Женщина в библиотеке

  
Глава шестнадцатая
 
— Я ее первая увидела! И вообще, я знакома с ней уже несколько недель!
— Если я правильно помню, это мою голову она зашивала. Полагаю, это дает мне право первенства.
— Ерунда! — Я отсчитываю аргументы на пальцах. — Я ее впустила, процедуру проводили в моей гостиной, и я держала лампу! А ты просто сидел.
— Именно, — соглашается Каин. — Я ее жертва. А у жертв есть права.
Мы продолжаем спорить о том, кто из нас может вписать миссис Вайнбаум в свою книгу, и готовим кофе с тостами.
— Серьезно, как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.
Каин намазывает арахисовое масло на свой тост.
— Нормально. Немного болит, если хмуриться, а так едва его чувствую.
Очередной стук в дверь.
— Ну что теперь?
Каин отпивает кофе.
— Миссис Вайнбаум пришла чинить протекающий кран?
Снова стук. Затем голос Мэриголд:
— Фредди… Каин! Это я!
Впускаю ее.
— Привет. Увидела джип Каина снаружи… Твою ты мать! — Мэриголд замечает Каина.
Я предлагаю ей чашку кофе.
Она садится напротив Каина и изучает его лицо:
— Черт. Что случилось?
— Меня ударили бутылкой. Соседка Фредди наложила швы.
— Кто ударил?
— Старый знакомый. Держал на меня обиду.
— В полицию звонил?
— Еще нет.
— Почему?
— Не знаю.
— Возможно, и не стоит… особенно когда тобой интересуется ФБР.
Я передаю Мэриголд кофе и тост.
— Что ты здесь делаешь?
Она оглядывает меня с головы до ног и улыбается:
— Я чему-то помешала?
— Я поздно встала, — бормочу в ответ.
Улыбка Мэриголд становится шире.
Каин встает из-за стола:
— Мне пора идти. — Берет ключи от машины с кухонной скамьи, куда я кинула их вчера вечером, и улыбается мне. — Если, конечно, ты уверена, что у меня нет сотрясения.
— Выглядишь ты нормально, но опять же, я не врач.
— Да, вас таких здесь много.
Я усмехаюсь, а Мэриголд требует объяснить, что мы имеем в виду.
— Ты расскажи. — Каин гладит меня по руке. С теплотой, которая была бы неуместна между обычными приятелями. Ну или он все еще выпрашивает у меня права на миссис Вайнбаум. — Мне правда пора.
— Так, и? — спрашивает Мэриголд, когда Каин уходит. — Что произошло?
Сперва я молчу — не знаю, с чего мне лучше начать рассказывать. Начинаю с порезанной шины, затем говорю о Бу, его обвинениях и о том, что он сделал.
Мэриголд слушает раскрыв рот:
— Ёшкин кот! Ты вышла из машины? С ума сошла?
— Каин на земле лежал. Что еще мне оставалось делать?
— Могла закричать! Почему ты не закричала?
— Не знаю. — Я впервые задумываюсь об этом. Почему я не закричала? — Я не кричу, — говорю в конце концов. — Честно, не помню, чтобы я хоть раз кричала. Мне такое не свойственно.
Мэриголд интригуют мои слова.
— Вообще ни разу?
— По крайней мере, не помню.
— Я постоянно кричу… когда боюсь, или радуюсь, или раздражаюсь.
Я прокашливаюсь, проверяю связки:
— Мне кажется, я не знаю как.
— Могу тебя поучить, — предлагает Мэриголд.
Я смеюсь:
— Не думаю, что мне требуются такие навыки.
— В смысле? Конечно требуются! — Мэриголд в шоке от моего заявления. — Крик — это самое человеческое, самое примитивное явление; зов мифической сирены, который обязывает всех слышащих помочь, как это случилось с нами и Кэролайн.
Я перестаю смеяться и просто улыбаюсь. Как поэтичны взгляды Мэриголд. Ее горячее желание связать нас всех великой силой и высокой целью, ее вера в то, что мы встретились не случайно. Писатель здесь я, но именно Мэриголд ищет в жизни темы и лейтмотивы. Меня очаровывает та непосредственность, с которой она смотрит на мир.
— Ты права. Но возможно, стоит проводить уроки не здесь, а в более звукоизолированном помещении.
Улыбка у Мэриголд простодушная и красивая.
— Так что… ты и Каин?
— Я не могла позволить ему сесть за руль с таким ранением, Мэриголд. Боялась, что у него сотрясение. Проще было оставить его здесь, на всякий случай.
Она кивает:
— Хорошо, что ты хотя бы отвезла его к доктору.
— Не совсем. — Я рассказываю о миссис Вайнбаум, ее операции и о джентльменах из «Закхайм и партнеры».
  
— Господи! Стоит только выпустить вас из виду… — Она вновь становится серьезной. — Знаешь, я поискала информацию об Айзеке Хармоне.
— Когда?
— Прошлой ночью, в интернете. Если знать, где искать, можно обнаружить много чего.
— Мэриголд, мне кажется, Каин хотел бы…
— Айзек Хармон разыскивался за убийство.
— Прошу прощения?
— Айзек Хармон разыскивался за убийство девушки в Виргинии около двадцати лет назад. Он скрылся, прежде чем полиция успела его поймать, и оставался в списке самых разыскиваемых преступников Америки, пока в реке Чарльз не обнаружили тело бездомного мужчины, которого опознали как Айзека Хармона.
— И ты нашла это все в Интернете?
— Довольно легко.
— Значит, Каин уже знает.
— Должен.
— Хорошо.
— Почему?
— Нам не придется ему рассказывать.
— Но разве тебе не кажется странным, что он не рассказал об этом нам?
Я наливаю еще кофе.
— Он рассказал большую часть. И если тебя разыскивают за убийство, это еще не значит, что ты виновен.
Мэриголд уже тянет за другую ниточку:
— Может, его приятель Бу убил Айзека Хармона. Ох, черт! Может, он вернулся за Каином. Он знает, где Каин живет?
— Насколько я знаю, нет. — Теперь мне становится неспокойно. Каин хотел найти Бу. Беру телефон, чтобы набрать ему, но останавливаюсь. Что нового я ему скажу? Как я могу звонить и выдвигать предположения, что Бу убил Айзека и теперь хочет убить и его? Это глупость.
Я выдыхаю и останавливаю себя — энтузиазм Мэриголд слишком заразительный. Она не врет, и ее слова звучат убедительно, однако у нее есть привычка кидаться с места в карьер, хвататься за руль автобуса и вжимать педаль до упора в пол. Пишу Каину сообщение: «Будь осторожен».
Ответ приходит практически мгновенно: «Всегда».
И я решаю, что этого достаточно.
Принимаю душ и переодеваюсь, пока Мэриголд прибирается на кухне. Мы перекрикиваемся из разных комнат — сообщаем свои наблюдения о текущих делах, обсуждаем последние оплошности американского президента, Мэриголд рассказывает, что читала об Австралии.
— Как думаешь, не слишком рано спрашивать у Уита, не хочет ли он пообедать? — спрашивает Мэриголд, когда я надеваю носки. — Он лежит дома уже три дня.
— Хочешь, чтобы я позвонила и спросила?
— А ты можешь?
Мы все еще в разных комнатах, так что я улыбаюсь без зазрения совести. Из Мэриголд вышел бы ужасный игрок в покер. Облегчение и радость в ее голосе было невозможно не заметить.
— Я бы сама позвонила, но, ты знаешь, не хотелось бы, чтобы Уит подумал…
— Да, мы совершенно не хотим, чтобы Уит думал.
Мэриголд смотрит на меня с надеждой, умоляюще.
— Может, сделаем вид, что решили пригласить его спонтанно? — Я возвращаюсь на кухню в поисках своего желтого шарфа. Он лежит на холодильнике. — Найдем подходящее местечко и позвоним оттуда.
— Думаешь, стоит так?
— Не будет ощущения продуманности. И если Уит не сможет подойти, мы хотя бы вкусно пообедаем.
Мэриголд кивает:
— Хорошо.
— Ты пробовала ему звонить? — спрашиваю я.
— Пару раз. Первый раз ответила его мать. Сказала, что он отдыхает. А потом я не смогла дозвониться… Абонент был недоступен.
Я молчу. Мы обе понимаем, что это означает: ее номер заблокировали. Надеюсь, это сделала мать Уита, а не он сам.
— Давай найдем место поближе к дому Уита, чтобы ему было проще добраться. Какой у него адрес? — Ввожу его в приложение и ищу рестораны поблизости. — Вот этот неплохой… Называется «Боже мой!» и находится всего в сотне ярдов от Уита.
Перед вкусным обедом — с Уитом он будет проходить или нет — мы решаем пройтись пешком. По пути обсуждаем, что обыгрывает название ресторана — религиозность или плотские удовольствия. Когда прибываем на место, понимаем, что второе. Ресторан обставлен как роскошный бордель: столики стоят между кушетками и закрываются от посторонних глаз вельветовыми шторами с бахромой. Канделябры украшены фигурами людей с изогнутыми в экстазе спинами, а меню называется «Выбор афродизиаков».