Клара (СИ)

— Делала математику.
— Так сейчас же лето, — искренне не поняла Клара.
— А я не понимаю, в школе мне библиотекарша разрешила книжку не сдавать, я попросила себе, пройду всё заново.
— Это ты сама так захотела или дома заставили?
— Сама.
— А в какой школе учишься?
— Тридцать шестая.
— Это какой район?
— Новая Роща.
— Ясно, далековато от меня, ты оттуда переводиться не будешь? — девочка покачала головой из стороны в сторону, — тогда осенью приду к тебе, получишь пару баксов так сказать, за помощь. И главное: математику, точно не переставай.
— Ага, — сказала девочка, не поверив ни одному слову, — вы будете сейчас уходить?
— Так там же полиция?
— Тогда оставайтесь здесь, залезайте обратно, а то Толя пойдёт в туалет, я бы вам конечно дала что-нибудь с собой поесть, но ничего не осталось.
— А ты что ела сегодня?
— Ничего, завтра к бабе схожу, с Лёхой.
— А чего вы постоянно у бабы не живёте тогда?
— Она не хочет.
Диалог прервало шуршание где-то в комнатах, Катя тут же жестами показала, что самое время снова прятаться, закрыла крышку, накинула сверху ткань, но похоже никто никуда не пошёл, вскоре ушла и она сама, спать домой, сегодня у них видимо тихо. Клара же, полежав ещё немного поняла, что от холода и общего неудобства скоро она никуда не пойдёт по причине того, что ходить будет её душа по тому свету, поэтому как могла тихо открыла себя саму и вылезла наружу.
Доски на полу предательски громко скрипели, хотя это скорее всего иллюзия, когда твоё внимание и концентрация обострены максимально, любой раздражитель воспринимается многократно сильнее. Так же тихо вышла из дома, она бы очень хотела оставить своей спасительнице все деньги, что у неё с собой есть, но не смогла быстро сообразить где их оставить именно для неё, а думать дольше времени не было. Оказавшись на улице Клара втянула полную грудь свежего воздуха, который этой ночью был тёплым и недвижимым, приятно обволакивал её тело, подойдя к забору она посмотрела в дальний конец деревни: никого не видела, посмотрела в другую сторону, там по крайней мере за холмами заброшенных полей тоже чисто. Пошарилась по карманам и поняла, что балаклава осталась в погребе, но возвращаться за ней не решилась. Да и уж если её схватят, то вряд ли этот головной убор выступит главным доказательством, а Кате будет память о такой странной гостье и, можно сказать, символ.
Натянув посильнее капюшон, она пошла, напрягая глаза изо всех сил, чтобы заметить машину характерной полицейской раскраски, прошла просёлочную дорогу через поля, впереди была трасса, тоже вроде бы всё чисто, идти вдоль неё страшно опасно, поэтому двинулась пешком дальше по полю в сторону города. Рассвет проявлял себя всё сильнее, уже порядком доставший озноб стал ослабляться под первыми лучами солнца. Спустя несколько часов пути Клара была около города, ещё столько же и оказалась бы дома, вот только издали заметила патруль, который стоял на въезде, думать было нечего, и она пошла до следующей возможной точки через которую можно проникнуть внутрь кольцевой опоясывающей столицу, однако и там — машина. Дойдя до ещё одного поворота Клара решила не пытать счастья и просто ждать где-то здесь, в лесу, пока полиция уедет, открыв ей путь.
Прождать пришлось до следующего утра, Кларе уже казалось, что, если вдруг они останутся стоять и после восхода солнца она просто пойдёт и сдастся, тем более по сути она ничего не сделала, на забор вообще вылезли только Дима и Иван, да и что такого, может это просто ограбление. Хотя по такой подготовке полиции, было очевидно, что они знают для чего эта пятёрка прибыла в деревню Вербово.
Дома Клара оказалась около восьми утра, во вторник, пропустила первый день работы, глянула машинально на телефон, множество пропущенных от матери, отца и с работы, прямо в одежде упала спать, потому что силы, как только она выключила экран телефона мгновенно вышли из неё, но заснуть не получилось.
Тихонько открылась дверь в её комнату:
— Клара, — довольно вежливо сказала мать, — где ты пропадала?
 
— Можно я посплю и потом? — твёрдо произнесла Клара, намекая, что это не просьба.
— А можно я буду знать где находится мой ребёнок? — заорала тут же мать, — почему я должна, папа должен переживать, что ты шляешься где-то?
— Где я шляюсь? — теперь уже заорала Клара, выпуская из себя всё, что накопилось за последние дни, — ты шляешься в десять раз больше и ничего, выйди отсюда.
Мать стала плакать, под возгласы, что дочь её ненавидит, тут же подключился и отец со словами о том, что можно и сказать, куда уходишь, а то все ж тут очень волнуются за неё, у Клары на это вырвался нервный смешок, который видимо сподвигнул мать к новому потоку гнева:
— Ты живёшь тут на всём готовом, сука неблагодарная, жрёшь моё, обстиранная вся, и ненавидишь мать, что я тебе сделала, тварь ты, — задав эти риторические вопросы сделала пару шагов в сторону дочери, чтобы ударить её, но отец поймал мать за руку и удержал.
Клара же от злости почувствовав новый приток сил подорвалась с кровати, телефон в карман, трусы и портфель, пару штанов, пару кофт, и пройдя сквозь родителей так словно их тут не было, не слушая отца, который вроде бы пытался погасить очередной конфликт между женщинами, обула кроссовки, в которых провела предыдущие несколько суток и вышла из родного дома с твёрдым намерением больше никогда туда не возвращаться. Сбежала по ступеням вниз, словно опаздывала куда-то, потом засела в ближайшем парке, чтобы найти себе хостел, хотя бы на первую ночь, а дальше она уже подумает основательно, о том, что ей делать.
Но эти мысли перебил звонок, звонили с работы, спрашивали где она была вчера, почему не пришла сегодня, не знает ли где Анна. Клара наврала про то, что очень сильно заболела, вчера была в больнице, надеясь, что ей поверят и что завтра она точно выйдет, на другом конце сообщили лишь, что у неё в это месяце не будет премии, а также вычтут эти два дня из зарплаты. Такое новоиспеченную бездомную не обеспокоило совсем.
Вскоре она действительно сняла себе индивидуальный номер в хостеле, переплатив, зато знала, что выспится, сегодня тяжелое сердце не мешало ей заснуть, скорее наоборот придавливало к кровати. Проснулась рано, в четыре утра и пошла в душ, после которого, даже показалось, что стало легче, а выйдя на работу, так и вообще даже иногда казалось, что всё как обычно, до того момента как вместо Ани в 17:00 на работе появился другой человек. Незнакомый Кларе парень, с лицом, изуродованным тем же чем и у всех. Через час ей уходить, по средам после работы она шла в зал, как ходила последние три месяца, но он был закрыт, тут уже у Клары стал снова набирать обороты сердечным ритм, а в голове множиться параноидальные идеи, о том, что действительно все посетители этого зала были из полиции, через неё выследили организацию, пока их не было на месте по коровнику расставили жучки и всё узнали. Всех арестовали из-за неё.
Зал был закрыт и в пятницу, Клара плохо спала до этого, а в ночь на субботу она заснуть не смогла вообще то ли из-за колотящегося сердца, то ли от постоянных споров внутри своей головы, где она то была виновата во всём, то пыталась рационально объяснить себе, что это бред, мало ли там просто какие-то работы, или на лето школа сложила в подвале какой-нибудь инвентарь, пока идёт ремонт в классах например. Одно хорошо, что совсем скоро собрание. На него Клара отправилась как обычно, тропами, которыми за ней не уследишь, словно бы наложила сама на себя наказание, прошла весь путь пешком, без транспорта. Вот он заброшенный коровник, стоит, как и стоял до этого, однако ноги будто вязли в чём-то по дороге к нему, голова гудела и шумела, всё просило Клару повернуть назад, но она заглушила все свои чувства и предчувствия, в этом она была мастером.
Внутри лицом к дверям, ровно по середине строения, на стуле сидел Иван Абышев, как король, ожидающий доклада послов или полководцев, он так же каменным взглядом смотрел на Клару, приближающуюся к нему, как говорят в таких случаях, как побитая псина, словно в чём-то она была виновата. Когда оставалось метров десять Иван сам заговорил: