И веки смежит мне усталость
Он вспоминал последнюю ночь на Земле, двадцать лет назад, когда, лежа в постели, он ощутил огромную тяжесть сомкнувшейся вокруг него Вселенной. Ему вспомнились бессонные часы перед рассветом, когда он почувствовал нарастающее напряжение внутри маленького белого дома, внутри его самого, лежащего в накаленном безмолвии комнаты. Он вспоминал предутренний дождь, барабанящий по крыше, и гром, сотрясающий канзасское небо. А затем каким-то образом гром слился с мощным ревом атомных двигателей ракеты, уносящей его от Земли, все дальше к звездам... все дальше...
Дальше...
Высокий мужчина в аккуратной форме космонавта закрыл внешний люк и взглядом проводил мертвое тело в темноту. Корабль и андроид были единым целым; пара сложных и безупречных машин, выполняющих свою работу.
Роберт Мёрдок завершил свой жизненный путь. Теперь он будет спать вечным сном в холодном космосе.
Корабль приземлился солнечным июльским утром. Яркое солнце Канзаса согревало толпы радостных людей, выкрикивающих имя космонавта, оркестр гремел медью, представители городских властей повторяли про себя тщательно подготовленные речи, размахивали флажками дети. Но вот людское море смолкло. Атомные двигатели стихли, и медленно откатилась дверь люка.
Высокий и мужественный, в великолепной одежде, тысячами бликов отбрасывающей солнечные лучи, появился Роберт Мёрдок. Он улыбнулся и взмахнул рукой, и толпа снова взорвалась приветственными криками и аплодисментами.
А на самом краю толпы ждали две фигуры; сгорбленный старик, трясущийся над палочкой, и старая, морщинистая женщина с растрепавшимися на ветру седыми волосами. Ее глаза сияли.
Когда высокий мужчина наконец достиг их, проложив себе дорогу сквозь плотное кольцо восторженных сограждан, они обняли его и лихорадочно к нему приникли.
Так они и шли: космонавт в центре, родители, не спуская с него затуманенных глаз, по бокам.
Их дорогой сын вернулся. Роберт Мёрдок наконец пришел со звезд домой.
- Ну вот, - сказал стоявший поодаль человек. - Вот они идут.
Его товарищ вздохнул и покачал головой.
- И все же, мне кажется это нечестным.
- Но ведь они этого хотели, не так ли? - возразил первый. - Такова была их воля. Чтобы дома не встречала сына смерть. Все равно через месяц он снова улетит на двадцать лет. - Мужчина замолчал и показал рукой на две фигуры неподалеку. - И ведь они действительно безупречны. Он ничего не заметит.
- Пожалуй, ты прав, - отозвался второй. - Не заметит.
Он провожал взглядом обнявшиеся фигуры, пока те не скрылись из виду.