Проклятье живой воды (СИ)
За братом пришли чистильщики. Его остановили у проходной, не дав выйти с завода. Родители ждали сына всю ночь, теряясь в догадках. Накануне был день получки, мало ли, что могло случиться с человеком, у которого есть почти двенадцать шиллингов. На их улочке убивали порой из-за нескольких пенни.
На другой день было воскресенье, фабрика не работала, и родители напрасно явились к воротам — им никто ничего не мог сказать. Лишь к вечеру понедельника, когда со смены пошли рабочие, отец и Мэгги — мать от переживаний заболела — придя в контору, узнали правду. Здесь же им выплатили компенсацию — двенадцать шиллингов недельного заработка Джона, а также еще по десять шиллингов за каждого из членов его семьи. Кроме денег, принесли и одежду и обувь — все старое, ношеное, местами не совсем чистое, явно с чужого плеча — а также накормили бесплатным супом. И больше — ничего. Обещанных двухсот фунтов добиваться пришлось больше года.
Да, Мэгги могла бы рассказать наивным работягам, насколько велика щедрость хозяина, но помалкивала. Эти люди живут сегодняшним днем, и часто так бывает, что готовы толкнуть соседа под струю ядовитого «живого» пара, лишь бы протянуть на несколько дней или недель дольше.
Сегодняшний день пока обошелся без жертв. Как и вчерашний, и позавчерашний. И вообще за всю неделю никто не пострадал. Это отнюдь не радовало — значит, завтра-послезавтра непременно рванет. Конец недели, конец дня. Люди устают.
Девушке не хотелось здесь находиться, но работа есть работа. Сперва улучить миг и вылить в патрубок реагент, потом дождаться, пока смешанная с ним вода преобразуется в пар, заодно меняя свои свойства, встретить ее в конденсаторе и исхитриться набрать новые образцы, не замочив рук и не допустив, чтобы кипяток попал на одежду. Несложная работа, но требует сноровки.
По счастью, рабочие привыкли к решительной лаборантке, которая не лезла под руку, не мешала работать и при этом успевала и подмигнуть, и улыбнуться, и перекинуться шуточками. Поэтому быстро посторонились, давая ей место у котла.
Мэгги задержала дыхание, натягивая на лицо респиратор. Здесь, в начале цикла, пары еще не так активны, но все равно надышаться этим едким паром — мало радости. Можно рак горла заработать. Тоже смерть, хотя не такая, как при мутации. Содержимое первой пробирки булькнуло в котел, мгновенно растворяясь в содержимом. Вторая чуть не выскользнула из рук, а третью девушка все-таки упустила, когда сквозь гул, рев и скрежет донесся крик:
— Смитсон. Ко мне.
— Черт, — девушка отшатнулась, уставившись взглядом на то место, куда нырнула пробирка. — Черт. Черт. Черт.
— Смитсон. — заорал снизу мастер. — Чего застыла? Живо сюда.
— У меня пробирка улетела, — огрызнулась девушка.
— Улетела — заплатишь. Живо вниз.
Рабочие уже теснили девушку от котла — цикл останавливать было нельзя, тем более ради такой мелочи. И так каждый вечер огонь под котлами приходилось убавлять. Раньше их и вовсе гасили в конце недели, но с недавних пор фабрика перешла на постоянный режим работы — живой воды требовалось все больше и больше, терять полтора дня не хотелось никому. Тем более что и рабочие руки находились. И эти руки так желали работы, что готовы были трудиться за половину жалованья, не замечая выходных и праздников. Видно, недалек тот день, когда котлы не перестанут работать и по ночам.
Мастер ждал Мэгги внизу, красный, вспотевший, словно только что из бани.
— Где тебя носит, Смитсон? За тобой из лаборатории присылали.
— Хорошенькие дела, — огрызнулась девушка. — А то они не знают, что я тут работаю. У меня, между прочим, пробирка упала…
— Это плохо. Штраф заплатишь. Я скажу, чтобы высчитали… Иди. Заждались.
— Но у меня опыт… задание…
— Ничего с твоим заданием не случится. Живо. Начальство ждать не любит.
Мэгги зло сплюнула и, рывком поправив сумку на плече, зашагала к выходу из цеха, чеканя шаги. За напускной бравадой скрывался страх. А что, если ее все-таки решили уволить? Да нет, вряд ли. Она работает не первый год, успела много узнать, а где сейчас найдешь девушку с таким образованием? Ну и что, что самоучка. Это в цех рабочие руки всегда нужны, там труд простой, за два-три дня освоить можно. А здесь… Но все-таки, что же случилось?
Профессор Макбет встречал ее внизу, вместе со старшим лаборантом. И, заметив выражение их лиц, девушка невольно содрогнулась. Что-то они для нее приготовили?
— Мисс Смитсон, — без обиняков начал профессор, — вы давно у нас работаете и успели зарекомендовать себя как ответственный и ценный работник, при этом не чуждый кое-каких… идей. На вас вполне можно положиться… в некоторых вопросах. Поэтому мы хотим… я хочу поручить вам особое задание.
Мэгги переступила с ноги на ногу, ища, на что бы опереться, потому что пол внезапно качнулся под ногами.
— Вам придется отправиться… в кое-какие места. И мы надеемся, что вы справитесь с поручением.
— Но я… у меня… — заволновалась девушка. — Там…я…
— Мы на вас очень рассчитываем, — голос у профессора был обманчиво мягок, но взгляд не сулил ничего хорошего. — Приказ уже подписан.
— К-куда?
— Об этом я вам сообщу с глазу на глаз. Ступайте за мной, получите инструкции.
Кивнув повелительно, профессор направился к себе. Мэгги перехватила брошенный старшим лаборантом взгляд и, несмотря на растущую волну паники, почувствовала удовлетворение — ага, не нравится, что тебя в чем-то обошла женщина? Другой вопрос, не рано ли она радуется.
По пятам за профессором она вошла в его кабинет, примыкавший к лаборатории. Здесь не бывал практически никто из работников фабрики, а простые лаборантки и подавно, и девушка с интересом огляделась.
Он был обставлен по-спартански скупо, но с претензией на роскошь — чернильница, пресс-папье, подставка для перьев были позолочены, а немногочисленные предметы обстановки явно были дорогими и сделанными на заказ. Но в целом обстановка казалась какой-то безликой, нежилой. Было видно, что кабинет профессору нужен просто потому, что он должен быть.
— Итак, вы, мисс Смитсон, получаете особое задание. Вы проведете небольшое исследование… исследование мутантов.
Глава 15
Тишину нарушил мягкий хлопок двери, затем странный звук — и истошный женский визг, сопровождавшийся звоном и грохотом падения чего-то фарфорово-металлического. Сидевший в утренней столовой в ожидании, пока лакеи закончат сервировать стол к завтраку, сэр Генри вскочил. Джеймс был уже на ногах.
— Что там?
Не сговариваясь, мужчины подумали об одном и том же, и заторопились в то крыло здания, где вот уже несколько дней обитала Роза Фрамберг — или, вернее, то, во что она превратилась. Крыло стояло необитаемым, в нем разве что проживала старая посудомойка с мужем-лакеем, да сиделка мисс Браун. Горничные спали на чердаке, куда вели две лестницы — из правого и левого крыла дома. Прежде в том же крыле жила экономка, дворецкий, старая няня мисс Розы и она сама. В том же крыле находилась комната для чаепитий и гостевые апартаменты, которые теперь стояли пустыми — прислуга наотрез отказывалась посещать коридоры левого крыла, чтобы присматривать за порядком в спальнях. Да и не до гостей было чете Фрамберг. И вот что-то случилось в левом крыле.
— Сэр Генри, вы слышали? — на лестничной площадке сэру Генри и его спутнику попалась спускавшаяся к завтраку леди Элинор. — Что это могло быть?
Ее вопрос остался без ответа, повиснув в воздухе. Сэр Генри лишь пожал плечами — мол, пока не знаю, но скоро выясним, — и, как ни в чем ни бывало, взлетел по ступенькам на этаж. Уже на верхних ступенях Джеймс обогнал дядю, первым оказавшись на этаже. Два прыжка — и он в коридоре.
— Ах, ты… черт побери.
Сэр Генри помедлил долю секунды. Специфический аромат разлагающегося тела мутанта тут был невыносим — верный признак того, что существо вырвалось на свободу. Крик Джеймса подсказал остальное.
— Ах ты… пусти. А ну пусти, кому говорят?