Закрытое Сердце (СИ)

— Проехали…
— Ребят! Тут один олень перчатки дома забыл. Кто-нибудь прихватил запасные? — крикнула девушка, обращаясь к студентам.
Я проглотил оскорбление.
Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…
Вдох… Мне нельзя срываться.
К нам подошла миловидная девушка с копной светлых волос торчащими непослушными кудряшками в разные стороны. Она была одета в тёмно-синюю куртку и джинсы с чёрными ботинками. Девушка робко улыбнулась и протянула мне пару ярко-жёлтых перчаток.
Пожалуй, с такой я бы встретился пару раз. Но нет.
— Привет, я Тая. Я раньше тебя не видела, новенький?
— Глеб. Я временно.
— М-м-м, — как-то разом сникла девушка, — Мешок! — опомнилась она и, сняв рюкзак с плеч, стала рыться в его содержимом. — Вот, держи: мусорные мешки, если что-то будет нужно, обращайся. Я с радостью помогу.
— Так! Хватит стоять, работаем! — подлетел шмель и отстранил от меня милую девушку. — Ты направо, она налево!
— Надолго мы тут? — раздражённо спросил я.
— Пока весь мусор не соберём.
Первое время я озирался по сторонам. Мне казалось, что все наблюдают за тем как я подбираю с земли грязные обертки и окурки, но в мою сторону никто не смотрел. Даже редкие случайные прохожие вели себя спокойно. Никто не смеялся и не тыкал в меня пальцем.
Я нагнулся и присел раз 500, а грёбаные бутылки не желали заканчиваться. Неприятным открытием стало то, что к седьмому мешку мусора икры ног стали ныть. А я считал себя спортивным человеком регулярно посещающим спортзал.
Перчатки ужасно сдавливали руки, не мой размер. Я не понимал, чего мне хотелось больше: сделать глоток ледяной воды или затянуться сигаретой.
Сука, разве трудно выкинуть в урну?
Меня заполняло настойчивое желание настучать по голове всем тем, кто мусорит. Я вспомнил, как сам два года назад выкинул в открытое окно бутылку газировки и получил этой же бутылкой по голове от бешеного шмеля. А сейчас был вынужден собирать в её ненормальной компании мусор. Азалия бы сказала, что это карма.
Я рассмеялся.
— Веселишься? — перед глазами возникли жёлтые сапоги. Вот, чёрт! Как у неё, получается, так бесшумно подкрадываться?
— Нет. Сошёл с ума от количества мусора. Теперь я, кажется, понимаю, почему ты такая.
— Давай заканчивай и тащи мешки к мульдам, — распорядилась ведьма.
Расстояние до мусорных баков было метров 200 и когда совершая третий заход я приволок остатки мусора мои руки ныли, а состояние было такое, словно я часа три занимался в спортзале.
Осмотрелся вокруг в поисках шмеля и увидел, как эта пигалица с каким-то парнем катила тележку нагруженную мешками с мусором. Воздуха стало мало, к лицу прилила кровь, я сжал кулаки.
Дышать, Азалия говорила дышать, чтобы успокоиться. Считать до десяти.
Один, два, три…
Когда тележка со шмелём поравнялась со мной, я угрожающе прошипел:
— Какого хрена!? Если у вас была тележка, почему я ходил туда-сюда десять раз и тягал мешки с мусором на себе. Посмотри на мою одежду! На кого я похож?
— Упс! — шмель пожала плечами, довольно улыбаясь.
— Сука!
— Олень!
— За базаром следи! — вступился за неё паренек, который катил тележку.
— А то что? — усмехнулся я. По моей крови заструился адреналин, требуя выхода.
— То! — огрызнулся он. Парень уступал мне в весовой категории, да и ростом был ниже. Прокатить его скалящуюся рожу по прошлогодним листьям не составило бы мне труда. Но нет. Нельзя даже если очень хочется.
Вокруг нас стали собираться остальные ребята, с любопытством наблюдая за происходящим.
Я снял перчатки и швырнул в шмеля, намереваясь уйти, пока ещё мог контролировать свою злость.
— Моральный урод! — возмутился смертник с тележкой.
Я подался ему навстречу ведомый лишь одним желанием: заткнуть. Как вдруг мне наперерез кинулась шмель и заключила в крепкие объятия. Да что там заключила, кажется, она полностью на мне повисла. Я опешил от её поступка.
— Отцепись! — рявкнул я.
— Ага, сейчас!
Попытался её стряхнуть, но она лишь крепче в меня вцепилась, закинув ноги мне за спину. Руками цепко обвила мою шею. Старательно изображая обезьяну, повисшую на пальме.
 
— Пиз**ц ты ненормальная! — выругался я.
Вокруг нас послышались несмелые смешки ребят.
— Тронешь его! Я тебя…! Я тебя… Понял?!
Честно говоря, я ничего не понял. Все мои ощущения переключились на то, как она вжималась в меня, стараясь крепче ухватиться. Ощущал её тёплое, женское тело. Моя злость стала приобретать окраски острого желания.
— Да отцепись ты от меня, сумасшедшая! Не буду я его трогать!
— Даёшь слово?
— Даю!
Она спрыгнула с меня, наши взгляды схлестнулись. С такой злостью и разочарованием на меня смотрел только один человек: мой отец. Напоминание о нём задело кровоточащую рану, которая ещё не зажила, и честно говоря, я не знал, заживёт ли она когда-нибудь.
Я развернулся и зашагал прочь под нерешительные смешки ребят.
Замахнулся и ударил ствол крепкого дерева, отчего на костяшках выступили капельки крови. Боль слегка заглушила эмоции.
Ненавижу собирать мусор! Ненавижу шмеля, я так долго приходил к состоянию равновесия, а у неё за пару часов получилось вывести меня из себя.
Я запустил руку в карман и достал пачку, которую надеялся больше никогда не использовать по назначению. Щелчок зажигалки и желанный дым заполнил мои лёгкие, даря обманчивое спокойствие.
Все практики, всё обнулилось, и теперь предстояло начинать сначала.
А может бросить всё на хрен? — в голове билась заманчивая и желанная мысль, которая посещала меня всё чаще и чаще.
Перед глазами возник грустный образ Азалии и я нажал на телефоне кнопку вызова.
— Здравствуйте! Мы можем встретиться? У меня случился срыв.
Глава 4
Между оптимистом и пессимистом есть забавное различие.
Оптимист видит пончик, пессимист дырку!
Оскар Уальд
Алиса
— Быстро отдал ключи! — рыкнула я на брата, который вольготно развалился на удобном кресле в уютной гостиной. Кокс, преданно лежавший возле ног недалёкого хозяина, обеспокоенно задрал морду.
— С чего вдруг? Они мне самому нужны, — показушно удивился Илья и снова воткнулся в свой телефон.
— А ты не офигел? Вчера ты, сегодня тоже ты?
— Ага, и завтра тоже я.
— Завтра я, — вставила своё веское слово мама.
Они с папой завтракали, за столом в гостиной, аппетитными тостами с клубничным джемом, запивая их ароматным чаем и спокойно наблюдали за нашей перепалкой.
— Ма-а-ам! Ну, скажи ему! Я опаздываю! — взмолилась я.
— Вы уже не маленькие дети и должны уметь договариваться и решать конфликтные ситуации сами. Желательно без применения физической силы, — спокойно выдала она и сделала очередной глоток из белой фарфоровой кружечки.
В принципе такой ответ был ожидаем. Моя мама один из самых востребованных психотерапевтов нашего города. Все её рабочее время расписано на месяцы вперёд. Иногда она зарабатывается до такой степени, что в режиме «автопилот» начинает раздавать ценные указания всей семье. В такие моменты спрятаться пытается даже Кокс, что уж говорить о её детях и муже.
Семейка у меня разношёрстная и интересная.
Пожалуй, самый нормальный по меркам общества в ней папа. Он стоматолог и у него своя стоматологическая клиника. А ещё он очень заботливый, добрый и самый лучший отец на свете. Именно он мазал мои коленки зелёнкой, когда я их разбивала и водил меня вместе с братом на занятия карате, искренне считая, что его девочка должна уметь за себя постоять. Хотя, думаю, тут не обошлось без рекомендаций дедушки — военного.
Брат — это моё личное наказание и исчадие ада. Мы погодки. Он младше меня на год. Безбашенный гитарист, фанат рока и металла. Длинные тёмные волосы, ряд серёжек в ухе, пальцы, усыпанные массивными перстнями.
Родители разрешают ему всё. Даже многочисленные тату. Но самое убийственное даже не это, а то, где он учится.