Женщина в библиотеке
— Куда мы идем? — спрашиваю я, засовывая руки в карманы толстовки. Бостон я знаю не очень хорошо, а петляя по улочкам, и вовсе потерялась.
Но Каин, похоже, понимает, куда он идет, куда мы идем. Он берет меня за руку.
— Завтракать.
— Ох, боже… а кофе будет?
— Конечно. Не говори потом, что я не умею развлекать дам.
«Старым другом» заправляют австралийцы. Тут подают латте и капучино, раздавленный авокадо и тосты с «Веджимайт». Сотрудники одеты в коричневые толстовки с вышитыми на них кенгурятами, а на головах у них кенгуриные уши. Несколько унизительная униформа, однако в кафе полно австралийцев, которые явно так не считают.
Каин отодвигает для меня стул за столиком в углу.
— Подумал, что здесь мы сможем поговорить, не привлекая внимания твоим акцентом.
Я бы впечатлилась, если бы не была так сосредоточена на настоящем кофе.
Каин подзывает официантку, которая принимает наш заказ. Я прошу двойной латте и авокадо на тосте с «Веджимайт» — его подают с картошкой фри, потому что это Америка. Каин заказывает яичницу с беконом — блюдо, которое «австрализировали» добавлением жареного банана. Я слегка оскорблена, но слишком голодна, чтобы возмущаться.
После месяцев, проведенных в Штатах, австралийский акцент кажется странным и царапающим слух, и я понимаю, что в любом другом месте мой голос действительно привлекал бы к нам внимание. А здесь мы исчезаем в общем шуме.
Сначала мы обсуждаем убийство Кэролайн Полфри. Похоже, оно является отправной точкой всего, что произошло после. Мне все еще трудно поверить, что Каин и Уит встретились в тот день случайно.
— Предположим, это так. — Каин тыкает вилкой жареный банан, словно проверяет его на признаки жизни. — Человек, который заманил нас в библиотеку, должен знать обо мне и о связях Уита и Кэролайн с моим делом.
— Разве это все какая-то тайна?
— Нет, но, как ты знаешь, я о деле распространяться не люблю. Конечно, эту информацию можно найти, но нужно знать, где искать.
— Джин Меттерс можно было и не искать, — отмечаю я.
— Но зачем Джин убивать Кэролайн… или нападать на собственного сына с ножом? Не вижу смысла.
— Что, если на Уита напал кто-то другой, чтобы отомстить за Кэролайн? Может, это разборки между Меттерсами и Полфри.
Каин улыбается:
— Мы в Бостоне, а не в «Озарке».
Я отказываюсь так быстро отметать свою теорию:
— Мы точно знаем, что Джин Меттерс врет о том, что ты на нее напал. Не ошибается — врет. Зачем ей это делать, если она никак не связана с убийством?
Каин хмурится:
— Возможно, она меня боится.
— Не понимаю.
— Если она верит, что я представляю угрозу для нее или для Уита, она могла решить помочь полиции найти улики против меня. — Он решается попробовать банан. — Полицейские рассказали ей обо мне за пару дней до нападения, так что по времени все сходится.
— Как ты можешь представлять для них угрозу?
— Может, она понимает, что плохо защищала меня в суде, и полагает, как она сама сказала, что я хочу отомстить. — Он поднимает взгляд и смотрит мне прямо в глаза: — Я не хочу.
— Знаю, хоть и не понимаю почему. Я бы хотела. — Отпиваю кофе и наслаждаюсь первой порцией кофеина. Напиток такой замечательный, будто его варили в Мельбурне. — Каин, тебя же не смогут осудить, верно? Могут подозревать, даже арестовать, но у них нет доказательств того, что ты кого-то убил. Суд такое не примет.
— Ты сильно веришь в американскую правовую систему, Фредди.
— Но я же права, разве нет? У них есть только косвенные улики, а больше они не найдут, потому что ты не виноват. — С каждым словом я становлюсь увереннее. — У них ничего на тебя нет.
— Полагаю, они считают, что улики не нужны, когда есть чистосердечное признание.
— Но они не… ты не…
— Конечно нет. Просто говорю, что отсутствие конкретных доказательств их заботит меньше, чем тебя. Они думают, что смогут заставить меня признаться.
— Нам нужно найти тебе адвоката, — твердо говорю я.
Он кивает:
— Как только найму адвоката, сразу сдамся полиции. Но я должен узнать все, что могу, прежде чем меня схватят. — Он кладет вилку и нож на стол. — Незадолго до смерти Бу раздобыл деньги. Конечно, все потратил на выпивку, но, судя по всему, у него что-то на кого-то было.
— Он кого-то шантажировал?
— Похоже, что так.
— Он мог так поступить?
— Даже не задумываясь. Его моральный компас был несколько прагматичный. — Каин хмурится. — Один его приятель считает, что Бу знал что-то об убийстве Кэролайн Полфри.
— Насколько это вероятно?
Каин пожимает плечами:
— Не знаю. Бу нравилась библиотека. Он мог быть там в тот день.
— Получается, если он что-то видел и шантажировал убийцу, тот мог решить от него избавиться.
— Да, возможно. — Он колеблется. — Есть один мужчина, Деррил Леоновски — работает в суповой кухне в Восточном Бостоне. Судя во всему, Бу там частенько бывал, играл с Деррилом в шахматы.
— Ты с ним разговаривал?
— Раздумывал над этим.
— Но ты боишься, что он сообщит полиции.
— Такой шанс есть.
— Я могу с ним поговорить. Меня, возможно, еще не ищут.
— Правда? Мне бы не хотелось тебя вовлекать…
— Кажется, мы определили, что я уже вовлечена. — Я достаю из рюкзака тетрадь. — Что мне у него спросить?
Какое-то время мы обсуждаем возможные вопросы, а затем я спрашиваю:
— Разве он не рассказал полиции все, что знает?
— Возможно. По моему опыту, управлять суповой кухней тяжело, когда рядом крутятся полицейские. Тебе он может рассказать подробнее.
— Стоит мне избавиться от австралийского акцента, чтобы, ну, быть не такой узнаваемой? — спрашиваю я, имитируя акцент Каина.
Он смеется:
— Нет… пожалуйста, по возможности больше так не делай.
— Грубиян! Ты именно так и разговариваешь, между прочим!
Мы оплачиваем счет и на автобусе едем через мост к Восточному Бостону. Каин сохраняет бдительность: постоянно смотрит, нет ли рядом полицейских или кого-то, кто слишком пристально за нами наблюдает. Я стараюсь как можно меньше говорить.
Суповая кухня находится в старой церкви. Оставляю Каина снаружи и захожу внутрь одна. В церковном зале стоят столы, большинство заняты. Много стариков, хотя я замечаю и парочку подростков. Собрание тихое. За трапезой мало кто разговаривает, а если и обмениваются словами, то шепотом.
Я подхожу к стойке, где раздают горячую еду. Молодой человек в запачканной соусом толстовке берет для меня тарелку.
— Спасибо, но я пришла к Деррилу, — говорю я. — Прошу прощения, я не знаю фамилии. Но мне очень важно с ним поговорить. Вы не Деррил, случайно? — с надеждой добавляю я.
— Нет, я Джек, — отвечает он, указывая на большой бейдж на груди. Чувствую себя глупой — как могла не заметить?
Джек оглядывается по сторонам. В очереди никто не стоит.
— Ждите здесь, я его приведу. Если кто-то придет покушать, скажите, чтобы подождали секунду.
И я жду, стараясь ни на кого не смотреть.
Джек возвращается довольно скоро.
— Деррил на складе, — говорит он, показывая на дверь. — Вам туда.
Благодарю его. За дверью оказывается длинный темный коридор, от которого отходят несколько комнат.
Голос с другого конца:
— Я здесь… последняя дверь слева. Осторожнее… свет не включается.
Волосы на затылке встают дыбом, но я говорю себе не глупить. Я в старой церкви.
Деррил обнаруживается в последней комнате. Он довольно полный мужчина неопределенного возраста. Волосы у него бледно-земляничного цвета — значит, в молодости был рыжим. На нем черная толстовка с надписью «Знай Христа, знай жизнь». Обильно потея, он открывает коробки и расставляет по полкам консервы.
Я представляюсь.
Он жмет мне руку:
— Рад познакомиться, Уинифред. Джек сказал, вы хотели поговорить.
— Да. Хочу спросить о Шоне Джейкобсе.
Он бросает на меня острый взгляд:
— О Шоне? Вы же знаете, что он…