Упорядоченное (Сборник)

– Ничего я не думаю ни о каких мальчиках! – искренне возмутилась Леандра. – Очень надо мне о них думать!
– Вот и хорошо, – пристально взглянула на неё Клара. – А то, знаешь, глазом не успеешь моргнуть, и… – она нахмурилась. – Неважно. Магометр в футляр как класть надо? Стеклом вверх, а ты?..
Да, точно. Леандра сунула тонкий прибор циферблатом вниз. А всё потому, что – «не зря её Аветус бросил», как в сердцах выдала мама. Леа вот ещё никто не бросал, впрочем, как и она сама.
– Смотри в оба! – предупредила волшебница. – Забыла, что Кас… что говорил мастер Аркавиус?
Леандра помнила.
– Будем искать след, – сумрачно сообщила госпожа Хюммель. – Ну, госпожа интерн?.. Что станешь делать?
Искать след. Конечно, всякий diligentissimus Академии проходил «элементарный полевой курс трапперства» на кафедре Анималистики, и Леандра даже ухитрилась получить там вполне приличный балл, но…
– Не забудь, что искать тебе надо не просто какого-то мандука или цефалопода, – предупредила Клара. – Не забудь поправку на агрессивность, на одиночный поиск в противоположность загонно-стайному методу охоты!
Провозилась Леандра долго. Клара морщились, отпускала едкие комментарии, навроде: «Вы забыли инверсию, интерн. Этак не мы мандуков-одиночек выслеживать станем, а они к нам приманиваться». Или: «Неукоренившиеся цефалоподы чем отличаются?.. правильно, ловчими педипальпами. Какого они достигают размера?.. А ты что подставила?.. этак ты только скорпионов с прочими хелицеровыми выследишь!..»
Но вот заклятие наконец заработало, и Леандра, высунув от усердия кончик языка, принялась заносить в рабочий журнал его параметры; Клара же стояла над расчерченной схемой, где вспыхивали, вытягивались, скрещивались и гасли разноцветные дорожки.
Стояла и хмурилась всё больше и больше.
– Похоже, госпожа интерн, нас с тобой ждёт настоящая охота.
В животе у Леандры похолодело.
– И вот кто на кого тут охотится, похоже, большой вопрос.
Голубоватый огонёчек-поводырь дрожал перед Леа, словно гончий пёс, которому не терпится рвануться по следу.
Заклятие поиска раскручивалось по спирали, захватывая всё большую и большую площадь Межреальности; Клара Хюммель пристально вглядывалась в мерцание жёлтых и алых точек, бормоча:
– Ничего ж себе… как пчёлы на мёд, не иначе… а это? Настоящий рой! Да чтоб мне пропасть!.. Видел бы это Мелвилл… Один, два, пять, семь… так, Леандра. Меч я тебе не давала, а зря. Держи вот это.
Слитное, мягкое движение – на обтянутой боевой перчаткой ладони длинный кинжал, холодно и льдисто сияющее лезвие. Клара повернула рукоять, вынула из гнезда, прошептала какие-то слова, и эфес мигом обернулся длинным древком, да ещё и окованным железными полосами. Получилось нечто вроде нагинаты – в Академии были девчонки, увлекавшиеся поединками на них. Леа, правда, к числу оных не относилась.
А уроки боевого фехтования на тяжёлом оружии и вообще были кошмаром, о котором даже вспоминать не хотелось.
– Держи двумя руками, горе ты моё, – вздохнула Клара. – Вот так. Чтобы просто острие вперед смотрело.
– Что, п-прямо сейчас?
Клара взглянула ей в глаза, серьёзно и прямо.
– Ещё не сейчас. Но скоро. Видишь вот эту стаю? Мандуки. Загонно-стайная охота. А может, и облавная. А вот это знаешь что? Цефалоподы. И тоже стая. Я такого вообще никогда не видела. Они ж одиночки, что в бродячей форме, что в оседлой.
Леандра замигала. Это что ж такое делается-то, ой?
А ещё больше она испугалась, увидав, как мастер Хюммель хищно сощуривается и кладёт руку на эфес артефактного оружия с корундовыми магонакопителями, сиречь своей шпаги с рубинами в эфесе.
– Идём. Варана поведёшь.
У Леандры похолодело в животе, ладони мигом вспотели.
Она послушно взяла тягловую животинку под уздцы.
Теперь через Межреальность они пробирались осторожно, крадучись. Клара впереди, прокладывая тропу – точнее, узкий, сразу же исчезавший за их спинами проход – словно хирургический разрез.
Голубой огонёк мерцал едва заметно, и Леандре казалось, что они некоторое время идут вниз, словно в глубокую котловину. Странный свет Междумирья тускнел, меж вздыбленных зарослей, сейчас замороженных заклятием Клары, скапливались сумерки, сочились, словно кровь в бороду из рассечённой щеки.
 
Тут уже было не до записей, не до измерений; Леа едва дышать не перестала.
– Это близко, – прошипела Клара. – Совсем близко – смотри!
Чародейка замерла; Леандра осторожно подобралась к ней поближе.
Затаившимся волшебнице и интерну открылось обширное пространство, затопленное сизыми волнами тумана. Здесь поднимались отдельные «деревья» Междумирья, толстые, изломанные, ветви торчали во все стороны, воздушные корни десятками опускались в призрачную твердь; вокруг могучих стволов бродили те самые Manducaresaurus Ordinarius – или Vulgaris?.. и как там они во множественном числе? Manducaresaurusum?..
Леандра думала с таким напряжением, словно от этого зависело сейчас вожделенное зачисление в Целители. Только поэтому, наверное, и удержалась от применения, как говорилось в её рабочем журнале, ненаправленного акустического воздействия.
Мандуков тут собралось, наверное, до полусотни. Ходили они кругом, раз за разом огибая просвет по окружности; уродливые головы повёрнуты к центру, словно вся стая ожидала чего-то.
– На что они там пялятся? – услыхала Леандра шёпот Клары.
Пялились мандуки на самое высокое и уродливое из деревьев – то есть на самом деле на квазирастительного малоподвижного биота, как не преминули бы отметить Анималисты, – и на этом дереве, оплетённое чёрными изломанными ветвями, крепко спелёнутое гибкими псевдолианами, что-то белело.
– Та-ак… – процедила Клара сквозь зубы. – Интересно-то как…
– Что, госпожа мастер?
– Не видишь? Чары накинь. – Волшебница была отменно мрачна. – Ненавижу, когда этим тварям подобная добыча достаётся…
Леандра поспешно бросила элементарное заклятье зоркости – простой жест, даже без мыслеформ – взглянула и охнула, не сдержавшись.
Среди чёрных зловеще выглядевших сучьев и ветвей (на самом деле бывших, как мы помним, псевдотрансформами мандибул) ослепительно белело нагое тело. Челове… – то есть нет, не человеческое.
Слишком короткий корпус, слишком широкие плечи, слишком глубокая грудь, слишком сильно бугрящиеся мышцы, молочно-белая кожа, какой никогда не бывает у людей.
И совершенно, абсолютно нагое.
Леандра покраснела – хотя с чего бы краснеть будущей (хочется верить) Целительнице, уже бывавшей в анатомичке?
– Гном. Они изловили гнома.
Голос Клары Хюммель был поистине холоден, «как полярные льды».
– Но почему тогда не пожрали сразу?
Леа заставила себя вглядеться. Мертвецы до сих пор её, признаться, пугали.
Упала на грудь голова; короткая густая бородка цвета спелого каштана, чисто выбритый череп, покрытый руническими татуировками…
Как он угодил к мандукам? Почему обнажён?
Голова вдруг дрогнула, попытавшись подняться.
– Ай! Г-госпожа!..
– Тихо, глупая! Он жив!.. Клянусь священными браслетами, как говаривает воительница Райна… – Клара Хюммель бросилась к меланхоличному варану, принялась лихорадочно рыться в седельных сумках. – Помогай, интерн! Вот тебе первое настоящее дело! Не себя спасаем, другого!..
Леандра только и смогла, что рот раскрыть.
– Чего спишь?! – яростно прошипела госпожа мастер. – Заклятие неслышимости, живо! Диффузию запахов – остановить!.. пока вся эта кодла на нас не кинулась!..
Наверное, от страха – но с этими чарами Леа справилась. Госпожа Клара даже не похвалила, лишь кивнула коротко.
– Значится, так. – Чародейка аккуратно выложила на чистой тряпице три небольших, с фалангу мизинца, кристалла – зеленоватый хризопраз, тёмно-красный гранат, лимонно-жёлтый цитрин. – Этих бестий надо отвлечь, а потом…
– А просто сжечь? – вдруг вырвалось у Леандры. – Кольцевое воспламенение, дерево с гномом в центре…