Упорядоченное (Сборник)
– Гигаскорпион… – услыхала Леандра шёпот Клары.
И не только.
Леа ощутила слабые колебания силы, крутнулась, ощущая, как ноги слабеют от ужаса; лиловые волны сомкнулись за их спинами, проглотили уже распавшиеся остатки тропы, и там тоже что-то шевелилось, двигалось, ворочало мохнатыми конечностями, словно составленными из толстенных, шерстью покрытых оглобель.
Как и положено чудищу, этот новый гость обладал целым ожерельем фасеточных глаз величиной с доброе окно каждый; горб чёрной, словно вздутой спины поднимался высоко, а следом с шорохом тащился длинный мускулистый хвост, снабжённый вертикальной, словно рыбий плавник, костяной пластиной, утыканной шипами.
Клара обернулась тоже, замерла.
– Ракопаук…
Эта вторая, тварь была чуть поменьше первой – не с галеас, а, пожалуй, с небольшую пинассу.
– Круг! Черти, дура, если жить хочешь! – Клара резко оттолкнула Леандру, а сама, выхватив шпагу, легко, чуть раскачиваясь, побежала навстречу гигаскорпиону; отчего-то именно побежала, не попытавшись достать его с безопасного расстояния ни огнешаром, ни молнией, ни ледяной иглой.
– Круг!
Круг…
Ну да, круг же!..
Леандра трясущимися пальцами выудила короткий стилус; прошептав первую из формул, решительно прочертила длинную дугу, рассекая плоть Междумирья.
– Быстрее!
Что она делает, госпожа Клара, что?! И почему одна, без неё?!
В глазах закипали злые слёзы, мешали, туманили взгляд.
Дуга. Дуга. Прямая. Сопряжение. Разделить хорду в соотношении три к двум; «так как делению отрезка в каком-либо отношении соответствует такое же деление его проекций, то делим проекцию на 5 частей…»
Круг, ещё один, ещё. Много отпорных рун она вычертить уже не успеет; потому что ракопаук, похоже, предоставил всю честь сражения с Кларой своему исполинскому собрату по классу Arachnida.
Руки тряслись, стилус выпадал; «допустимое отклонение не более 1°…» – ага, тут хорошо, чтобы хотя бы параллельные прямые и впрямь параллельными б вышли!..
Ракопаук довольно заурчал, хотя вроде как им урчать не положено; клацнул челюстями – жвалами – мандибулами – а-а-а, страшно-то как! – и метнул мягкое серое вервие.
Вервие долетело до границы отпорного круга, вспыхнуло, распалось серым пеплом.
Мамочки, мой круг, выходит, работает?!
Леандра прижималась к боку варана, с широко раскрытым ртом наблюдая, как одна за другой затухают ею начертанные руны; круг сработал, сработал, сработал!..
Ба-бах!..
Яростная вспышка, янтарное пламя встало океанской волной, расплескалось окрест, сметая не успевшие убраться полипы и прочих обитателей Междумирья; сжатая до предела сила вырвалась на свободу, сметая всё на своём пути; ракопаук аж попятился – он, похоже, отличался осторожностью.
Гном пошевелился и застонал; Леандре очень не хотелось выпрямляться, однако она всё-таки выпрямилась.
Прямо перед нею лицом к лицу сошлись госпожа Клара Хюммель и исполинский гигаскорпион. По хитиновому панцирю, по хелицерам, по клешням текли струи кипящего племени, однако тварь лишь встряхнула головогрудью, шевельнула многочисленными лапами, надвигаясь на чародейку; поднялся хвост, с конца его грозно нацеливалось жало.
Упасть, упасть, зажмуриться, ничего не видеть!..
Однако она всё-таки не упала; повисла, обхватив варана за шею, но устояла.
Скорпион никуда не торопился. Нависал над Кларой, покачивая клешнями, но не атаковал. Чародейка пятилась, крестя перед собой рубиновой шпагой, оставлявшей в воздухе – вернее, в том, что его заменяло в Межреальности, – одну пламенеющую руну за другой. Иные Леа знала, иные казались странно изменёнными, и ясно было, что госпожа мастер плетёт сейчас сложную сеть, увлекая чудовище за собой, в строго определённое место, где и будет нанесён последний удар.
Ракопаук, словно убедившись, что его посягательствам на иную добычу ничто не помешает, уркнул несколько раз, и его конечности замелькали, раздвигая ткань Междумирья – он рыл яму, словно его самый обычный земляной собрат.
«Подкапывается!» – охнула про себя Леандра. Подкапывается под отпорный круг!.. Сообразительный какой попался, просто умница!..
Она в спешке сделала защиту плоскостной, а не пространственной. Скорее, скорее, должна успеть!..
«При построении трёхмерного отпорного контура в соответствующей проекции многомерного магоконтиннуума необходимо прежде всего решить задачу пересечения сферы или тора плоскостью; каковая, будучи секущей, всегда рассекает сферу по окружности, которая проецируется в виде отрезка прямой, в виде эллипса или в виде окружности в зависимости от положения секущей плоскости по отношению к плоскости проекции…» [45]
– Урк! – довольно сказал ракопаук, высовывая свои челюсти – жвала – мандибулы – совсем рядом с Леандрой.
– Леа!..
Клара успела обернуться, успела размахнуться рубиновой шпагой и метнуть собственное оружие; клинок просвистел, вращаясь, словно огненное колесо, угодив прямо промеж челюстей, едва успевших подняться над сотворённой твердью.
– Ррурк!..
Из раны вверх ударил фонтан дурно пахнущей зелёной жижи, смешанный с алым огнём, хотя чему там было гореть?..
Ракопаук заклекотал, забулькал, непонятно чем издавая довольно неприятные звуки; однако, несмотря на торчащую в полыхающей ране рукоять рубиновой шпаги, мандибулы его щёлкнули совсем рядом с вараньим хвостом. Варан дёрнулся, гном едва не скатился с его спины; чудище упрямо пыталось зацепить хоть какую добычу.
– Хей! Хой! Эге-гей! – вдруг грянуло совсем рядом.
Лиловая мгла лопнула, закружилась, разрываемая внезапно налетевшим магическим ветром. Прямо перед Леандрой раскрылась тропа, так же прокладываемая чарами, как и их с госпожой Кларой.
И прямо по этой тропе верхом на тех самых мандукарезаврах вскачь неслись venerable mentoris Кассиус Максимилиан Аркавиус вкупе с его neglegentes pupillam Юлием.
И неслись они, чего уж там, красиво.
Кассиус Максимилиан грозно вздымал над главой длинный посох с ярко сияющим навершием; ученик Юлий не менее грозно размахивал коротким мечом, с лезвия которого один за другим срывались огнешары.
– Урррк! – ракопаук решительно нырнул обратно в дыру, и миг спустя вынырнул на другой стороне отпорного круга, со всей определённостью направляясь к вихрем мчавшейся парочке. Из глубокой раны по-прежнему торчал эфес рубиновой шпаги.
– Хей! Хой! – на ракопаука обрушилась целая россыпь огнешаров; они взрывались, ударяясь о его панцирь и, на взгляд Леандры, не причиняли твари никакого урона – жёсткая щетина, покрывавшая головогрудь и длинные ноги-ходули, даже не задымилась.
Однако ракопаук явно растерялся, захрипел, зауркал, и в следующий миг ученик Юлий проделал нечто, по мнению Леандры, доступное только и исключительно полноправным мастерам Долины: привстал в стременах, выбросил руку вперёд – кулак сжат – и рубиновая шпага госпожи Клары, словно дивный огненный цветок, в единый миг вырвалась из раны, закувыркалась, мелькнула в полёте – и словно бы сама приросла к раскрывшейся ладони Юлия.
– Получай, чудовище! И да сгинешь ты в неведомые бездны, тебя нечестиво зачавшие! – добрая дюжина огнешаров сорвалась с меча, словно рой пламенных пчёл.
– Руууууукр! – Леандра готова была поклясться, что прозвучало это донельзя разочарованно и обиженно. Ракопаук завозился, засучил ногами, выбросил облако серого не то дыма, не то пара – и ретировался.
Господин Кассиус Максимилиан тоже не терял времени – его мандукарезавр вихрем подлетел к длиннющему и высокому – ну, точно борт у галеаса! – боку гигаскорпиона; навершие посоха извергло слепящую сеть молний; резко запахло палёным, и тварь задёргалась, заскрежетала, словно одним куском ржавого железа провели по другому, столь же ржавому, изо всех сил нажимая.
– Прочь! Прочь, сгинь, пропади! – высоким фальцетом выкрикнул он, потрясая посохом. Молнии его оказались не менее действенны, чем огнешары с Юлиева клинка; гигаскорпион опустил клешни, словно пытаясь прикрыть глаза, ноги его так и замелькали, и чудовище обратилось в бегство, разом забыв о добыче.