Царство Проклятых (ЛП)
— Быстро.
Плотина прорвалась, и моя воля тоже. Мои пальцы быстро расстегнули пуговицы и застежки брюк. Я выскользнула из них, позволив материалу растечься у моих ног. Следующей исчезла моя туника. Гнев переместил свое внимание с моей головы до пальцев ног и так же медленно поднял глаза. В его взгляде не было ни похоти, ни тепла, ни признательности. Только гнев.
И он был не одинок в этом чувстве. Я ненавидела то, что он заставил меня раздеться. Выбор сделать это на Отмели Полумесяца был сильным, освобождающим. Это не было ни тем, ни другим. Я бы заставила его заплатить за это. Как только моя жажда мести вспыхнула, она исчезла со следующей волной его воли.
Я двинулась, чтобы снять нижнее белье, но его голос прорвался сквозь туман.
— Оставь. И покачай бедрами.
Я сосредоточилась на единственном угольке ярости, который не был подавлен магической командой Гнева. Пытаясь изо всех сил разжечь то ядро эмоций, которое все еще принадлежало мне, и использовать его, чтобы отбросить его магию. Я бы сама решала, когда раздеваться перед ним или кем-то еще. Я была бы хозяйкой своей собственной воли. И я продолжала бы бороться за себя, какой бы ужасной, отчаянной или бесполезной ни стала ситуация.
Почувствовав мою решимость, Гнев высвободил еще больше своей силы.
— Я сказал, покачай бедрами.
Разумные мысли, эмоции и свободная воля были заперты глубоко внутри меня. Все, что я знала, — это звук его голоса, его желание. Его воля текла по моим венам, доминировала надо мной во всех смыслах этого слова. Стала единым целым с моим сердцем.
Я сделала, как он велел. Я стала грехом и пороком. Я была похотлива. И я обожала это.
Многозначительно покачиваясь, я не сводила с него глаз. Мне хотелось, чтобы он попросил меня снять нижнее белье. Потом мне захотелось, чтобы он и сам разделся.
Гнев придвинулся ближе, на его лице отразилась холодная ярость. Я не могла понять, почему он был недоволен. Я стерла оставшееся расстояние между нами и танцевала рядом с ним, прижимаясь к его напряженному телу. Что-то в нашем положении напомнило мне о другом времени, о другом танце. И тот же гнев, который охватил его у того костра.
Он был трудным существом тогда, и вдвойне трудным сейчас.
— Разве это не то, чего ты желаешь?
— Вовсе нет. — Он сделал большой шаг в сторону, установив между нами
ненавистное расстояние. — С этого момента ты будешь обращаться ко мне как к хозяину. Встань на колени.
— Я никогда… — Гнев вспыхнул, а затем так же быстро погас. Я опустилась на пол,
склонив голову. — Это доставляет вам удовольствие, хозяин?
— Сними мой правый ботинок.
Я развязала шнурки на его ботинке, затем снял его, ожидая его следующего указания.
— Скользни руками вверх по моей икре. — Я потянулась к его ноге, и он отдернул
ее. — Начни с лодыжки.
Без колебаний я провела руками вверх по его ноге, по мышцам его икры. Мои пальцы наткнулись на что-то твердое. Я поднял глаза.
— Теперь я доставила тебе удовольствие, хозяин?
Гнев наклонился, чтобы поднять мой подбородок, его взгляд блуждал по моему лицу. Он что-то искал, но по глубокому хмурому взгляду было видно, что он этого не нашел.
— Научись защищать себя. Это доставит мне величайшее удовольствие.
С ним я каким-то образом поняла саму суть удовольствия. Это я могла бы сделать. Я отпустила его икру и потянулась к поясу его брюк. -
— Позволь мне доставить тебе удовольствие, хозяин.
Температура вокруг нас упала на несколько градусов.
— Если бы я хотел, чтобы ты стояла на коленях, обнаженная передо мной, без
единой собственной мысли в голове, я бы этого пожелал. Если бы я хотел трахнуть тебя, чтобы закрепить брак, ты бы сделала именно так, как я и сказал. И ты будешь умолять о большем. Но это ни привлекает, ни радует меня. Я жажду равную себе. Хватай кинжал, спрятанный у меня на ноге. Вставай.
Я вытащила клинок из кожаных ножен и поднялась на ноги, сердце упало от его резкого тона и отказа от моих заигрываний. Я потянулась к его руке, надеясь соблазнить его взять то, что я предлагала.
— Я…
Ярость, неукротима и всепоглощающая выжгла похоть, которую я испытывала. Я сжала кинжал так сильно, что у меня заболела рука. Гнев не отрывал своего внимания от моего, медленно расстегивая первые несколько пуговиц своей безупречной рубашки.
— Прижми лезвие к моему сердцу..
Я сократила расстояние между нами, кончик кинжала уколол его кожу. Теперь я была в гневе. Я была яростью во плоти. Я бы взяла то, что причитается мне и моим близким.
И начну прямо сейчас. С этого ненавистного принца.
Гнев наклонился, его голос был низким и соблазнительным.
— Это то, о чем ты мечтаешь. Кровь и месть. Отомсти, ведьма. Вспомни, что я
только что заставил тебя сделать. Как ты упала на колени, умоляя доставить мне удовольствие. Позволь ненависти и твоему любимому греху поглотить тебя.
— Заткнись.
— Возможно, тебе понравилось, когда я заставил тебя раздеться. Когда я
подчинил тебя своей воле.
— Я сказала, заткнись!
— Может быть, мне стоит показать тебе, каким я могу быть злым.
Я уставилась на его грудь, на лезвие, пронзающее кожу. Легкая струйка крови скатилась по его телу. Сквозь гнев и ярость, переполнявшие мои чувства, я вспомнила. Я уже вонзала клинок ему в сердце раньше. В монастыре. Он поклялся, что потребуется гораздо больше, чем кинжал в грудь, чтобы убить его. Тогда я хотела проверить правду в этих словах. Он предлагал мне шанс сделать это сейчас. Я с трудом сглотнула, мое горло перехватило. Непролитые слезы жгли мне глаза.
Моя рука дрожала, лезвие вонзилось сильнее, когда я напряглась против него.
— Возьми. Свой. Реванш.
Его демоническое влияние боролось с моей волей. И победило.
Слеза соскользнула, когда я наклонилась к лезвию, используя вес верхней части тела, чтобы проткнуть мышцы и кости. Я с пылающей яростью наблюдала, как оно скользнуло ему в грудь. Кровь хлынула из раны, испачкала его рубашку, сделала мои пальцы скользкими. Я не вытаскивала его. Я повернула кинжал, стиснув зубы, прежде чем закричать достаточно громко, чтобы призвать самого Сатану.
Принц демонов бесстрастно наблюдал, как я выдернул клинок и снова ударила его.
И ещё раз.
И ещё раз.
18
Гнев сразу же лишил меня всякого влияния.
Я уставилась на лезвие, торчащее из груди демона, все мое тело сильно дрожало после этого. Тошнота накатила на меня вместо ярости, которую я только что испытывала. Я отпустила оружие и отпрянула назад, не в силах отвести взгляд. Было так много крови. Крови Гнева.
Она непристойно расцвела на его белой рубашке, как цветок смерти. И если бы это был кто-то другой, он был бы мертв. Я бы убила его. Я делала вдох за вдохом, тяжесть того, что могло бы быть, того, что я сделала, почти сокрушала меня.
Гнев выдернул кинжал из груди и отбросил его в сторону. Я вздрогнула, когда он ударился о дальнюю стену, единственный звук в комнате, кроме моего прерывистого дыхания. Он заставил меня ударить его ножом. В сердце. Я… Я не могла перестать смотреть на то место, куда воткнула кинжал. Не могла перестать слышать тошнотворный хруст костей, когда я пронзала его грудь. Я изо всех сил старалась держать руки по швам, не закрывать уши и не кричать, пока этот ужасный звук не прекратился в моей голове.
Рана уже зажила, но его рубашка была влажной от крови. Воспоминания о другой груди, другом сердце затопили мои чувства. Мой близнец. Все, что я могла себе представить, — это ее изуродованное тело. Как легко она могла оказаться под моим клинком. Сопротивляться было бесполезно.
Я перевернула руки липкими, окровавленными ладонями вверх и закричала: