Время добрых дел. Рождественский рассказ
Странник, говоря эти слова, ходил по комнате, так что гость иногда вынужден был оборачиваться или пересаживаться на стуле, чтобы видеть собеседника.
– Позвольте, то есть вы просите меня сделать одно благое дело вместо ста восьмидесяти? Я внимательно слушаю нашего аббата, но ни разу, никогда, ни в одной проповеди он не говорил, что нужно делать из нищего богача. Кроме того, если не будет нищих… – тут он запнулся.
– Что будет, если не будет нищих? Будет плохо для кого-то? – с укором произнёс странник и наклонил голову, чтобы заглянуть в лицо гостю.
– Не считайте, что поймали меня на слове. Я ничего такого не говорил, – лукаво погрозил пальцем гость. – Я просто хочу сказать, что наш мир так устроен, есть люди богатые, есть бедные. Так было всегда, так есть и так будет.
– Да, пожалуй, ничего не изменится, – с лёгким вздохом подтвердил странник. – Расскажите лучше о себе, о том, как вы пришли к тому, что имеете сейчас? Это было бы интересным продолжением разговора.
– О, я рад, что вам это интересно, – Лешад оживился настолько, что начал ёрзать на стуле и наконец положил свою шляпу на край стола. – Я родился в большой семье, далеко от этих мест. Эта была такая большая, дружная семья, где все держатся вместе. И в нашей семье принято было помогать друг другу, я думаю, от этого идёт моя щедрость, – Лешад начал вертеть в руках свою запонку. – Мои родители были небогатыми, но знали толк в экономии. Вырос я в семье моей тёти, сестры моей матери, хотя оба мои родителя были живы. Я жил у тёти и её мужа лет десять, нет, четырнадцать, пока не женился и не уехал сюда.
– Почему они взяли вас к себе? – странник говорил тихо, так что гостю иногда приходилось наклоняться чуть вперед, чтобы расслышать.
– Не знаю, – Лешад задумался, будто бы первый раз размышлял об этом, – может, им хотелось больше детей. У них было только две дочери. Я им нравился, они баловали меня, дарили подарки. Я чувствовал себя у них свободнее, чем в своём доме, где всегда было много чужих людей, ведь мои родители сдавали комнаты постояльцам, – Лешад снова взял шляпу со стола и слегка смял её. – Деньги мои родители копили, чтобы я хорошо устроился в жизни, – с некоторой гордостью добавил он. – Я у них единственный сын.
– А как вы начали торговать? – странник перебил гостя, но тот не обиделся, он был рад разговору о себе.
– Да, позвольте я вам расскажу, это тоже интересно. Я думаю, у каждого человека есть какой-нибудь талант. У одного талант сапожника, ему судьба сапоги делать, другому служить сподручнее, третьему – прислуживать, – гость повеселел. – А мой талант в большой торговле, я это сразу понял. Начал я ещё подростком, меня взяли помощником в лавку. Какой я ловкий был тогда. Я очень старался, я выучился многим хитростям, которые составляют успешную торговлю. Но однажды произошло то, чего я боялся. Я перепутал кое-что и в лавке случился убыток. Разницу я должен был вернуть за месяц, иначе бы меня сдали полиции. Моя мать обошла тогда всех родственников, собрала нужную сумму. Помнится, тётя тоже дала какие-то деньги. Не знаю, наверное, моя мать ещё до сих пор не отдала те долги.
– А деньги, которые копили ваши родители?
– Нет, это другое, мы никому не говорили о них, на эти деньги я потом закупил первую партию товара, когда начал торговать от себя, – сообщил гость с довольным лицом. – Первый год приходилось очень трудно, знаете, нужно заслужить доверие у людей, накопить капитал. С капиталом мне повезло, там произошла забавная история. Я должен был поставить восемьсот пятьдесят метров сукна одному человеку, который внёс оплату вперёд. Финансовое положение его было так плохо, что все говорили о его скором банкротстве. Я понял, что сукно ему может уже не понадобиться, откладывал поставку сколько мог, придумывал поводы, и вот читаю в газете, что он объявил о банкротстве, и что его имущество уйдёт с молотка. Так что я продал это сукно другому, с большой выгодой.
– А как же этот человек?
– Он потом застрелился. Неприятная история, для тех, кому он был должен.
– Это и есть те хитрости, которые составляют успешную торговлю?
– О, это только один пример. Свои хитрости есть у каждого. Шляпник надрывает ленту на шляпе, чтобы она раньше пришла в негодность и нуждалась в починке. Я, бывает, продаю испорченный товар как новый. Или могу взять товар на продажу весной и отдать деньги только осенью. Чем больше денег в обороте, тем лучше для торговли.
В комнату громко постучал мальчишка, сын Марты, хозяйки.
– Пришло время обедать, спускайтесь к столу, – после паузы он добавил: – Пожалуйста.
– Как думаете, это будет прилично, если я тоже сейчас отобедаю с вами? Я ещё не закончил свой рассказ, тем более, пусть дети Марты послушают меня, им было бы полезно, вдруг, кто-то из них захочет стать торговцем.
– Думаю, после вашего рассказа они расхотят заниматься торговлей, – странник встал и приготовился проводить гостя.
– Почему? – Лешад сильно удивился.
– Вы же сами говорили, что у каждого свой талант. Я общался с ними, с Мартином, с Теодором, с Луи, и я считаю, они не способны на многое из того, что делаете вы каждый день, – странник открыл дверь на лестницу.
– Жаль, – Лешад встал на верхней ступеньке.
– Не стоит их жалеть, они найдут другое занятие, более подходящее их душе.
– Ну а как насчёт обеда? Я чувствую отменный запах, – гость помахал шляпой, привлекая к себе воздух и потягивая его носом.
– Я думаю, в другой раз, – странник отвечал одновременно вежливо и холодно.
– Думаете?
– Уверен. До свидания.
Лешад стал спускаться по крутой лестнице, странник спускался за ним.
– Стойте! Мы не обговорили самого главного, – спохватился гость и развернулся на лестнице, так, что его лицо оказалось близко к лицу странника.
– Вы о чём? – непонимающе спросил странник.
– О секрете бессмертия. Я был убедителен, когда рассказывал о себе? Вы откроете мне секрет? – Лешад схватил странника за рукав.
– Вы были очень убедительны, с этим трудно спорить. Но никакого секрета у меня нет. Это всё слухи, ничего более.
– Слухи? А листок из древнего манускрипта? Я видел его у вас между книгами. И колечко, такое же, как описывали. Люди врать не будут, – Лешад зло погрозил пальцем.
– Боюсь вас огорчить, люди врут часто и много, значительно больше, чем можно себе представить, – странник попытался освободить рукав, но Лешад схватился крепко своей мясистой рукой.
– Я могу предложить вам деньги, – он оглянулся вниз, где Марта хлопотала у стола. – Вернёмся в комнату, я не хочу называть сумму при них.
– Мне не интересно, сколько вы можете отдать денег за то, чего у меня нет. Раздайте эти деньги бедным и попросите их помолиться о вашем здоровье и долголетии, это всё, что я могу посоветовать вам.
– Мне не нужны молитвы бездельников, мне нужный верный способ, и вы не хотите мне его дать, стало быть, вы обманщик! – лицо гостя покраснело от злости и обиды.
– Вы гордитесь тем, что помогаете людям. Но подумайте, сколько помогли вам, сколько люди отдали вам вольно или невольно. Вам нужно ещё очень и очень много добра сделать людям, чтобы закрыть этот ужасный долг, с которым вы идёте по жизни.
– Если бы вы знали, сколько я могу заплатить, вы бы не отказались, – Лешад наконец начал спускаться по лестнице. – Вы бы не отказались, – повторил он громче, сжимая руку в кулак. – Запомните!
Глава 2. Время вопросов
– Что ты там всё пишешь? – Жозеф нервничал, что я пишу уже долго, не спрашивая его ни о чём. – Ты давай не отклоняйся от курса. Это твоему болвану-редактору не важно, что написано, лишь бы всю страницу замарать, пустого места не оставить. А мне стыдно будет, если мы с тобой враньё напишем, – Жозеф встал с кресла, чтобы размяться, мельком глянул на исписанные листы и подошёл к окну. – Глянь, уже ночь почти, марш домой! – приказным тоном Жозеф начал спроваживать меня.
– Я сегодня у вас переночую, идти мне в город долго, на улице холодно, да и зачем? – ответил я, продолжая писать.