Смертельная развязка (ЛП)

В его чувствах был смысл. Я тоже хотела отдалиться от своих умерших родителей. В моем детстве не было счастливых семьи. Поэтому я и уехала. Мне хотелось другой жизни. А сейчас у меня не было никакой жизни.
— Я поняла. Спасибо, что рассказал мне.
— Не за что.
Как ни странно, но после этого откровения я почувствовала, что понимаю Киарана немного лучше. Детство, омраченное трагедией. Что бы он ни говорил, у меня было ощущение, что это повлияло на него гораздо сильнее, чем он думал. Нельзя стать замкнутым и отстраненным без причины. И эта мысль не давала мне покоя весь оставшийся день. Почему мне казалось, что я что-то упускаю в своей жизни, связанное с болезненным прошлым Киарана? Наверное, потому, что я ни черта не помнила… а может быть, как раз сейчас самое время вспомнить.
9
МАРЛИ
Киаран молчал до самого вечера после того, как рассказал мне о своих родителях. Я не винила его. Наверное, ему было нелегко открыться незнакомому человеку, который не хотел оставлять его в покое. Я понимала, почему он расстроился из-за моего присутствия, но я была благодарна ему за то, что он приложил усилия.
Я попросила его включить телевизор, чтобы скоротать время. Пока я отдыхала на диване, он сидел в кресле слева от меня с блокнотом. Время от времени я наблюдала за его выражением лица. Как он сосредоточился на странице, как двигалась его рука. Это было гораздо интереснее, чем то, что показывали на экране.
— Киаран.
Он хмыкнул, чтобы дать мне понять, что услышал меня.
— Не мог бы ты поставить что-нибудь для меня, пожалуйста?
С тяжелым вздохом он положил карандаш на колени и взял в руки пульт.
— Что ты хочешь, чтобы я включил?
Я заставила его пролистать список передач, пока он не выбрал что-то более интересное. Документальный фильм о настоящих преступлениях. Он странно посмотрел на меня, но нажал на кнопку, чтобы включить его. Только начались вступительные титры, как он отложил пульт и снова взялся за карандаш. Мое внимание переключилось с него на телевизор. Я переместилась в кресле, пытаясь найти более удобное положение, чтобы не провалиться сквозь диван. Такое уже случалось, когда я была невнимательна.
Я смотрела документальный фильм некоторое время, но потом мне стало скучно, и мой взгляд вернулся к мужчине в кресле.
— Как ты думаешь, если бы я умерла насильственной смертью, моя история попала бы в один из этих эпизодов?
Киаран не смотрел на меня и не отвечал, но его бровь нахмурилась.
— Я имею в виду, что это должно быть что-то необычное, я полагаю. Они не снимают документальных фильмов о повседневных смертях. Что, если бы меня убили…
— Заткнись и смотри свое гребаное шоу.
Я закрыла рот. Я чувствовала, что не должна была ничего говорить, учитывая то, что он сказал мне ранее.
— Извини, но, это было грубо, — пробормотала я.
Киаран посмотрел на меня. Его голубые глаза встретились с моими и долго оценивали меня, а затем пробежались по моему телу. Его ноздри слегка раздувались. Я скривила рот, удивляясь, почему он застыл на месте, но его щеки вдруг стали краснеть.
— Что?
Он моргнул, а затем уставился на меня, переместившись на свое место. Пальцы его свободной руки потянулись к очкам, поправляя их, а его взгляд вернулся к странице.
— Сведи ноги, — рявкнул он.
Ноги?
Он махнул на меня карандашом.
— Сведи их.
Я посмотрела на себя снизу вверх. Платье незаметно для меня задралось на бедрах, оставив все на виду. На мне, конечно, было нижнее белье, но это, видимо, не имело для него значения. Я уже хотела поправить платье, но остановилась и наклонила голову в сторону.
— Ты никогда не видел девушку с раздвинутыми ногами?
Он поперхнулся. Не удержавшись, я прижала руку ко рту и усмехнулась.
— Что?
— Ну, я же не выставляю напоказ свои сиськи, так что я не понимаю, почему ты жалуешься на это, если только ты никогда раньше не видел нижнего белья?
То, как вспыхнули его глаза, заставило меня усмехнуться еще сильнее.
— Видел.
— О? Значит, ты их видел? Значит ли это, что ты видел и женщину с широко раздвинутыми ногами?
 
То, что он не отрывал взгляда от страницы, а не смотрел на меня, и то, как покраснели его щеки, говорило о том, что это его либо смущает, либо раздражает.
— Да, блядь, видел, но это не значит, что я должен видеть тебя в таком виде.
Правда?
— Я не думаю, что хочу что-то менять, в своем положении.
— Марли.
— Мне комфортно в таком виде, поэтому, если ты не назовешь мне реальную причину, я не буду склонна прислушиваться к твоим требованиям.
Если бы он попросил вежливо, я бы, может быть, и согласилась, но он сказал мне, что делать, и ожидал, что я послушаюсь. Я была не в том настроении, чтобы склониться и принять это как хорошая девочка. Не тогда, когда он вел себя как угрюмый мудак. Кроме того, он не мог меня остановить. Это ставило нас в тупик. Я знала, что нажимать на его кнопки — плохая идея, так почему же я это делаю? Почему я заставляю его делать это? Я была своим злейшим врагом… и его.
Киаран потер бороду и закрыл глаза, словно пытаясь сохранить спокойствие. Мне не нужен был спокойный, уравновешенный Киаран. Я хотела увидеть его беспорядочную версию. Того, кто не сдерживается. Но он что-то скрывал. Я поняла это просто по тому, как он стал уклончивым, когда я спрашивала о некоторых вещах. Он не отвечал мне. Он скрывал все, что хотел сказать, и я не имела доступа к внутреннему миру его разума. Но, черт возьми, я хотела знать. Я хотела знать так сильно, что это прожигало меня насквозь. Я чувствовала себя развязанной. Я не могла вспомнить случая, когда бы я была так сосредоточена на другом человеке. Чтобы этот человек был так важен для меня. По правде говоря, так оно и было. Он имел значение, и мне нужно было знать, почему.
Он открыл глаза, закрыл блокнот и положил его на стол вместе с карандашом. Киаран встал, передернул плечами и взял в руки пульт.
— Если ты не хочешь, смотреть это всю ночь, я это выключу.
Я нахмурилась, и экран погас. Он знал, что я не смотрю, но это было неважно. Он снова проигнорировал мои слова.
Киаран бросил пульт и двинулся к выходу из комнаты. Через мгновение я поднялась с дивана и скользнула в его сторону, чтобы встать перед ним. Он резко остановился, увидев меня.
— Куда ты идешь?
— Я не в настроении с тобой спорить.
— Ну и что? Ты просто проигнорируете мои слова и уйдешь?
— Да, именно так.
Я надулась и скрестила руки на груди.
— Нет, ты этого не сделаешь. Ты не можешь убежать.
Он смеется.
— Я никуда не убегаю, Марли.
— Нет? Я махнула рукой. — Тогда как ты это назовешь? Почему ты так беспокоился, видя меня в таком виде, а?
Мне пришлось усомниться в том, что я делаю. Зачем я затронула эту тему? Это ни к чему хорошему не приведет, но я не могла остановиться.
— Меня это не беспокоит.
— Нет. Тебя это беспокоит.
В его выражении лица была какая-то тьма, от которой во мне поднялась волна желания. Чужое чувство для призрака, которому не пристало испытывать такие чувства к человеку из плоти и крови.
Какого черта?
Я могла бы понять, что меня влечет к Киарану, но, будучи призраком, я не могла действовать в соответствии с этим. Как это произошло? Я почти ничего не чувствовала, только когда была рядом с ним. Затем все мои человеческие эмоции и чувства снова появились. Это смущало меня. Это выбило меня из колеи. Я была не в себе и не могла понять, что происходит.
Киаран сделал шаг ко мне. Я сделала шаг назад, опустив руки по бокам. Он двигался ко мне медленно, заставляя меня отшатываться, чтобы не пройти сквозь него. Я не думала, что смогу выдержать это прямо сейчас. Не тогда, когда все это сбивало меня с толку.
Я остановилась, когда мы оказались в коридоре, и чуть не прошла сквозь стену. Он навис надо мной и прижал руки к стене над моей головой, фактически заключив меня в клетку, хотя я могла сбежать в любой момент.