Разведи огонь (ЛП)

— О, я в этом сильно сомневаюсь. — Она помахала рукой перед моим лицом, затем развернулась и пошла по длинному тихому коридору, ведя за собой остальных злых ведьм.
Моя голова болела в том месте, где я ударилась о шкафчик, и я точно опоздала на автобус, поэтому не торопилась собирать свой рюкзак. Когда добралась до своего учебника по математике, вспомнила, что мой день еще не закончился. Мне все еще приходилось иметь дело с тем, что Себастьян Вега снова вторгался в мое личное пространство.
Глава ОДИННАДЦАТАЯ
Себастьян постучал в нашу дверь в восемь вечера. Он сказал, что зайдет позже, но я не ожидала его настолько поздно. Раздраженная, уставшая и все еще чувствующая боль в голове, я распахнула перед ним дверь.
— Привет. — Он говорил тем же мягким тоном, что и на уроке математики, отчего моя грудь и щеки вспыхнули румянцем. — Ты собираешься впустить меня?
Я придержала дверь, преграждая ему путь своим телом. Если бы Себастьян захотел врезаться в меня, то мог бы легко пройти мимо. Тот факт, что он этого не сделал, сказал мне, что он хотя бы немного уважает мою маму, находящуюся дальше по коридору.
— Ты довольно поздно. У нас будет не так много времени для работы.
Он склонил голову набок, оглядывая меня. Его взгляд остановился на синяке, образовавшемся в центре моего лба.
— Что случилось?
Я попыталась закрыть синяк волосами, повернув голову в сторону.
— Ничего. Я в порядке. — Я отступила на пару шагов, открывая дверь шире. — Входи.
Он прошел мимо меня, проведя грубыми пальцами по моей челюсти.
— Расскажи мне, что случилось.
Я покачала головой, отходя от него.
— Мам, Себастьян здесь.
Она оторвала взгляд от своего ноутбука, на ее лице была приклеена улыбка. Мама почти ничего не знала о Себастьяне Веге, но я видела, как в ее голове формировалась картинка. Для нее мы были началом милого подросткового роман-кома. Или, может быть, эпической истории любви, как у нее с моим отцом. Если бы она только знала, что меня назначили несчастной жертвой в этом психологическом триллере.
Себастьян остановился на пороге гостиной, опустив подбородок в знак уважения к моей матери.
— Здравствуйте, мэм. Извините, что так поздно. Я должен был помочь своей сестре, и это заняло больше времени, чем я ожидал.
Мама бросила на меня взгляд широко раскрытых глаз, прежде чем одарить его доброй улыбкой.
— Какой ты милый! И не беспокойся о времени. Грейс всегда не спит, по крайней мере, до полуночи. По утрам она питается запахами и кофе со льдом и никогда не прислушивается к доводам разума.
Себастьян сверкнул мальчишеской улыбкой, которая казалась такой искренней, что я почти поверила ему.
— Я заметил это в Грейс. Она упрямая. Но, думаю, именно поэтому она мне и нравится.
— Упрямая женщина лучше, чем слабая. Я просто надеюсь, что она не слишком тебя напрягает. Я несколько месяцев давала ее отцу от ворот поворот, прежде чем признать поражение.
— Все не так, мам. Мы выполняем школьное задание. Вот и все.
Себастьян поднял руку к задней стороне моей шеи, слегка сжимая ее. Озноб пробежал по моему позвоночнику, за ним последовал жар, затапливая меня.
— Грейс доставляет мне как раз нужное количество хлопот. У меня нет никаких жалоб.
— Ах, радости юности. Наслаждайтесь этим, пока оно продолжается. — Она положила руки на клавиатуру. — Вы, ребята, не могли бы заняться своей работой в комнате Грейс? Я пытаюсь написать статью.
Я вывернулась из-под хватки Себастьяна.
— С каких это пор ты позволяешь парню пройти в мою комнату? — Если бы она только знала, что этот парень был волком, и она бросала свою дочь прямо в его пасть.
— Поскольку мы живем в маленькой квартире, поэтому довольно трудно хранить секреты. Так как тебе исполнилось восемнадцать, ты собираешься держать дверь приоткрытой, на всякий случай. — Она подмигнула нам обоим. — А теперь кыш. У всех нас есть работа, которую нужно сделать.
Себастьян последовал за мной по пятам по коридору к моей спальне. Моя комната была самой дальней от гостиной, но моя мама была права, звук проникал сквозь дешевую конструкцию.
 
Как только мы вошли в мою комнату, Себастьян схватил меня за плечо и прижал к стене. Он развернул меня так, чтобы мы оказались лицом друг к другу, и наклонил голову, чтобы провести носом по моей шее.
— Скажи мне, что случилось с твоей головой, — прошептал он мне в кожу.
— Я с этим справлюсь. Ничего страшного. — Я прижала ладонь к его твердой, как камень, груди, и его мышцы дернулись от моего прикосновения. — У нас есть работа, которую необходимо выполнить.
Себастьян отстранил свое лицо, схватив меня пальцами за подбородок.
— С чем ты справишься?
— С сучками.
Он издал короткий смешок.
— Я не оставлю тебя в покое, пока ты мне не скажешь.
— Ты уже ясно дал понять, что все равно не оставишь меня в покое, в чем угроза?
Его темные глаза метались между моими, разочарование просачивалось из каждой его поры.
— Я не угрожаю тебе, Грейс. Я защищаю тебя. — Его большой палец прижался к центру моей нижней губы. — Если кто-то и причинит тебе боль, то это буду я. Но если это кто-то другой, мне нужно это исправить.
Моя голова готова была взорваться. Мне хотелось кричать и сходить с ума, но я взяла себя в руки. Я не могла позволить своей маме услышать то, что собиралась сказать.
Ткнув его в грудь, я прошипела:
— Я не твоя, чтобы защищать. Я не объект, которым можно владеть. Ты напал на меня. Ты продолжаешь терроризировать меня. Я едва знаю тебя, но ты ведешь себя, как… как… ну, как будто я твоя. И ты очаровал мою мать, называя ее мэм со всем уважением, при этом осквернил ее дочь на заднем сиденье долбаного минивэна.
— Грейс. — Он поймал мою руку и поднес ее ко рту, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Если бы я могла дать ему пощечину, я бы это сделала. Когда он поцеловал меня вот так, нежно и сладко, будто был моим парнем, крик в моей голове достиг звукового бума. — Прекрати это.
— Это смешно, что ты по-настоящему желаешь сделать все таким образом, чтобы мне было больно. Как ты собираешься исправить то, что ты причинил мне боль?
— Ты права. — Он попятился, оставив меня у стены, пока ходил по моей комнате. — Я зашел слишком далеко. Признаю это. — Он взял фотографию моей семьи, когда мне было три года, и начал изучать ее. После паузы он положил ее на мой комод, затем подошел к моему столу, проводя пальцами по белой поверхности. Я еще не захламила его, как свою старую комнату. Мы избавились от большей части наших вещей перед тем, как переехать обратно, не имея возможности позволить себе взять их с собой, поэтому, когда Себастьян дотронулся до моих вещей, я не чувствовала себя такой оскорбленной. Они едва ли были моими.
Конечно, он всегда заходил слишком далеко. Открыв верхний ящик моего комода, он вытащил пару кружевных розовых трусиков и помахал ими с кривой ухмылкой на лице.
Я хотела схватить их, но он взмахнул ими выше.
— Ты мудак, Себастьян. Это не смешно.
— Я ничего не знаю. Просто наслаждаюсь собой. Может быть, когда ты расскажешь мне, что случилось с твоей головой, я верну их. — Он сжал их в кулаке, потянувшись к карману, но остановился. — Или ты можешь надеть их завтра.
— Надеть мое собственное нижнее белье?
Он вздернул подбородок, прикусив нижнюю губу.
— Надень их для меня.
Мой пульс участился.
— Что это значит?
— Когда я попрошу, ты покажешь их мне. — Он пожал плечами. — Это все.
— О, это все? Нет, спасибо. Никакой сделки. Нет, ни за что. Я никогда добровольно не покажу тебе какую-либо часть себя под одеждой.
Присев на край моей кровати, он провел пальцами по кружевным краям моих трусиков. Себастьян занимал так много места в моей комнате — и не только физически. Весь воздух в атмосфере притягивался к нему, душа меня, потому что я была вне его орбиты.
— Ты очаровательна. — Он похлопал по месту рядом с собой. — Иди сюда. Нам нужно работать. Я не хочу провалить задание, потому что ты решила все усложнить.