Солнечная буря
Она вставляет ключи в зажигание. Но и теперь слезы не приходят.
Санна Страндгорд стоит в своей камере, прижавшись лбом к холодной решетке, которой забрано окно, и смотрит вниз на тропинку, идущую между зелеными фасадами домов по Кондуктёрсгатан. Под конусом света, падающего от уличного фонаря, стоит в снегу Виктор. Он совершенно голый, не считая огромных серых голубиных крыльев, которые прижал к телу, чтобы хоть немного прикрыться. Снежинки падают на него, словно звездный дождь, мерцают в свете фонаря, но не тают, касаясь его обнаженной кожи. Он поднимает глаза и смотрит на Санну.
— Я не могу простить тебя, — шепчет она и рисует пальцем на стекле. — Но прощение — чудо, которое происходит в нашем сердце. Так что если ты прощаешь меня, то, может быть…
Она закрывает глаза и видит Ребекку. Руки Ребекки по локоть в крови. Она вытягивает руки, держа их, как щит, над головами Сары и Ловы.
— Мне очень жаль, Ребекка, — думает Санна. — Но это выпало совершить тебе.
Когда часы на городской ратуше бьют пять, Кристина Страндгорд вынимает ключи из зажигания и выходит из машины. Снимает коврики с ворот гаража. Отрывает от двери скотч, комкает его и кладет в карман халата. Затем поднимается в кухню и начинает месить тесто для хлеба. Добавляет в муку льняное семя — у Улофа склонность к запорам.
* * *19 февраля, среда
Ранним утром в доме Анны-Марии Меллы зазвонил телефон.
— Не снимай, — проворчал Роберт.
Но рука Анны-Марии по многолетней привычке потянулась и подняла трубку.
Звонил Свен-Эрик Стольнакке.
— Это я, — коротко сказал он. — Ты как будто запыхалась.
— Я только что поднялась по лестнице.
— Ты выглядывала на улицу? Ночью выпала куча снега.
— Угу.
— Пришел ответ из Линчёпинга. На ноже — никаких отпечатков пальцев. Его вымыли и вытерли, но это и есть орудие убийства. На острие у самой рукоятки обнаружены следы крови Виктора Страндгорда. И в раковине на кухне у Санны Страндгорд также обнаружены следы его крови.
Анна-Мария задумчиво прищелкнула языком.
— Фон Пост вне себя. Само собой, ему позарез нужно было, чтобы мы нашли улики. Он позвонил мне сегодня в половине шестого и стал долдонить насчет мотива — и что мы должны найти тот твердый предмет, которым парня стукнули по затылку.
— Хм, в этом он прав, — ответила Анна-Мария.
— Ты веришь, что это сделала она?
— С трудом могу себе представить. Но я ведь не психолог.
— Во всяком случае, он намеревается снова на нее приналечь.
Анна-Мария раздраженно втянула ноздрями воздух.
— В каком смысле — приналечь?
— Не знаю. Ясное дело, он собирается снова ее допрашивать. И говорил о том, чтобы перевести ее в Лулео, когда будет решен вопрос об аресте.
— Тьфу, проклятье! — воскликнула Анна-Мария. — Как он не понимает, что нет никакого смысла ее запугивать. Нужно бы пригласить специалиста, который смог бы с ней поговорить. Кстати, с Санной я бы побеседовала сама. Сидеть и слушать, как ее допрашивает прокурор, — бесполезная трата времени.
— Полегче, полегче, — проговорил Свен-Эрик. — Только не начинай допрашивать ее у него за спиной, а то вся наша жизнь превратится в ад кромешный.
— Я найду какую-нибудь причину повидаться с ней. Лучше я перейду границы, чем это сделаешь ты.
— Когда ты приедешь? Тебе тут, кстати, пришло не меньше тонны факсов из Линчёпинга. Девочки из канцелярии бегают как ошпаренные. Спрашивают, заносить ли это в книгу учета, и к тому же сердятся, что факс все утро был полностью заблокирован.
— Это копии из Библии Виктора. Скажи им, что это заносить в книгу учета не надо.
— Так когда ты приедешь? — снова спросил Свен-Эрик.
— Через некоторое время, — уклончиво ответила Анна-Мария. — Роберт должен сначала расчистить машину и все такое.
— Да-да, — сказал Свен-Эрик. — Ну, увидимся.
И положил трубку.
— Так на чем мы остановились? — усмехнулась Анна-Мария и посмотрела сверху вниз на Роберта.
— Вот на чем, — ответил Роберт со смехом в голосе.
Он лежал под ней на спине, совершенно голый, и его руки плавно скользнули по ее огромному животу к груди.
— Вот на этом мы и остановились, — проговорил он, проводя пальцами вокруг коричневых сосков. — Именно на этом.
* * *Ребекка Мартинссон стояла во дворе перед домом своей бабушки и пыталась при помощи швабры счистить снег с машины. За ночь его намело целую гору, так что предстояло изрядно потрудиться, чтобы откопать «ауди». Голова под шапкой вспотела. Было по-прежнему темно, и снег продолжал сыпаться. Заснеженная дорога и нулевая видимость. Сегодня добираться до города будет невесело, если ей вообще удастся выехать со двора. Сара и Лова сидели на подоконнике в кухне и наблюдали за ней через окно. Не имело смысла выпускать девочек на улицу, чтобы их засыпало снегом, или оставлять мерзнуть в машине. Чаппи забежала за угол дома и пропала из виду. Зазвонил мобильник, Ребекка вставила в ухо гарнитуру и нетерпеливо ответила:
— Ребекка.
Это была Мария Тоб.
— Привет! — сказала она весело. — Ага, ты все же отвечаешь на телефон. Я настроилась разговаривать с твоим ящиком голосовой почты.
— Я только что звонила соседу и просила его прийти помочь откопать машину, — пропыхтела Ребекка. — Детям надо в садик и в школу, а за ночь намело невероятное количество снега. Мне не выехать со двора.
— «Детям надо в садик», — передразнила Мария Тоб. — Я не ошиблась номером? Это точно Ребекка Мартинссон? Ты разговариваешь, как многодетная мамаша со стажем.
Ребекка рассмеялась. Из-за угла появились Чаппи и Белла, мчащиеся во весь опор, снег вокруг них разлетался во все стороны. В глубоком снегу Чаппи с ее короткими ногами становилась совсем неуклюжей. Должно быть, приближается Сиввинг.
— Я разыскала данные про ту общину, которой ты интересовалась, — продолжала Мария. — И мне пришлось пообещать Юхану Дальстрёму, что в знак благодарности я приглашу его на ужин в ресторан. Так что теперь ты должна вывести меня в бар. Мне полезно сходить, например, в «Стюрехоф» — себя показать.
— Отличная сделка, — сказала Ребекка, запыхавшись, одновременно водя шваброй по капоту машины. — Сначала твой Юхан убеждает тебя пойти с ним на ужин, а затем я веду тебя в бар, чтобы ты могла встряхнуться и показать свои ножки.
— Он не мой Юхан. Благодарность и послушание, а то не будет никакой информации.
— Я благодарна и послушна. Рассказывай.
— О’кей, он сказал, что община указала в анкете «особая задача».
— Черт!
— Слушай, мне никогда не приходилось иметь дело с общественными организациями и фондами. Что это значит? — спросила Мария.
— Что это некоммерческая организация, работающая ради общественного блага, которая освобождается от налога на доходы и налога на имущество. В этом случае они не подают в налоговую никакой декларации и никакого отчета. Про них ничего невозможно узнать.
— Что касается Виктора Страндгорда, то у него была очень скромная зарплата от прихода. Юхан проверил его за последние два года: никаких других доходов, никакого имущества, недвижимости или ценных бумаг.
Во дворе появился Сиввинг: меховая шапка была надвинута на уши, а за собой он волочил мощную лопату для разгребания снега. Собаки понеслись ему навстречу и игриво запрыгали рядом. Ребекка помахала ему, но он смотрел себе под ноги и не заметил ее.
— Пасторы заколачивают по сорок пять тысяч в месяц.
— Нехилая зарплата для пастора!
— У Томаса Сёдерберга приличный портфель акций — примерно на полмиллиона. Кроме того, он владеет незастроенным участком в Вермдё.
— Вермдё — в окрестностях Стокгольма? — переспросила Ребекка.
— Да, оценочная стоимость четыреста двадцать тысяч. На самом деле может стоить и в три раза больше. Оценочная стоимость дома Весы Ларссона — одна целая две десятых миллиона. Он построен совсем недавно. Экспертная оценка стоимости была проведена в прошлом году. Еще у него кредит на миллион. Видимо, под залог дома.