Никогда не говори никогда

— Что ты имеешь в виду?
— Рюмку коньяку, что-нибудь еще в этом роде.
Коннор перевел дух. Его разыгравшееся воображение рисовало совсем другую картину. О, каким бы счастьем сейчас было ощутить тепло и нежность ее кожи, ее чувственные губы, гладить ее рыжие волосы…
— Коннор Маккой, ты опять пялишься на мою грудь?
Коннор тут же очнулся и посмотрел на Бронте. Следовало признаться, он опять «пялился». Он виновато улыбнулся. Бронте тоже слегка улыбнулась, что вновь подстегнуло необузданное воображение Коннора.
Только он, Коннор Маккой, может сейчас думать об этой прекрасной девушке, забыв о своих неприятностях. Взять бы Бронте на руки и отнести в спальню…
Бронте еле отвела от Коннора взгляд.
— Ванная комната рядом с кухней. Ну, я пойду наверх, в свою комнату, сделаю пару заметок по делу, которое захватила с собой, потом почитаю и лягу спать.
Коннор кивнул, удивляясь таким подробностям. И поймал себя на мысли, что ни о чем, кроме ночи любви с Бронте, думать больше не в состоянии.
Честно говоря, его всегда больше привлекали женщины с длинными волосами, но короткая стрижка Бронте ему нравилась ничуть не меньше, как и этот рыжий цвет волос. Соблазнительный, игривый.
— Ну, тогда спокойной ночи, — произнес Коннор, взяв себя в руки. «Хватит думать о ней».
— Спокойной ночи, — ответила Бронте и пошла к себе наверх.
Коннор проводил ее взглядом.
— Если тебе что-то понадобится — дай мне знать, — не оборачиваясь, произнесла Бронте.
— Хорошо, — ответил Маккой.
Бронте уже час сидела за небольшим столиком у себя в комнате, пытаясь сосредоточиться на работе, но голова отказывалась думать. Ей мешали мысли о Конноре. Мужчина, которого Бронте так желала, спал в ее доме, под одной крышей с ней. Он разжег в ней пожар страсти одним только поцелуем, заставив забыть обо всем на свете и думать лишь о нем.
Бронте откинулась на спинку стула и прислушалась. Дверь была приоткрыта, но в доме стояла тишина…
Она взглянула на часы, встала и осторожно закрыла дверь. Потом подошла к комоду и достала длинную футболку, в которой спала, но рука нечаянно скользнула по шелковому белью, и Бронте отложила футболку в сторону. Зачем ей футболка, когда у нее целая коллекция белья? Вот, например, дивная темно-синяя кружевная комбинация и маленькие трусики! Она тут же решила переодеться и через минуту уже любовалась собой в этом потрясающе красивом белье. Достав свои любимые духи, она слегка подушила шею и грудь. Какая же она мечтательница! Коннор внизу, в гостиной, и не собирается подниматься к ней в комнату, с чего вдруг он стал бы думать о ней, тем более, сейчас, когда у него такие неприятности?
Она приоткрыла дверь и распылила капельку духов в коридоре, рассчитывая, что аромат распространится по дому и привлечет внимание Коннора…
И что тогда?
Погасив свет и оставив включенной лишь лампу около кровати, она рухнула в постель.
Каждая клеточка ее тела была в напряжении и ожидании. Сердце бешено колотилось, но она ничего не могла с собой поделать. Она лежала среди подушек и глупо улыбалась.
Однако постепенно Бронте пришла в себя и поняла, что сейчас ей никто не нужен. Должно пройти время, особенно после разрыва с Томасом… Бронте потянулась к телефону, решив позвонить Келли, но вспомнила, что та наслаждается медовым месяцем со своим мужем Дэвидом, братом Коннора.
Бронте не рассказывала Келли о своем романе с Томасом, он просил сохранить их отношения в тайне, и Бронте покорно хранила этот секрет. Но вскоре она узнала, что он женат, и теперь просто стеснялась открыться Келли. К тому же ей было так больно, что не находилось сил рассказать правду подруге или вообще кому-либо. Она переживала в одиночку. От этих воспоминаний настроение ее испортилось.
Бронте сняла роскошное белье и, бросив его в шкаф, надела старую футболку. Надо кому-нибудь отдать эти шелковые безделушки, ей они ни к чему. Она выключила свет и, сбрасывая тапки, задела ногой стул. Тот с грохотом упал.
Коннор почти заснул, но шум, раздавшийся откуда-то сверху, тут же разбудил его. Что случилось?
  
С трудом освободившись от спального мешка, он через минуту поднимался наверх.
Где тут ее комната? Заметив приоткрытую дверь, Маккой понял, что именно оттуда раздался грохот. Он вошел внутрь и оказался в ее спальне.
— Коннор? Что ты тут делаешь?
Коннор, не моргая, смотрел на Бронте.
— С тобой все в порядке? Я слышал какой-то шум.
— Все… в порядке. Я уронила стул и немного ушибла ногу, — проговорила Бронте.
— Может, включишь свет?
Зажглась лампа, и размытый силуэт Бронте принял вполне четкие очертания. Ее фигура была так прелестна, что Коннор еле слышно присвистнул. Но тут же поймал на себе недовольный взгляд девушки.
— Думаешь, ты это должен был увидеть на мне, приди ты пять минут назад, а?
— Не понял? — смущенно переспросил Коннор.
Бронте махнула рукой.
— Неважно. Забудь, что я сказала.
В гостиной, в одиночестве, он еще мог сохранять хладнокровие, но здесь, стоя рядом с ней, Коннор почти не владел собой. Возбуждающий запах духов окутал всю комнату. Кровать, застеленная белоснежным бельем, словно звала в свои объятия. Коннор обвел взглядом комнату: небольшой столик, заваленный книгами и папками, черно-белые фотографии на стенах, оклеенных бежевыми обоями, горшки с растениями…
Он перевел взгляд на Бронте и заметил, что она стоит на одной ноге, поджав другую, как цапля.
— Ты уверена, что ничего не сломала? — спросил Коннор.
— Мне следовало бы что-нибудь сломать. Я это заслужила, но, по-моему, все в порядке.
— Я посмотрю? — предложил Маккой.
Бронте удивленно подняла брови. Он заметил, что она без макияжа, но это нисколько не портило ее, даже наоборот. Такой она нравилась ему больше.
— Да не стоит. Все нормально.
Но Коннор был не в состоянии уйти от нее вот так…
— Я никуда не уйду, пока ты не дашь мне взглянуть на твою ногу.
Удивление на лице Бронте сменилось задумчивостью.
— Однако ты настойчив. — Произнеся эти слова, она все же попятилась и присела на кровать.
— Прошу ножку, леди, — учтиво сказал Коннор.
Бронте вздохнула.
— Большой палец, — произнесла она, вытянув ногу.
Коннор бережно взял ее за лодыжку.
— Этот? — уточнил он и слегка коснулся большого пальца.
У Бронте перехватило от боли дыхание, и она попыталась высвободиться.
— Похоже, я прав, — с усмешкой сказал Коннор.
Он был потрясен — насколько ухоженные у нее ноги! Неужели каждая женщина так тщательно следит за своими ногами? Он раньше не обращал внимания на такие мелочи…
— Я хоть жить буду? — спросила Бронте.
Коннор уловил иронию в ее голосе. Он опустил ее ногу на пол, и в следующий миг ощутил, как Бронте положила руки на его плечи. Коннор обнял ее, прижав к себе со всей силой и страстью, и прильнул к ее губам.
Так хорошо Бронте еще никогда не было. Не желая останавливаться, она впилась в Коннора как вампир, а он уже скользил рукой по ее коже, нежной, гладкой и горячей.
Бронте повлекла Коннора в кровать. Он еще никогда не желал женщину так, как хотел Бронте, но…
— Прошу, не останавливайся… — прошептала она, но Коннор с трудом заставил себя оторваться от нее, посмотрел ей в глаза и произнес:
— Нет, Бронте, этого нельзя делать.
Бронте закусила губу так сильно, что казалось, вот-вот потечет кровь.
— Но почему? В чем причина? Я очень хочу, чтобы эта ночь была нашей.
— Я не могу, — сказал Коннор.
Он встал с кровати. Это далось ему очень тяжело, пойти против своих желаний, желания человека, который был рядом, но разум должен возобладать над плотью, и Коннор послушал веление разума.
Маккой направился к дверям, заставив себя не оглядываться, и вышел, сказав лишь:
— Мне очень жаль. Ты должна понять меня. Ты — умница…
  
ГЛАВА ПЯТАЯ
 
— Тебе что-нибудь принести из буфета?