Физрук-7: назад в СССР (СИ)

  
Глава 2
 
И Витек изложил мне план операции. Трудно сказать, насколько он будет эффективен. Не попробуешь, не поймешь. Мне в этом плане отвели не самую главную роль, но, понятно, что без моего участия он бессмыслен. Осталось понять, чем участие в этой операции грозит лично мне. И не потому, что я дрожу за свою шкуру, просто от меня зависят судьбы многих — пацанят из «экспериментального» класса, клуба, любительской киностудии, Ордена, родичей и, наконец, Вилены. Девушка рассчитывает на меня. Так что, хрен вам, товарищи из госбезопасности, не собираюсь я рисковать собой ради того только, чтобы вы могли и дальше доить «преступную группировку».
— Кстати, — сказал Курбатов. — Генерал-лейтенант просил передать тебе это!
И он протянул мне «портсигар». Знакомая штучка. Я из нее в Чалого стрелял. И вроде даже попал.
— А «сигары» к нему есть? — спросил я.
— Да. Возьми вот…
И майор выложил передо мною коробочку патронов калибра 5,6 мм. Я убрал оружие и боеприпасы в карман, и сразу почувствовал себя увереннее.
— Наши будут вести тебя и твоего визави с момента вашего контакта, — продолжал трудовик. — Так что смело следуй туда, куда Илья Ильич тебя направит. Ну, а в экстренной ситуации, воспользуйся генеральским подарком.
— А это — подарок? — удивился я.
— В случае успеха операции, он тебе сможет еще пригодится.
— А в случае провала, его заберут с моего трупа.
— Зачем же так мрачно⁈
— Нужно учитывать любое развитие событий, — отозвался я. — Если что — будь моим душеприказчиком. Имеющиеся у меня деньги подели на три части. Одну часть отдай Ильину. У него мать парализована. Вторую, Рунге на клуб и киностудию. А третью, вместе с машиной и вещами — брату и сестре Борисовым…
Вспомнив о Борисовых, я хлопнул себя по лбу! Ведь сегодня нужно было внести деньги за кооператив. Дьявол! Заморочил мне Витек голову своей операцией! А я тоже хорош! В комиссионку мотался, с Третьяковским лясы точил. Нужно срочно позвонить Вилене, может, еще не поздно?
— Что с тобой? — удивился Курбатов.
— Да так, кое-что важное забыл…
— Ладно. Я тебя понял. Сделаю, как велишь. Больше не задерживаю.
Вскочив, я пожал ему руку и бросился одеваться. Трудовик вышел меня провожать.
— Давай, удачи! — сказал он мне, напоследок.
Я поспешил из конспиративной квартиры. Сбежал по ступенькам на первый этаж, вылетел из подъезда, сел в машину и покатил со двора. У первого попавшегося телефона-автомата тормознул. Зашел в будку, выудил из кармана двушку, набрал номер квартиры Воротниковых. Конечно, был риск опять нарваться на мамашу, но мне было не до осторожности. Повезло, трубку взяла Вилена. Правда, на несколько мгновений я все же усомнился в этом, помня трюк, который со мною проделала Аглая Мефодьевна.
— Саша, умничка, что позвонил! — воскликнула девушка, едва я осторожненько поздоровался.
— Вилена, извини, замотался и забыл про то, что нужно сегодня внести деньги! — произнес я.
— Я так и поняла, — откликнулась она. — Ничего страшного. Папа вписал в ведомость, что средства внесены. А оформить можно и завтра.
— Отлично! Спасибо ему. Деньги я сейчас привезу к вам домой.
— Хорошо, я буду страшно рада тебя видеть. Квартира двадцать три, подъезд ты знаешь…
— Скоро буду!
Повесив трубку, я пошел к машине. Нет, я не гнал слишком. Не хотелось обратить на себя внимание ГАИ. Изо рта у меня попахивает пахнет коньячком, а в кармане огнестрельное устройство. Да еще и патроны. Подъехав к воротам, я не стал сигналить Сидорычу. Сразу открыл калитку и шмыгнул во двор, а затем — в квартиру. Там взял семь тысяч и вернулся к «Волге». Сторож, правда, оказался тут как тут.
— Не надолго, значить, заехал, — прокомментировал он. — А тут тебя спрашивали…
— Кто спрашивал?
— Вертихвостка, — откликнулся Артемий Сидорович. — Актрисулька с театру… Эка ца-ца. Не идет, а пишет.
Сторож скрутил фиги и приладил к своей груди.
— И что ей нужно?
— Да все вызнавала, когда ты дома бывашь? Вы што? Куролесите?
 
— И ты что сказал ей?
— Не! Такую инхормацию я могу дать только милиции. Ну или собесу.
— Благодарю за службу, Артемий Сидорович! — произнес я, похлопав его по плечу. — А скажи-ка, что это у нас во дворе всегда пусто?.. Кроме актрисы и ее мужика, я что-то никого не встречал… Да, ты еще каких-то пацанят гонял, говоришь…
— Ну дык, квартирки, почитай, все пустые стоят, — вздохнул старик. — Окромя тебя, живут еще Терехины, у них двое пацанов, одному семь, другому пять, и этот, с театру, Маргиналов, с полюбовницей…
— Как же так? — удивился я. — В городе полно ветхого жилья, люди в коммуналках ютятся…
— Бронь горкома, — ответил, словно выругался сторож.
— Ладно, я понял… Спасибо! Поеду!
Вернувшись за руль, я покатил к дому, где живут Константиновы и Воротниковы. Вошел в знакомый мне подъезд. И впервые поднялся к квартире, где жила моя девушка. Позвонил в дверь с номером «23». Дверь открыла сама Вилена. Посторонилась, пропуская гостя в прихожую. Я снял дубленку, скинул ботинки. Молодая хозяйка сразу потащила меня в кабинет отца. Он поднялся мне навстречу. Солидный дядька, лет пятидесяти, среднего роста. С залысинами. Глаза, как и дочери, выразительные и немного печальные.
— Игорь Трофимович, — представился он, протягивая руку.
— Александр Сергеевич! — откликнулся я, пожимая ее. — Я принес деньги за квартиру.
— Хорошо, — сказал Воротников. — Пусть завтра, в четыре часа, ваша сестра зайдет в контору по адресу: улица Строителей, дом девять. Первый подъезд, квартира один. И мы все оформим.
Я вынул из авоськи, которую захватил из дому, газетный сверток и положил перед хозяином квартиры на письменный стол. Он развернул его, пересчитал деньги и написал мне расписку в получении. На этом формальности можно было считать законченными. Тем более, что дочери председателя ЖСК не терпелось утащить меня в свою комнату. Поэтому, пожав руку ее папаше, я последовал за ней. В девичьей «светелке» все было аккуратно разложено по местам и не видно ни пылинки.
На полках книжки. Серьезные — Маркс, Энгельс, Ленин, Брежнев. Проигрыватель. Стопка конвертов с пластинками. На стене фотографии и эстампы с изображением чего-то абстрактного. На тахте — плюшевые мишки. Хозяйка комнаты предложила мне кресло и поставила пластинку. Я думал, сейчас зазвучит что-нибудь партийное — «Интернационал» или «Смело, товарищи, в ногу». Нет, заиграла легкая мелодия, по-моему, что-то джазовое. Вилена подмигнула мне и выбежала из светелки. Буквально тут же дверь отворилась снова.
— Здравствуйте, молодой человек! — со змеиной ласковостью произнесла хозяйка дома, протискиваясь всей своей немалой тушей.
— Добрый вечер, Аглая Мефодьевна! — ответил я.
— Вы все-таки не вняли моей просьбе! — продолжала она. — Не мытьем, так катаньем решили проникнуть в нашу семью!
— Я пришел по делу, к Игорю Трофимовичу.
— А-а, так вы через мужа моего решили зайти! — взвилась мадам Воротникова. — Думаете, если он человек мягкий, ты вы сумеете у него вырвать согласие на союз с нашей с ним дочерью⁈
— Я купил квартиру в кооперативе, — терпеливо произнес я. — С этой целью и посетил вас.
— Не пытайтесь меня подкупить! — отмахнулась та. — Вы думаете, я мещанка, которую только деньги интересуют?.. Ошибаетесь! Меня интересуют лишь счастье и благополучие дочери.
— Иными словами, вы бы радостью выдали свою дочь за слесаря, если бы были уверены, что с ним она будет счастлива? — не без ехидства поинтересовался я.
— Не пытайтесь меня ловить на слове, молодой человек!.. Я не меньше вашего ценю человека труда!.. Просто у Виленчки должна быть жизненная перспектива!.. А здесь, в Литейске, ее нет и быть не может!
— Что вы знаете о жизненных перспективах? — хмыкнул я.
— Да уж побольше вашего!
— Мама, ты опять в своем репертуаре, — сказала Вилена, появляясь в комнате с подносом, на котором стоял чайник, чашки, вазочки с вареньем, конфетами и сахаром.