Вернон Дурсль (СИ)

Надо сказать, что дела в фирме шли очень хорошо — я запустил уже четыре цеха по сборке электроинструментов, заключил контракты на покупку-продажу, сотрудничал с такими монстрами, как «Форд» и «Мерседес», выпуская наборы для машин с различными ключами, гайками, тросами и «крокодилами». И все хорошо, кроме уборщицы! Найти самому — не проблема, дело в другом — в молчании. Это должен быть надежный человек, который сможет держать язык за зубами и его не купят конкуренты.
  
Проблема решилась сама, когда я приехал на работу вместе с сыном и племянником, пока Петунья отоваривалась в каком-то магазине. Если Дадли тут же, никого не стесняясь, завалился спать на диван в приемной (устал ребенок после тренировки), то Гарри, помыкавшись без дела, решил полить цветы (засохшие до состояния «пора выбросить»), затем в подсобке нашел тряпку и вытер пыль, потом выбросил мусор в большой пакет и отвез его на первый этаж к мусорным бакам. После достал моющий пылесос. Похоже, что если бы я его не остановил, то ребенок отправился бы мыть туалет.
Рабочий порыв мальчонки был объясним — Петунья опять выговорила ему, что он дармоед и все в этом духе. Обычно ребенок после такой отповеди ходит дней пять расстроенный и убирает в доме везде, где только можно. Сейчас пацан решил доказать, что он не нахлебник и свое содержание отрабатывает. Выключатель в голове щелкнул и, приехав домой, я решился поговорить с Гарри:
— Гарри, нам нужно серьезно поговорить, — я решил не тянуть резину и расставить все по местам сразу после ужина.
 — Я что-то сделал не так? — испуганно проблеял малец.
 — Нет, — черт, замордовали мы мальчишку, — я о другом. Ты сегодня работал.
 — Я… я больше не буду, — чуть ли плача говорил ребенок.
 — Поттер, я тебя не ругать собираюсь, а работу предложить! Хватит слезы лить!
 — Работу? — не понял мальчик.
 — Да, работу. В офисе нет уборщика. Ты вполне подходишь, только не все так просто.
 — А как?
 — По закону тебе нельзя работать. Поэтому официально ты будешь умственно отсталым ребенком, который убирается по собственной воле.
 — Я нормальный.
 — Не отрицаю. Оплата — десять фунтов в час. Уборка — два часа в день, кроме субботы и воскресенья. То есть ты получишь четыреста фунтов. Этого вполне хватит, чтобы сделать ремонт в комнате, где Дадли хранит игрушки, и переселить тебя туда. Согласен? — я протянул ребенку руку.
 — Согласен, — ответил Гарри, пожимая руку в ответ. — А на мороженое хватит?
 — Хватит.
 — А деньги у меня останутся?
 — Останутся, — черт, я и забыл, что карманные мы даем только Дадли.
На том мы и порешили. После школы пацан не оставался на продленку, а садился вместе с Дадли на автобус и ехал в Лондон. Сын уходил на тренировку, Поттер — в офис. Не думаю, что кто-то поверил в сказку про умственно отсталого племянника, но и жалоб не было. Ребенок честно убирал в четырех комнатах офиса. Что интересно, все цветы, которые стояли засохшие, а грунт в горшке больше походил на Сахару, вдруг ожили и зазеленели. Нет, я понимаю, что ребенок их поливает, но как мертвые растения стали живыми, не особо понятно. Видимо, ненормальность проявлялась. Ну, не чудил и ладно.
Но тем не менее пацан заработал на стройматериалы и в июле торжественно въехал в свою новую комнату. Обои, ковролин, кровать, стол и небольшой пенал-шкаф он выбирал сам. Мебель была приобретена с рук за сто фунтов, разве что матрас куплен новый. Сантехнику в виде раковины я нашел в подвале. Пришлось повозиться с трубами, да и вода у малого была только холодная, но это лучше чулана с тусклым освещением и отсутствием воды.
Большую половину лета я, Гарри и нанятые строители потратили на утепление дома — мерзнуть, как и платить баснословные деньги за коммунальные услуги, не хотелось. Теперь у нас везде двойные окна, в спальнях на полу под ковролином уложена фанера, утеплен чердак и подвал, замазаны все щели и дыры, переделан камин (теперь он отдает тепло не в трубу, а в комнату), закуплен уголь и дрова, куплен обычный твердотопливный котел. С виду вроде и ничего не ремонтировалось, а как оно по факту — узнаем зимой.
Дни рождения мальчишек отпраздновали скромно — все деньги ушли на подготовку и соревнования по дзюдо. Это только с виду — приехал, подрался и уехал. По факту — оплата дополнительных занятий с тренером, взнос участника, дополнительная страховка, еда в дорогу… Короче говоря, праздники перенесли на первое августа в большой королевский парк. Мальчишки катались на каруселях, лопали пирожные и кормили лебедей с утками. Вот и весь праздник. Дадли получил подарков на порядок больше, чем Гарри, но и племянника не обделили — парню подарили воздушного змея, новый рюкзак и машину с пультом управления. Белобрысому прислала презент тетушка Мардж, друзья с секции, друзья со школы, ну и мама с папой. Тем не менее мальчишки были довольны.
Неприятности пришли откуда не ждали — я решил перевести парней в школу недалеко от моей работы. Да, она похуже будет, чем школа Литтл-Уиннгинга, но детям проще добираться: Дадли на дзюдо, а Гарри ко мне в офис. Если со спортсменом проблем не возникло, то у Поттера документов не было от слова совсем. Директор школы — подруга Петуньи, она взяла пацана «под честное слово». Это было неприятно, но не смертельно. Новые документы на ребенка обошлись мне в две тысячи фунтов. Матерью числилась некая Марджори Дурсль, а напротив графы «отец» красовался прочерк. Теперь у меня официально, на законных основаниях проживает Генри Дурсль — мой родной племянник. Сестрица даже не глянула в документы, которые подписывала, и понятия не имела, что обзавелась «сыном». Зачем мне это? Сам не знаю, но и бросать пацана, как кутенка (прим. авт. кутенок — щенок) в воду, не хочется. Не срастется у него с ненормальными, так в обычном мире пристрою.
В сентябре мальчишки пошли в новую школу, но в разные классы. Здесь это распространенная практика, когда родственников (в том числе и близнецов) разводят в разные стороны, чтобы у каждого была своя жизнь и интересы. После занятий пацаны приходили ко мне — у них было два часа, чтобы сделать уроки, потом Дадли уходил на тренировку, а Гарри приступал к работе. Сначала я пытался подстроиться под расписание Дадли, чтобы отвозить его домой, но потом плюнул на это дело и парень сам, на автобусе добирался до дома.
Надо сказать, что для своих десяти лет он стал очень самостоятельным — сам просыпался, сам завтракал, сам собирался, сам ездил на занятия, делал уроки, ходил на тренировки и т.д. Ребенок мечтал получить олимпийское золото. Меня удивляло такое упорство, несвойственное десятилетнему ребенку. Весь день у него был расписан — школа, уроки, тренировки. Парень с маниакальным упорством шел к цели. Количество золотых и серебряных медалей, которые пацан заработал к началу июля девяносто первого года, приближалось к сотне, количество денег, которые тянул спортсмен из семьи, давно перевалило за отметку в сто тысяч фунтов в год.
Гарри не отставал от родственника. Самостоятельным он был давно, а что касается увлечений — парень упорно мастерил планеры, самолеты и прочие летательные аппараты в свободное время, то есть ночью. Тихого мальчишку заприметил весь этаж, и когда ко мне подошел директор фирмы из соседнего офиса с просьбой «дать пацана для уборки», я не был удивлен. Поттер согласился убирать еще несколько помещений за соответствующую плату, потом туда добавились обязанности курьера, а к Рождеству племянник пахал как пчелка, убирая весь этаж и разнося почту. Его детский счет, который я открыл в банке, давно перевалил за десять тысяч фунтов. Домой мы возвращались ближе к полуночи или не возвращались, ночуя в офисе. Поттер спокойно воспринимал этот факт, отказываясь ехать без меня. Чаще всего пацан спал на диване в приемной, а я на таком же диване, но в кабинете.
  
Работа в фирме требовала постоянного присмотра, ответов на звонки в пять утра и готовности в любой момент сорваться на очередную встречу. Денег у меня было неприлично много, только тратить некогда. Впрочем, с этим успешно справлялась Петунья, покупая себе любимой золото-бриллианты и возя сына по соревнованиям. Наши отношения с ней потеплели, даже до секса раз в неделю доходило. Думать о жене я стал чаще, перестал пользоваться услугами «ночных жриц», подарки дарю просто так. Черт! Похоже, я начинаю влюбляться или что-то в этом роде.