Пиф-паф (ЛП)

— Миранда? — спрашивает она.
Я инстинктивно поворачиваюсь, и не успеваю моргнуть, как Хаггерти оказывается рядом со мной.
— Миранда Сайкс. Это ты?
О, черт, она меня знает. Мое сердце учащенно забилось.
— Нет! Это Сэсси Гровер. Думаю, вы обратились не к тому человеку. — Слова Хаггерти не поколебали меня. Не похоже, что ему что-то угрожает.
Я улыбаюсь.
— Нет, извините. Это не я. — Я стараюсь говорить убедительно, но мой голос так дрожит, что, боюсь, я просто кажусь испуганной. Я и вправду напугана.
— О, ладно. Извините. — Она уходит, и так же быстро, как она это делает, Эмброуз и Скиллит приближаются к нам.
Атмосфера в комнате меняется от прекрасных цветов со сладким ароматом к засохшим лепесткам и запаху разложения.
Хаггерти обнимает меня за талию. Он поворачивает нас налево, затем направо. Его глаза мечутся во все стороны. Он делает шаг вперед, увлекая меня за собой. Мужчины подходят ближе.
Ох, черт!
— Беги! — кричит Хаггерти, хватая меня сзади за футболку и таща за собой. Мои ноги передвигаются как сумасшедшие, пока мы не оказываемся у задней двери и на автостоянке.
— Нас раскрыли. — Это последние слова, которые Хаггерти выкрикивает в телефон, прежде чем спрятать его в кустах.
Черт возьми! Они знают, кто я такая? Мы правда в беде.
Вокруг нас раздаются выстрелы. Со всех сторон доносится шум проезжающих машин.
Хаггерти крепко сжимает мою руку и быстро бежит по заваленному мусором переулку. Он останавливается. Наклоняется, отчаянно продираясь сквозь безжизненный кустарник, который выглядит так, словно был химически отравлен или слишком долго находился под палящим солнцем. Я застываю на месте. В меня снова стреляют.
Хаггерти тяжело дышит… Звук металла, ударяющегося о битум, заставляет меня подпрыгнуть. Мне следовало бы посмотреть вниз, но я этого не делаю. Я едва могу дышать.
— Иди сюда, — кричит он.
Я не двигаюсь.
— Ох, блядь! — восклицает он, бросаясь ко мне и хватая за руку. Он тянет меня, затем обхватывает за талию. — У меня нет выбора, — шепчет он, прежде чем подтолкнуть меня вперед.
Я падаю. Долго.
Плюх.
Мои колени подгибаются, когда я касаюсь ногами земли. Он только что столкнул меня в очередную чертову яму.
— Двигайся! — кричит Хаггерти.
Я бегу к стене.
Плюх.
Поворачиваю голову. Смотрю на Хаггерти.
Мне не нужно спрашивать, где мы находимся, потому что воздух вокруг меня пахнет так, словно на футбольном поле собрались люди, которые съели слишком много фасоли и капусты. Меня сейчас вырвет.
— Бежим, — кричит Хаггерти, когда я хватаюсь за живот и меня рвет. — Нет, у тебя нет на это времени. — Хаггерти дергает меня за руку и, не теряя ни минуты, заставляет меня поднимать ноги по щиколотку в воде с такой скоростью, что брызги заливают мне бока и лицо.
— Остановись, — кричу я.
Он не останавливается. Я не останавливаюсь. Мы продолжаем бежать и бежим, пока мои ноги не ослабевают настолько, что все, чего я хочу — это лечь и уснуть в этой дерьмовой воде, потому что я так устала.
Но мы продолжаем бежать, пока, наконец, Хаггерти не замедляет шаг и не останавливается. Он пыхтит, переводит дух, а затем отворачивает голову в сторону, ударяясь о стену рядом с собой. Меня, в свою очередь, опять рвет.
Следующие несколько часов мы проводим в канализации, не говоря друг другу ни слова. Кажется, что прошла вечность.
Лязг. Лязг. Лязг.
— Они добрались до нас. Помощь уже здесь. С нами все будет в порядке. — У Хаггерти, должно быть, почти не осталось влаги во рту, потому что его слова получаются вязкими.
Я ничего не говорю, потому что, если я открою рот, из него вырвется только рвота из-за невыносимого запаха фекалий.
Кто нас спасает? Что теперь будет? Куда нам теперь идти? Это конец?
Глава семнадцатая
Я просыпаюсь. Вздрагиваю, часто моргая.
— Мы здесь, — тихо говорит Рина.
— Хорошо, — бормочу я. Где это «здесь»?
Я роюсь в памяти: цветочный магазин, девушка с вытатуированными на виске лепестками, Хаггерти и я бежим; канализация, вонь дерьма… Меня вырвало, Хаггерти тоже вырвало. Я еще раз копаюсь в своей памяти, и все становится яснее: Рина, мой ненастоящий отец, длинная веревка; нас спасли, а затем отвезли в современную квартиру, которая не выглядела и не пахла как грязное жилище бомжей. Я помню, как вздохнула с облегчением, когда вышла из душа и надела хрустящий, чистый комбинезон, прежде чем отправиться в очень долгую поездку с завязанными глазами.
 
Самолет. Я помню самолет.
Я расправляю плечи и бросаю взгляд направо. Да, я все еще в самолете, на который мы сели посреди ночи. Где Хаггерти? Он прямо передо мной. Такой же чистый и свежий, как и я, но в воздухе все еще чувствуется привкус канализации.
— Готова начать нашу новую совместную жизнь? — Хаггерти улыбается. Почему он улыбается? Я не готова что-либо делать. У меня кружится голова. Веки отяжелели. Мой мозг все еще просыпается. Я понятия не имею, где мы находимся.
— Не знаю. Готова ли?
— Надеюсь, что так, малышка. Надеюсь, теперь у нас двоих будет меньше приключений.
Я не понимаю, как заявление Хаггерти вообще возможно, учитывая, что мы собираемся скрываться от закоренелых преступников, которые, я уверена, будут искать повсюду, пока не найдут нас — и не убьют.
— Теперь мы можем выходить. — Спокойный, мягкий и заботливый взгляд Хаггерти не отрывается от моего лица. Его плечи расправлены, они больше не задраны к ушам, а выражение лица совершенно другое. Как будто все жесткие линии были частично стерты лазером. Почему его так устраивает эта ситуация?
— Думаю, я лучше останусь на месте. — Я подавляю свой страх. За нами гонятся мужчины. Ужасные преступники. Они хотят нашей крови.
— Миранда… — Хаггерти кладет руки на подлокотники и наклоняется ко мне, приближая свое лицо к моему. — Либо ты сама сойдешь с самолета добровольно, либо я перекину тебя через плечо и вынесу отсюда.
— Ха. — Я с усилием выдыхаю. — Это обещание?
— Так и есть.
— Не делай этого. Я пойду добровольно, ты, большой увалень.
Я лучше пойду пешком.
— Хорошая девочка.
Я морщу нос:
— Ты такой властный.
Рина открывает дверь кабины.
— Удачи, — говорит она, когда я следую за Хаггерти в открывающиеся двери.
Думаю, нам понадобится нечто большее, чем удача.
Спускаясь по металлической лестнице, я продолжаю следовать за Хаггерти по заброшенной взлетно-посадочной полосе, как потерявшийся щенок, которым я и являюсь.
Где мы? Как будет развиваться следующая часть этой невероятной истории? А еще лучше, почему мы будем действовать в одиночку? Рина. Фальшивый папа. Они остались в самолете.
— Почему Рина и ненастоящий папа не идут с нами? Разве они не должны нас защищать?
Хаггерти чуть слышно смеется, продолжая свою длинноногую прогулку к машине, которую я теперь могу разглядеть вдалеке.
— Здесь только ты и я, детка. Никто другой не должен знать, где мы, кто мы и откуда пришли… никто.
Снова.
Я должна притвориться кем-то другим. Я изо всех сил пытаюсь понять, кто такая Миранда Сайкс, не говоря уже о вымышленном персонаже.
— Рина и Вектор…
— Какой Вектор?
— Фальшивый папа.
— О.
— У них дома есть другая работа, — продолжает он. — Например, убирать тот беспорядок, который я оставил после себя.
Его беспорядок. Наш беспорядок.
Я подбегаю к Хаггерти:
— Надолго мы здесь?
— На неопределенный срок.
Он что, совсем спятил? Он разыгрывает меня, дурачит меня, подшучивает надо мной. Должно быть, так оно и есть.
— Хаггерти, нет, это не так. — Он на сто процентов ведет меня по ложной дорожке.
Хаггерти искоса смотрит на меня:
— Да, так и есть. Пока они не закроют дело, которое я должен был расследовать.
Чертов ублюдок.
— Ты останешься со мной, — говорит он, подталкивая локтем.