Искра божья

— Дон Эстебан у себя? — уточнил Лукка.
Дакапо грустно кивнул.
Родичи гурьбой высыпали в сад и спешно поднялись по широкой открытой лестнице на второй ярус виллы. Дакапо раздвинул тяжёлые пыльные портьеры, и в грудь вошедших упёрлась пара взведённых пистолей.
— А, это всего лишь вы, — проскрипел сухой разочарованный голос древней старухи, сидевшей в кресле у изголовья белого, как мел, дона Эстебана.
  
Укутанный по грудь в тёплое шерстяное одеяло, глава семейства слабо улыбнулся детям и обессиленно уронил оружие на постель.
— Не забудьте потушить фитиль, мама, — седая измождённая женщина в строгом чёрном платье медленно встала с постели.
Джулиано с трудом узнал в бледном призраке, распахнувшем ему свои объятья, дорогую матушку. Сеньора Патриция сильно осунулась и постарела с момента их последней встречи. Её благородный лоб и щёки изрезали горестные морщины, губы вытянулись в упрямую нитку, смоляные косы побелели. В эту минуту мать как никогда походила на свекровь[149], с которой многие годы враждовала, но теперь, перед лицом страшной опасности, угрожавшей всему семейству, очевидно, примирилась.
Матушка ласково обняла дорогого Ультимо и расцеловала в обе щёки, а затем с любовью погладила Лукку по плечу.
— Я так рада, что хоть кому-то из слуг удалось вас разыскать! — прошептала она тихим срывающимся голосом.
— Мы сами приехали, — возразил Джулиано.
Мать нахмурилась, тревожно вглядываясь в лица сыновей.
— Как ты, отец? — спросил Лукка, подходя к большой пуховой перине.
— Ваша бабушка говорит, что я поправлюсь, — дон Эстебан растянул в улыбке сероватые губы.
— Крови потерял много, но жить будет, — заверила старуха, кладя узловатую артритную ладонь на запястье сына.
— Дай-то бог, — крестясь и целуя нательное распятье, прошептала сеньора Патриция.
— На днях должен прибыть отец Бернар, он поможет, — Лукка ободряюще улыбнулся матери.
— Надеюсь, Кьяпетта ему не навредят, — пробормотала старая сеньора, поплевав на пальцы и затушив тлеющий шнур пистоли.
— Сколько у них людей? — поинтересовался Лукка.
— Человек пятнадцать-двадцать, точно не знаю, — Дакапо неуверенно пожал плечами.
— Надо съездить к ним в поместье, пересчитать мерзавцев, — предложил Джулиано.
— Стоит ли так рисковать, мальчики? — сеньора Патриция прижала узкую сухую ладонь к сердцу. — Не лучше ли дождаться выздоровления отца?
— Будем действовать, пока никто в Себилье ещё не знает о нашем прибытии, — не согласился Лукка, — хочу сегодня же покончить с их дьяболловым семейством.
 Глава 52. Ночь и огонь 
Ущербная луна тонула в разрывах чёрных туч, заполнивших небо до самого горизонта драными лентами. Джулиано, Лукка, Дакапо, Санчо и шестеро вооружённых до зубов слуг быстро проскочили через грязные задворки сонного провинциального городка, миновали старое кладбище с белыми, ярко выделяющимися в ночи крестами и, свернув в поля на сухое жнивьё, благополучно оставили за спинами последний опасный участок пути. Добравшись до небольшой рощи молодых лимонных деревьев, де Грассо спешились и оставили коней под присмотром мальчишки-слуги. Дальше пошли двумя группами по обеим сторонам единственной дороги, ведущей в поместье Кьяпетта.
Старый дом ненавистного семейства находился в живописной ложбине между трёх пологих холмов, засаженных фруктовыми деревьями. В нескольких окнах второго этажа ещё горел свет, но основная часть построек была погружена во мрак. Перед распахнутыми настежь воротами, рядом с закопчённой жаровней дремала пара сторожей, привалив длинные ружья к известняковой стене ограды. Большой чёрный пёс лежал у огня, положив широкую голову на крупные лапы в белых чулках.
— Наглые стервецы! Нисколько нас не боятся, — проворчал Санчо, зло сплюнув под ноги.
— Опасная глупость, — едва слышно прошептал Лукка.
Санчо развязал кожаный мешок. Вытряхнул его содержимое на пыльную землю и пинком отправил в круг света. Пёстрый меховой ком ловко приземлился на все четыре лапы, вздыбился и зашипел.
Джулиано тут же признал в оскалившемся исчадье любимца младшей сестры — кота по кличке Марсель, которого перед выездом втихую стащил у неё Дакапо. Животное нервно задёргало хвостом и выпучило горящие золотом глазища. Собака глухо заворчала и вскинулась так, словно ей под хвост плеснули скипидару. Несколько раз скребанув острыми когтями по земле, Марсель молнией бросился во мрак, к спасительному шершавому стволу грушевого дерева, увлекая за собой громогласно лающую псину. Один из сторожей поднялся и, прихватив ружьё, направился следом за убежавшей собакой.
На втором этаже распахнулась высокая рама, и заспанный мужской голос вопросил:
— Что у вас там?
— Собака дуркует, сеньор, — спокойно откликнулся второй охранник.
— А-а-а-хх, — мужчина громко зевнул, — так накостыляй ей, чтобы заткнулась.
Окно захлопнулось.
Слуги де Грассо с лёгким скрипом натянули ручные арбалеты. Короткие стальные болты свистнули, рассекая ночь. Собака, заливающаяся звонким лаем у корней груши, упала, пронзённая сразу двумя смертоносными снарядами. Один из сторожей тихо завалился лицом в седую полынь с пёстрым опереньем, торчащим между лопаток. Второй охранник вскочил, схватился за простреленное горло, захрипел и упал головой в холодную пыль дороги.
Прячась в тенях, люди де Грассо спешно приблизились к воротам. Лукка вернул первого сторожа в сидячее положение. Второго слуги быстро оттащили в кусты. Где-то справа, за сараями залаяла ещё одна брехливая псина. Люди де Грассо попятились, вжимая головы в плечи, но рама окна осталась недвижима.
Нападающие стремглав просочились за ворота, перебежали двор, заваленный строительным материалом и вязанками хорошо прожаренной на солнце соломы, замерли у тяжёлых приоткрытых дверей, прислушиваясь к тихим шевелениям в доме.
Лукка поманил Санчо к себе и, знаками велев остальным дожидаться на месте, отправился вместе со слугой в обход старого дома.
Томительная минута тянулась за минутой. Джулиано нетерпеливо теребил чёрный ус, держа руку на рукояти меча. Дакапо нервно грыз нижнюю губу. Слуги хмуро озирались по сторонам, то и дело поглядывая на тусклую луну — извечную спутницу ночи, бредущую через облачные пашни. Огонь в жаровне у ворот почти догорел. Двор и все строения перед виллой погрузились в прорезанный тенями мрак.
Наконец Лукка и Санчо вернулись.
— Не стойте, несите солому к стене и по моей команде поджигайте, — тихим шёпотом распорядился старший де Грассо, вытирая кровь с рапиры пучком сухой травы. — Дыма будет много. Кьяпетта побегут во двор, тут мы их всех и перебьём, как куропаток. Ультимо, бери Дакапо и бегом к задней калитке для слуг. Стойте там и убивайте любого, кто высунется. Поняли?
Обрадованный завершением долгого ожидания, Джулиано кивнул.
— И не зевайте, смотрите по сторонам. Не исключено, что мы с Санчо не всю челядь по сараям перебили.
Джулиано и Дакапо наперегонки бросились к низкой калитке в задней стене виллы. Рядом с наглухо закрытой дверью валялся бездыханный часовой. Дакапо для верности ткнул в распростёртое тело широким дедовским палашом и встал рядом с братом.
Прохладный осенний ветерок принёс запах дыма. Вскоре раздались первые крики, и разгорающееся зарево пожара осветило задний двор, конюшни и хлев. Послышались выстрелы и звон стали.
— Эх, пропустим здесь всё веселье! — Дакапо с досадой рубанул палашом воздух перед собой.
— Не переживай, на твой век крови хватит, — пробормотал Джулиано, насторожённо прислушиваясь к отдалённому шуму боя.
  
Стальной засов на калитке загромыхал, и в приоткрытую дверь выскользнула тощая мужская фигура в одних подштанниках. Джулиано, не задумываясь, ткнул человека мечом в сердце. Мужчина пошатнулся и стал падать вперёд. Сзади его уже толкали чьи-то настойчивые руки. Джулиано полоснул клинком, и тёплая кровь из рассечённой артерии убегающего человека забрызгала лицо Дакапо. Младший брат дёрнулся в сторону, и его стошнило.