Дикие Земли (СИ)
В портфеле же находилось восемьдесят шесть тысяч семьсот двадцать пять рублей, копейка в копейку. Димыч тут же округлил сумму до ровного, отблагодарив клерка за суету двадцатипятирублёвой купюрой. А меня охватило стойкое ощущение дежавю.
Снова банк. Я в рваной одежде, в руке сумка с банкнотами. А впереди вагон и маленькая тележка забот.
Кто бы знал, как меня забодала постоянная смена локаций. Не успеешь к одному месту привыкнуть, а тебя уже кидает в другое. И постоянно в форсированном режиме. Но и деваться некуда, жизнь заставляет.
* * *
Когда мы вышли из банка, часы на ратуше пробили семь. Само собой, вечера.
Чуть дальше по улице пыхтела движком наша полуторка с неизменным Хмурым на водительском месте. Грек в мобильном доспехе подпирал задний борт. У кабины о чём-то переговаривались Митрич и мичман Трофимов. И если первые трое целенаправленно ждали нас с Димычем, то последнего я не предполагал здесь увидеть.
Народ, получив причитающуюся долю с добычи, сквозанул на вокзал быстрее поросячьего визга. С единственным желанием: забыть приключения прошедшей недели как страшный сон и максимально быстро добраться до Хабаровска, Троицка, или куда тут паровозы ходили.
— А ты чего не уехал? — не удержался я от вопроса.
— Так, это… — замялся тот и, покосившись на Митрича, выдал: — Хочу в ватагу к тебе напроситься. Возьмёшь?
Да что ж ты будешь делать, заработал себе репутацию. Ещё палец о палец не ударил, а моя ватага растёт как на дрожжах. Вон, старый со своими первый на очереди. С Греком практически договорились. Теперь ещё и Трофим. Лексеича бы ещё заполучить, как штатного медика, но он такой вариант даже не рассматривал. Это Митрич ещё по дороге сюда выяснил.
— Чего это вдруг ты решил спокойную жизнь на вот это всё променять? — подозрительно прищурился я.
Не то чтобы меня сильно интересовали причины, просто я хотел посмотреть, насколько Трофим будет честен. Так-то он парень толковый, но случайные люди мне не нужны.
— Куражу не хватает, — откровенно признался Трофим.
— Куражу? — хмыкнул я. — Ты ж вроде стрелком на дирижабле летаешь. Где ещё больший кураж?
— Да не, там болото, — пренебрежительно скривился Трофим. — А здесь жизнь. Приключения… Ну и деньги, конечно же, тоже.
— В гробу я видал такие приключения, — вырвалось у меня. — Но почему ко мне вдруг решил? Почему, например, с Добрушем не остался?
— Шутишь? — искренне удивился он. — С Добрушем? После всего, что случилось?
Ну да, не подумал. Это сильно тупым и ленивым надо быть, чтобы присоединиться к недавним рабовладельцам.
— А что насчёт нас с парнями? — вклинился в разговор Грек. — С Добрушем мы всё порешали. Ты обещал…
«Смотри, как насели. Атаковали со всех сторон», — подумал я и, усмехнувшись, выставил ладони вперёд. — Всё, всё, от своих слов не отказываюсь. Считайте, что приняты.
— Вот это праильно, Бесноватый. Такие хлопцы на дороге не валяются. Особливо с мобильным доспехом, — одобрил моё решение Митрич и, возбуждённо потерев руки, добавил: — Ну чё, теперь гульнём? Вон у нас сколько поводов.
Поводов действительно было хоть отбавляй. Мы с Димычем, наконец, получили свободу и мало что предоставлены сами себе, но ещё и неприлично разбогатели. Моё предстоящее капитанство, опять же, по всем правилам надо обмыть. Хотя… наверное, с этим стоило повременить. Как таковой ватаги ещё нет, и думаю с её организацией найдутся некие подводные камни. Но раз уж речь зашла, было бы неплохо подтянуть все хвосты, связанные с финансами.
— Обязательно гульнём, старый, — не стал расстраивать Митрича я, — Но чуть позже. Давай сразу одно дельце обстряпаем.
— Эт, какое? — тут же насторожился он.
— Ты эту полуторку во сколько оценишь, если выставлять на продажу?
Не то чтобы я вот так прям жаждал расстаться с деньгами, просто колхоз не люблю. Раз ватага моя, то и имущество тоже должно быть моё. А трофейная полуторка в доле. Сейчас получалось на… Я быстро прикинул в уме тех, кто остался, получилось пять человек вместе с Трофимом. Остальные уехали. Но это их решение, никто за ними бегать не собирался.
Думал, такой вопрос заденет Митрича за живое, но тот только обрадовался. Ну ещё бы. По большому счёту и машина оставалась при нём, да ещё и денег обломится.
— Пятнадцать тыщ, — не моргнув глазом, оценил наш транспорт хитрый дед.
— Побойся бога, Митрич, — тут же встрял в разговор Димыч. — Она новая столько не стоит, а тут износ, амортизация… Пять.
— Пять⁈ — задохнулся от возмущения дед. — Мить, ты где такие цены видал? Смотри, какие баллоны. Новьё! Тринадцать, и это ещё по-свойски.
— За тринадцать я две такие куплю, — не уступал Димыч. — Семь, и ни рублём больше.
— Двенадцать, и это грабёж.
Страсти разгорались, никто не хотел уступать. На нас стали оглядываться случайные прохожие, и среди многих уколов внимания я выделил несколько особенно острых. Осмотрелся и увидел, кому эти уколы принадлежали.
На ближайшем к нам перекрёстке появился патруль. Пять бойцов в мобильном доспехе и армейский бронеход с тяжёлым вооружением. Они с неодобрением посматривали на нашу компашку и, судя по всему, оценивали, как сильно мы нарушали общественный порядок и какие к нам применить меры. Заканчивать день в местной кутузке не хотелось, поэтому я сработал на опережение.
— Восемь за полуторку и двадцать пять за зенитку, — озвучил я цены, которые меня бы устроили. — Так годится?
— Двадцать семь и по рукам, — откликнулся тот. — Но имей в виду, это только тебе.
— Договорились, — не стал кочевряжиться я. — Димыч, отдай ему тридцать пять и поехали. С мужиками сам тогда раскидаешься.
— А как же.
Две полные пачки четвертаков и червонцев поменяли хозяев. Мы запрыгнули в кузов, Хмурый тронул машину. Грек, понятное дело, бежал своим ходом, грохоча по мостовой железными сапогами.
Со стороны наш манёвр выглядел как поспешное бегство жуликов, и я какое-то время отслеживал «Панорамой» патруль. Опасался, что начнут преследование или того хуже откроют огонь. Но обошлось. Похоже, местных блюстителей правопорядка устроил и такой выход из ситуации.
— Ну что, куда мы теперь? В гостиницу? — спросил я Митрича, который на правах старожила, был у нас за проводника.
— Не, в гостиницу мы рылом не вышли, — усмехнулся тот, помотав головой. — В слободу поедем. Я там один постоялый двор знаю, баранину готовят — ум отъешь.
Постоялый двор тоже пойдёт. Мне сейчас вообще, лишь бы кровать была. Устал, как та лошадь.
* * *
Тот же день ближе к вечеру. Санкт-Петербург. Особняк на Университетской набережной. Рабочий кабинет Светлейшего Князя Меньшикова.
В изразцовом камине трещали дрова. На массивном бронзовом канделябре оплывали стеариновые свечи. Их неровное пламя гоняло тени по стенам, отражалось в дубовой полировке мебели и кое-как освещало кипу бумаг, разложенных на столе.
Даниил Константинович, одетый по-домашнему: в феску с кисточкой, шёлковый турецкий халат и мягкие шлёпанцы, сидел в глубоком кресле. Хмурился, грыз чубук давно потухшей трубки и невидящим взглядом смотрел в одну точку перед собой. Яркий свет ему сейчас был не нужен. В полумраке думалось лучше. А содержимое документов он и без того знал наизусть.
О чём думал? Да кто ж его разберёт? Мало ли у государственного мужа забот…
Раздумья Светлейшего прервал лёгкий стук в дверь. Петли скрипнули. В кабинет проскользнул адъютант с гирляндой телеграфной ленты в руках.
— Прошу прощения, ваша светлость, я с донесением. Вы приказали докладывать безотлагательно, — негромко проговорил он, останавливаясь навытяжку у порога. — Пропажа нашлась.
— Конкретизируй, — буркнул Меньшиков, раздражённым жестом бросив трубку на ворох бумаг. — Какая пропажа? Экспедиция Загоскина? Груз артефактов из Диких Земель? Транш казначейства на пять миллионов? У меня тут этих пропаж… и все безотлагательные.