Никогда не говори никогда

— Мне жаль, что тебя подозревают, — нарушила она молчание и тут же подумала: «Зачем я это сказала? Надо прямо спросить — виноват он или нет?»
— Может, угостишь меня кофе?
Бронте удивленно уставилась на Коннора.
— Честно говоря… я не пью кофе, только чай.
Коннор с сожалением вздохнул.
— Могу тогда предложить выпить… есть немного водки.
— А апельсиновый сок?
Бронте вновь бросила на него удивленный взгляд.
— Есть. Ты любишь водку с соком?
— Сейчас я хочу только сок.
Бронте достала сок, поставила стакан. Все-таки, зачем он пришел к ней? На всякий случай надо быть бдительной и не терять самоконтроль, находясь рядом с ним, Коннором Маккоем.
Коннор выпил сок и взглянул исподлобья на О'Брайен, не зная, как она поведет себя дальше, учитывая его бесцеремонность. Можно ли ждать от нее помощи?
Бронте, не выдержав тягостного молчания, встала и начала бродить по кухне. Коннор продолжал наблюдать за каждым ее движением. Вот она нагнулась, собираясь достать что-то из тумбочки. Юбка натянулась и обрисовала все изгибы ее тела.
Коннор нервно вздохнул и отвел взгляд, чтобы отвлечься от нескромных мыслей.
— Я все-таки приготовлю тебе поесть.
Коннор видел, что она собиралась приготовить — этот набор из полуфабрикатов был ему хорошо знаком.
— Спасибо, но я не голоден.
Бронте все же поставила еду разогреваться в микроволновку и обратилась к нему:
— Слушай, Коннор, я не знаю, что у тебя на уме, но ты уже сказал, что пришел ко мне поговорить, верно? Тогда давай, выкладывай!
Коннор допил сок и замер на мгновение. Заставить себя прийти сюда стоило ему очень больших усилий, но, оказавшись здесь, он не мог сделать следующий шаг и спросить, что конкретно имеется против него у Министерства юстиции. Все его мысли были лишь о Бронте, о ее прекрасной фигуре, чувственных губах, прекрасных глазах…
«Черт побери!» — подумал Коннор. Ведь всегда, всю жизнь он помогал людям, обычно всегда ждали помощи от него. Сначала он стал опорой для всей семьи, когда умерла мать, а отец запил. Потом начал работать, и всегда был защитой и надеждой свидетелей, гарантируя им полную безопасность. И вот сейчас он — проситель, он нуждается в помощи, зависит от всех, и в частности от Бронте О'Брайен.
— Ну… — неуверенно начал Коннор.
— Послушай… — Бронте посмотрела ему прямо в глаза. Он замер. — Если ты пришел сюда под впечатлением того безумного вечера, то забудь об этом, Маккой. Да, я признаюсь, что была потрясена, мне было очень здорово тогда, наверное, так же, как и тебе, но тот вечер остался в прошлом, а сегодня — это сегодня. Ты уловил мою мысль?
Коннор, не моргая, уставился на нее.
— Ты о чем, Бронте?
— Я говорю это потому, что не хочу портить отношения с самого начала и не хочу начинать именно так.
Коннор пришел в себя.
— Отношения?
И если бы ситуация не была бы столь серьезной, то Бронте обратила бы все в шутку. Но все обстояло не так просто.
— Погоди, я, наконец, поняла. Ты ведь не хочешь, и не хотел никаких серьезных отношений? — Бронте перевела дыхание и продолжила: — Ну, конечно же, нет. Ты один. Я одна. И наверняка ты подумал, что мы могли бы быть одинокими вместе.
Коннор ничего не понимал и, упершись руками в стол, спросил:
— Ты закончила свою тираду или как?
Бронте недоуменно посмотрела на Коннора.
— Да. Я высказала все, что хотела.
— Отлично. — От волнения Коннор начал ходить по кухне, нервно потирая лоб рукой. — Только пойми меня правильно. Ты очень привлекательная женщина. Любой мужчина в здравом уме хотел бы… значит, ты подумала, что я пришел… — Бронте насторожилась, — …пришел к тебе для того, чтобы переспать с тобой?
— А разве нет? — еле сдерживая волнение и возбуждение, спросила она. — Тогда зачем ты пришел?
«Ну, произнеси же это, Маккой, просто скажи эти слова!» — молила про себя Бронте.
— Мне нужна твоя помощь, О'Брайен. Я хочу, чтобы ты помогла мне выпутаться из ужасной ситуации, в которую я попал! — наконец произнес Коннор.
  
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
   
Коннор Маккой действительно нуждается в ее помощи? Невероятно! Невозможно поверить в это! Бронте пыталась переварить только что услышанную фразу, но получалось это с трудом. Она буравила Коннора взглядом.
Просьба далась ему непросто, но и Бронте было нелегко сейчас. Ведь то, чего он хотел от нее, по сути, было незаконно. Она никогда ни с кем не делилась самой незначительной информацией, и даже при чрезвычайных обстоятельствах, когда крупный наркоторговец с Ямайки держал нож у ее горла, она не сказала ему ни слова.
Она поймала себя на мысли, что никаких идей у нее в голове нет.
— Понятно, — тихо сказала Бронте, сомневаясь, понимает ли она что-то на самом деле. — Но честно говоря… не знаю, просто не знаю, как я могу тебе помочь.
Коннор обхватил голову руками. Какие у него красивые, мускулистые плечи… «Хватит думать о ерунде», — одернула себя Бронте. Коннор Маккой нуждался в ее помощи, и ей нужно было сосредоточиться и выбросить из головы все интимные фантазии. Но получалось у нее это плохо. В голову так и лезли воспоминания о прекрасном вечере под сенью вишневого дерева. О страсти, которой пылал Коннор. Об их незабываемом, безумном поцелуе…
— Прости… что ты сказал?
—  Я…я ничего не говорил.
Бронте поняла, что полностью отдалась грезам.
— Так что, ждать мне от тебя помощи?
Бронте посмотрела ему в глаза.
— Помощи? В чем? — Она никак не могла сосредоточиться, его присутствие выбивало ее из колеи, пульс частил, сердце бешено колотилось. — Как я понимаю, ты говоришь об убийстве Роббинс, верно?
— Да, — кивнул Коннор.
— Какую конкретно помощь ты хочешь получить? — поинтересовалась Бронте.
— Я хочу узнать, какими данными располагает Министерство юстиции по делу об убийстве. Какие есть улики, прямые и косвенные.
Бронте переплела пальцы рук.
— Я не могу этого сделать.
— Не можешь или не хочешь? — решил уточнить Коннор.
— Не могу. Но даже если бы и могла, то не уверена, что сделала бы это. Ты же знаешь, мое слово — это гарантия неразглашения.
Да, она гордилась собой и своей честностью, сдерживала свои обещания, хотя все знали, как просто любую ситуацию можно использовать в своих интересах, даже если ситуация требует конфиденциальности.
Коннор кашлянул.
— Мы могли бы сделать так. Я буду задавать наводящие вопросы, а ты просто отвечай на них.
— Если так, то, скорее всего, я смогу тебе помочь. Но должна тебя предупредить, что все равно полной информации ты от меня не получишь, потому что… этим делом занимаются и другие люди.
Коннор удивился, но не подал виду.
— А я думал, что делом Прыки занимаешься только ты.
— Занималась — это слово больше подходит. У меня был помощник, и похоже, он собирается заменить меня, — уточнила Бронте.
— Ясно.
— Вот и хорошо, что тебе ясно. — Девушка улыбнулась и взглянула на микроволновку. — Ты уверен, что не хочешь есть?
— Совершенно уверен.
— Может, еще сока?
Коннор взглянул на стакан.
— Спасибо. — И его улыбка заворожила Бронте. — Сока мне уже хватит на сегодня.
Бронте взяла стакан, осторожно, чтобы не дотронуться до его пальцев, но посуда хранила тепло рук Коннора.
— Отлично. Будем надеяться, от жажды ты не умрешь. А теперь нужно что-нибудь разузнать по поводу тебя и твоего дела. — Однако тут же, осознав всю сложность ситуации, Бронте добавила: — Но особенно не надейся. Понимаешь, я не могу сейчас ничего сделать, по крайней мере, получить какую-либо информацию, связанную с делом Прыки. — Бронте взглянула на часы, подарок Томаса. Она сама не понимала, почему все еще носит их. Эти часы — память, но, плохая или хорошая, все равно память — о любимом мужчине, своих ошибках, да мало ли о чем… — Сейчас девять вечера, в офисе никого уже нет, — добавила она.
— Да я не имел в виду, чтобы ты немедленно занималась этим.