Всё, Рыжая! Доигралась! (СИ)
— Прям для всех? — хитро улыбнулась я.
— О чем ты думаешь, женщина? — гневно произнес и рассмеялся.
— Ни о чем, что попадало бы под раздел восемнадцать плюс, — состроила невинное лицо.
— А жаль! Очень жаль! — со вселенской печалью на лице. Потом задорно улыбнулся. — Ну так что, составишь компанию?
Ну вот как я могла отказать?
— Ох, Тём, только не говори мне, что тебе тяжело пару найти.
— Нет, конечно. Но было бы здорово, если бы ты присоединилась, — улыбнулся и сжал мою руку.
— Уговорил. Но, если после твоего мастер-класса по теннису у меня будут синяки, то советую экстрим-страховку оформить на обучение вышивания крестиком, — пригрозила.
Вечером он проводил меня до дома, чмокнул на прощание в щеку. Договорились на следующий день созвониться и определиться в какой час будем выезжать загород.
И вроде все хорошо: и парень веселый, и легко с ним, но из головы не идет этот засранец, Борисов. Прям вот засел и все. Но будем надеяться, что после выходных он выветрится из башки, — подумала и сама себе не поверила, настолько хрупка была эта надежда.
Мне необходим мой личный психолог, — решила и набрала подругу по скайпу, несмотря на позднее время, Сонька ответила почти сразу:
— Приветик, Сонь! — замахала я неистово рукой в камеру ноутбука.
— Привет, Марбелл! — приветствовала меня не менее эмоционально подружка.
— Ну как Вы? Как Джонас, Алекс?
— Ой, да, что с ними будет? Все хорошо. Твой крестник как всегда отчебучивает, если бы не няня, я бы застрелилась. Только папу и няню слушает. А на мои слова хоть бы хны!
— Да погоди, перерастет! В пять лет уже угомонится.
— Да? Ты говорила в три, — скептически подняв бровь, изрекла подруга.
— Вторая версия: в пять, — засмеялась.
— А если и до пяти не угомонится?
— Соньк, ну до восемнадцати по-любому. Зуб даю!
— Спасибо, подруга! Зубы это хорошо, лишними не будут.
— Обращайтесь! Как ты сама? Как самочувствие?
— Ой, подруга! Этот токсикоз, растутыть его тутыть, закончился! Хвала яйцам! С Джонасом такого не было. А тут барышня решила меня помучить.
Сонька ждала девчушку. Алекс был на седьмом небе от счастья, подруга же, обнимаясь два месяца подряд с унитазом, посылала проклятья на его голову и на все мужское население планеты. Но, Слава Богу, токсикоз закончился и, судя по виду, подруга себя чувствует, действительно, хорошо.
— Маринк, ты когда прилетишь? Обещалась в гости так-то.
— Да помню я. Сама соскучилась, сил нет, но тут такие дела творятся…
И я рассказала ей про аварию, про Олега и про все-все, не утаив даже поцелуй.
— Марин, не надо с Олегом. Ты же знаешь, какой он бабник. Три недели максимум девицы рядом с ним ошиваются, а потом одаривает царским подарком и досвидули.
Я засмеялась и махнула рукой.
— Ты прикалываешься, Елизарова? Сонь, если я с ним буду, то только для тех же целей, что и он. Это последний человек на земле, с кем я захотела бы отношений. Он герой не моего романа. Да он, вообще, не герой! Да и чего забегать вперед? Я пока не планирую никаких постельных мероприятий с ним.
— А чего планируешь тогда?
— Пока не решила. Поиграю, там видно будет.
Соня с сомнением покачала головой.
— Марин, чует моя попа не к добру это все. Ты Олега плохо знаешь. Он далеко не глуп.
— Спасибо, подруга. А я, значит, тупая? Я вот сейчас не поняла, ты за кого?
— Всё-всё, замолкаю, а то сейчас и мне достанется, — улыбнулась Сонька.
— Сонь, только Адамиди не говори, не надо.
— Что говорить? Что ты доводишь его приятеля? Да он и так это знает!
— Ой, да прям! Доведешь его, как же!
Еще поболтав с полчаса мы распрощались. На душе стало полегче. Все-таки есть что-то в том, чтобы выговориться.
На следующий день офис меня встретил нездоровой суетой.
— Привет, Жаннет! — приветствовала я коллегу, влетая в кабинет.
— Приветик!
— Что происходит?
— Так сегодня на час раньше всех отпускают. Не слышала еще? Но при этом объем работы не снимают. Еще бы этот цербер снял!
— А в честь чего раньше? Что за невиданная щедрость благодетелей?
— Так вызвали службу дезинфекции.
— Дезинфекции? От кого? — доставая зеркальце и блеск для губ, принялась поправлять макияж, да так и зависла рука с кисточкой в воздухе, когда услышала:
— Ты что, забыла? Сама же говорила — крыс видела на парковке. Не просто же так они рядом с нашим центром бегают, вот и вызвали.
Пару секунд переваривала услышанное, а потом меня накрыл приступ хохота.
— Т..т..только…ахаха…Жанн, да ладно? Только не г…г…говори, что это….ой не могу….ты службу вызвала? — утирая слезы, смогла наконец-то договорить я.
— Ну не я, — нахмурившись сказала девушка. — Я Екатерине Юрьевне сказала, а она уже… — помолчала чуть. — Маринк, тогда на парковке никаких крыс не было?
Я покачала головой, закусывая губу, и все еще пытаясь угомонить рвущийся наружу хохот.
— А зачем же ты тогда…, - не договорила и развела руками Жанна.
— Понимаешь, я встретила одного типа и просто сравнила его с крысой.
— Вот это да. И что теперь делать?
— Да ничего не делать. На час раньше с работы в пятницу уходить и радоваться жизни.
Видно, правильной Жанне идея не пришлась по душе, но комментировать больше ничего не стала, отвернулась к монитору и заклацала мышкой с удвоенной силой.
Борисова сегодня я увидела мельком, когда он в обед куда-то спешил прочь из офиса, что-то активно обсуждая по телефону. Меня он не заметил, ну и не очень-то и хотелось. Наверное.
В субботу раздался противный звонок мобильникаМерзкий, гадкий, отвратительный, несмотря на то, что мелодию я выбирала и устанавливала на свой вкус. И она была весьма неплоха, но только не тогда, когда пробиралась в мое спящее сознание, заставляя в мои выходные разлепить глаза.
— Да, — совсем недружелюбно прорычала я.
— Малышка, ты — мечта мошенников.
— Что? — открыла-таки глаза, чтобы посмотреть на имя отважного сумасшедшего. — Тём, ты чего несешь?
— Маринка, тебе не говорили, что нельзя приветствовать таким коротким словом в трубку, иначе…
— Так, Костров, я лежу в кровати, еще не добрела до душа и должна слушать всю эту ересь?
— Я смотрю с утра у кого-то не самое благодушное настроение? — засмеялся тихонько Артем.
— Ты чего в такую рань? А сколько, кстати, время?
— Филиппова, ты нечто! Время уже девятый час. Давай-ка отдирай свою прекрасную попку от постельки и в душ, через час я за тобой заеду.
— А, блин, теннис, точно! Встаю, — нехотя сказала. — Но, Костров, ты должен знать…
— Что?
— Моя прекрасная попка возмущена, — хмыкнула я. — Всё, поскакала в душ. До встречи!
Спустя почти два часа мы въезжали на территорию частного загородного клуба. Пока ехали по территории парка, я осматривалась: прекрасный ландшафт, разбросанные небольшие домики в стиле французских шале давали ощущение прибывания где-то на горнолыжном курорте Европы. Хотя я там не бывала, но телевизионные тематические передачи о путешествиях в красках обрисовывали их.
— Эти коттеджи можно арендовать для отдыха. Тут зимой горнолыжка. — махнул Артем куда-то вперед. — А летом неплохие гольф поля — там, слева. Ты спортом вообще каким-нибудь увлекаешься?
— Решил наконец-то спросить он, — хмыкнула, чуть замялась и выдала. — Из меня, Тём, спортсмен, как из тебя Цискаридзе.
— А с чего ты решила, что я фуэте не могу крутить? А? — хитро улыбнулся, паркуясь.
— Не спорю, — подняла руки в сдающемся жесте, — сегодня на корте покрутишь, всяко двойная нагрузка. Я так понимаю, тебя в обтягивающем трико ждать? — усмехнулась я.
Он засмеялся, покачивая головой.
— Кстати, о трико. В теннис нужно играть в юбочках и уметь визжать, на сколько я знаю. Так вот первого у меня нет, а второе не умею, — немного слукавила я.