамак пальцев.
— А то ж, — важно кивнул мужчина-вепрь, совершенно карикатурно хрюкнул простуженным носом и ушел — видимо, за грогом.
— Отдохни, Колючка, — посоветовала Чонса, вытягивая ноги и расслабляя шнуровку на груди, — Тебя на одну ногу меньше, надо беречь силы!
— Мы обязаны доложить, — продолжал гнуть своё Джо, — Должны узнать о ситуации…
— Давай выпьем, отдохнем, а с утра узнаем, что и как?
Джо вздохнул и откинулся на скамью. Он еще не выпил, а уже почувствовал приятную усталость. Впервые в новой жизни они были в тепле, здесь пахло домом, да даже каша эта вонючая, а не грибная похлебка…
— Ладно, — миролюбиво согласился он.
— Нам все равно нужно будет передать трактирщику привет от Нанны. А вот кстати и он, и… Оооо, чувствуешь запах?!
Чонса вцепилась в кружку мертвой хваткой. Пахло замечательно: горным медом, крепким алкоголем и хвоей.
— Ох, не зря Нанна вас рекомендовала!
— Что за Нанна? — свел лохматые брови трактирщик, и кинул на стол половину буханки хлеба, — Не знаю такой.
— Так, а разве не вы, любезный, владелец этого трактира?
Вепрь пару раз моргнул. Джо оставил разговор Чонсе. У него были свои дела. Хлеб был весь в саже, а каша — комочками и пересолена, но вкусная. Джо ел.
— Не. Эт вам Самсон нужен. Он уехал щас… Завтра вернется. Ночевать тута будете?
— А есть где еще?
— Нет.
Чонса усмехнулась, зачерпывая кашу. Вепрь подождал пол-минуты её ответа, о чем-то догадался, ругнулся и ушел.
— Проблемка, — вздохнула она, — Деньжат-то у нас не осталось. Я рассчитывала на «дружескую» помощь от трактирщика. Готов расплачиваться натурой, Джо?
— Так я уже, — ключник фыркнул в кружку с грогом, Чонса посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
— Погоди, ты что же, удачно пошутил?!
После чего звонко рассмеялась в скорбной тишине трактира.
Джолант не обладал эмпатией малефиков, но чувствовал отчаяние в воздухе. Внешне казалось, что ничего не изменилось: их проводили, как провожают обычно посетителей, на улице все так же бегала домашняя скотина, и где-то там все еще кричали ястребы.
Если закрыть глаза и уши, можно сделать вид, что ничего не произошло. Если много выпить, об этом можно забыть.
Паров алкоголя в темной комнате с очагом было больше, чем дыма от поленьев, ставни закрыты, двери никого не выпускали. Кто-то спал за столом, кто-то пил, иные — переговаривались тихими, надорванными голосами, срываясь в истеричный хохот и звуки, с которыми из человека выходит не первая порция грога.
В трактире поселились люди, отрицающие иной мир за пределами этих стен, понял Джо. У них были потухшие глаза, дрожащие руки и улыбки смертников. Они ели и пили на последние деньги, и теперь, когда ключник увидел правду, было тяжело перестать её замечать. Им еще предстояло узнать, что здесь случилось и как откликнулся праздник конца года на жителях Аншура.
Джо доел кашу и теперь пил.
Их обнесли раз, другой. Глухонемая девушка, помогавшая Вепрю, оставила на столе пузатый кувшин грога, и он не успел остыть. Во всем зале горела лишь пара масляных лампадок, от которых веяло тяжелым рыбьим духом, и фонарь на столе хозяина, ближе к двери. Пока они пили, Вепрь переставил его с единственного окна, вырубленного в бревенчатой стене — так, словно ждал, что кто-то найдет путь домой, но не дождался.
Разомлев, Джолант почувствовал, что усталость растекается приятной слабостью, вытесняет тяжкие думы и муки тела. Он потянулся всеми костьми и глянул на притихшую Чонсу, которую совсем развезло. Она высунула язык, вытряхивая на него хмельные капли.
— Мне кажется, что у тебя зависимость от алкоголя, — заметил Джо.
Малефика помолчала, придумывая колкость в ответ. Потом отпила из его кружки.